Теперь про роман. Я сейчас на 129 странице, и это тот случай, когда читать хочется вместо сна, прогулок и прочих мирских сует.

Я не знаю, к чему ведет сюжет, но он по спирали закручивает меня в свои объятия, не давая ни шанса выбраться, не узнав развязки. Саспенс нарастает, но вместе с ним — сладостное погружение в расцвеченный ярким восприятием жизни мир, который виден только в юности. Оно затягивает, как затягивает жизнь — в ней нет совершенства, морали и правильных или неправильных решений и поступков. Она выпукла и противоречива, в ней соседствует прекрасное и уродливое, сочетаясь во что-то магическое и завораживающее.

Я давно переросла восприятие человеческой судьбы как чего-то линейного и понятного, чего-то предсказуемого и поддающегося логическому измерению и хоть какому-то планированию. Это поток, который несет тебя вперед, закручивая в свои вихри, в которых ты, будто гуттаперчивый человечек, меняешь и тапочки, и свои непоколебимые убеждения на лету.

В этой густой противоречивости чувств, где герой путается и спотыкается, смешивая неуверенность, любовь и страх одиночества, уязимость и наготу, я вижу потрясающий реализм.

Меня по-настоящему поражает мастерство, с которым описано ощущение юности, когда ты так хочешь найти свою стаю и себя в ней. Для меня, как для пишущего человека, такое детальное описание и чувств, и обстановки, и природы, и тонких оттенков "межклеточного вещества" между первым, вторым и третьим, кажется истинной гениальностью словесного изобразительного икусства.

"Ах!", одним словом.