“Я зарёкся слова старого рыжего дурака воспринимать всерьез, и сегодня тоже не верю, что он устроит ядерный армагеддон в Иране. Но меня вообще напрягает тема, что ядерные удары стали активно обсуждаться как способ компенсировать ошибки старых дураков. Само это обсуждение снимает табу с оружия массового поражения. И кто-то из них всё-таки ударит. Сегодня один по посадке, завтра второй по центру города, потом третий ради того, чтоб все попали в рай. Фактически судьбы миллионов, даже миллиардов людей зависят от биохимических процессов в отдельной голове. Понимаете? То есть научно-технический процесс привел к созданию оружия, которым можно уничтожить планету. А система управления и значит принятия решений осталась как в первобытном племени, когда вождь говорит - у меня ночью было видение и мы начинаем войну с соседним племенем. Только тогда они копьями кидались, а сейчас ядеркой и от того какие у него видения, зависит судьба целого мира. Понимаете?”

"Речь о том, что общество в целом, даже во взрослой своей части, утратило единый ценностный каркас. Когда нет общей системы ориентиров, когда размыты понятия «можно» и «нельзя», личность растёт в вакууме. Подросток, не наученный уважать границы других, не понимает и собственных ограничений. Он не боится последствий не потому, что смел, а потому, что система не дала ему опыта столкновения с этими последствиями. Неуважение к учителям — лишь симптом более масштабной болезни: кризиса авторитетов в целом. Это проявляется повсюду: на улицах, в транспорте, в общении между людьми. Стайки подростков, вызывающе ведущих себя в общественных местах, заставляют прохожих обходить их стороной — почти как стаи бездомных собак - это лишь частность. Причина не в «плохих детях», а в отсутствии чёткой системы социальных ориентиров. Разговоры о традиционных ценностях не в счет, в них нет никакой конкретики. И если на взрослых вот эта ценностная разбалансировка пока не очень видна, то на детях она отражается мгновенно. Дети - это всегда наглядное отражение общества в целом, поэтому невозможно задаваться вопросом “что с ними происходит?”, не поставив прежде вопрос “а что происходит со всеми нами?”

“Ситуация вокруг ограничений интернета принимает характер борьбы на взаимное истощение не только граждан и государства, но и разных госструктур. В то время как по одним бюджетным каналам власть тратит значительные средства на блокировки опальных сервисов и средств обхода запретов, по другим статьям казенных расходов набирает обороты обратный и прямо противоположный процесс, при котором столь же ощутимые суммы уходят на закупки VPN- услуг для обеспечения работы госкорпораций и региональных предприятий. Конечно, в иных условиях и в другом контексте происходящее можно было бы назвать разновидностью борьбы нанайских мальчиков, однако борьба за и против интернет- ограничений совсем не мнимая, а самая настоящая и требующая серьезных затрат от всех ее участников, а в конечном счете ложащаяся тяжелым бременем на общую шею державы. В такой ситуации пришла пора найти такой способ регулирования интернета и его сервисов, который бы одновременно не опустошал карманы государства, его структур и граждан, а гарантировал бы сохранность средств, которые в столь непростое время бесперебойно требуются на многие иные и куда более полезные и неотложные цели”.