Дане дала задание домашние яйца (гостинец от крестной) переложить из подложки в пакет.

— мам, а почему яйца грязные?
— они домашние, не с завода
— а цыплята получаются из желтка?
— да
— а в этих яичках цыплятки? 🥺
— нет! В этих нет.

Давид подключается:

— в этих яйцах нет цыплят, не все яйца становятся цыплятами
— почему?
— ну… некоторые яйца «пустые», из них не получатся цыплята… — начинаю развивать сложную птицеводческую мысль я.
— потому что курица должна быть опытная, — коротко и ясно изрекает Давид.

И ведь не поспоришь же!

У моей соседки Анжелики не аквариумы, а сады Эдема. Подводные. Она подвела к своим двум кубическим прудам целую химическую лабораторию: баллоны с CO2, фильтры размером с полквартиры… у нее там все зеленеет, растет и колосится. Недавно зацвел анубис — это твердое растение, которое вообще-то выглядит как пластиковое — везде, кроме аквариумов Анжелики. Рыбы у нее выглядят довольными и счастливыми, даже улыбаются: «А мы живем лучше чем ты, бе-бе». И естественно, размножаются.

Аквариумной водой Анжелика поливает цветы на лестничной площадке. Конечно же, это не какие-то там несчастные полузасохшие алоэ, а раскидистые джунгли, которые тоже счастливы, и тоже улыбаются, и говорят «бе-бе-бе», когда я прохожу мимо.

У Анжелики есть дочь. С ней мы сначала учились в одной школе, а потом в одном Петербурге. А потом, через год после окончания университета я уехала в Буденновск, а она в Испанию. Бе-бе-бе!

Короче, рядом с Анжеликой какое-то заряженное поле. Все, что туда попадает, способно сказать «бе-бе-бе» всему остальному миру. Растения, рыбы, дочки.

Короче, у меня только что возникла теория, что весь секрет моего успеха в том, что я просто живу с Анжеликой на одной лестничной клетке. Случилась эта удача в 2020 году, когда мне фортануло купить квартиру в том же ЖК, в том же доме, в том же подъезде, на том же этаже, что Анжелика. С тех пор в моей жизни все складывается наилучшим образом. Я хочу так думать, Бе-бе-бе.

Вообще, конечно, это все гипербола. А Анжелика — вымышленный персонаж яркая героиня моих маленьких зарисовок. У каждого писателя должен быть сосед, попадающий в его рассказы. Анжелика и правда существует выпуклая личность: сошлись мы с ней на любви к аквариумам, а также на окнах лоджий, смотрящих друг в друга под углом 180 градусов. То есть, прямо напротив. Занавески и цветы перекрывают нам обзор на частную жизнь друг друга, но иногда сквозь них все же видны соседские застолья, гости и объятия. Иногда сквозь стекло смотрит кошка: Анжелика уходит на работу, и Ириске становится скучно. Видимо, надоедает глазеть в аквариум, сидя на своем стульчике, и она бежит к окну, чтобы беззвучно что-то говорить мне на своем кошачьем. Я улавливаю посыл, делаю фотку и отправляю адресату. Потом, когда на аквариум поглазеть прихожу уже я, Ириска делает вид, что мы не знакомы. Убегает в спальню и прячет желтые глаза, которыми еще вчера смотрела, не мигая, и выпрашивая написать хозяйке смс-ку: "Напиши Анжелике, что я жрать хочу".

Книжный клуб: читаем и обсуждаем вместе 📚
Канал, где мы читаем топовую литературу от классики до нонфикшна, делимся мыслями и влюбляемся в книги

• 1 книга в месяц + параллельные чтения;
• живые созвоны 2 раза в месяц;
• полезный канал + чат 💬

На выходных ездила в деревню в гости к крестной. Так совпало, что она живет рядом с военным городком, где я провела почти пять лет

Жизнь интересная штука и закручивает красивые узоры...

Моя крестная — мамашка, как говорят на юге — жила на одной улице с моей мамой. Они были лучшими подругами, вышли замуж и вынырнули из моря степных трав на остров городской жизни. Кавминводы — Пятигорск, Ессентуки, Кисловодск — курортное местечко, и в советское время переехать сюда значило изменить линии, нарисованные на ладони. Но связь с родным селом билась теплым ручейком там, где проверяют пульс, и через какое-то время по этой улице босиком бегали уже мы — дети.

Я приезжала каждое лето и впитывала жаркий юг Ставрополья, гэкающий говор и любовь бабушки. Звездное небо и теплые черные ночи, горький запах полыни и желтые медовые абрикосы, посиделки с друзьями на лавочке за воротами, сон во дворе под виноградником — все это было наполняющей частью моей зеленой, как стебелек ромашки, юности.

Потом бабушки не стало. Лето в Правокумке закончилось. Страница перевернулась.

В моем сердце проснулся дух искателя. Жажда расширить горизонты звала вперед. Земля, на которой я взрастала, как деревце, перестала быть сладкой. Меня манило туда, где я не была. Я закончила школу и уехала учиться в Петербург.

На рулетке приз: крестная тоже переехала. В Москву. Дяде Юре нужно было двигаться по карьере, которую он когда-то делил с моим папой на Северах на нефтедобыче. А Олегу, моему «брату», поступать.

Я садилась на ночной поезд на Московском вокзале, утром просыпалась на Ленинградском, и переходила на другую ветку реальности.

Мамашка распахивала двери красивых квартир то с видом на отдаленный, но хорошо просматриваемый Кремль, то на готический собор по Малой Грузинской улице с радушием, которое разливают только на южных берегах большой страны. Мы стали по-женски близки. У меня появилась не только крестная, но и старшая подруга, которой можно доверить сокровенные девичьи секреты. А еще ролевая модель жены и матери. Пока мы с Олегом наматывали километры по центру Москвы пешком, эта чудо-женщина успевала получить букет от мужа, приготовить шоколадный торт, сделать укладку, надеть шелковую блузку, брызнуться J’adore Dior и ждать нас в сияющей чистотой квартире, чтобы всем вместе пойти вечером в стейк-хаус.

Это была московская сказка, от которой я отщипнула кусочек. Островок безопасности и домашнего уюта, куда можно сбежать от студенческой жизни.

Сказка кончилась. Я окончила универ и вышла замуж. На роспись приехал Олег — красивый, в костюме, и все ещё живущий в России.

Спустя пару лет жизнь бросила кубики. Мы с мамашкой опять «упали» неподалеку.

После того, как Олег получил образование и уехал за границу, родители решили заняться фермерством. Крестная вернулась на Ставрополье, в родное село. А меня замужество, случившееся в Петербурге, вдруг забросило буквально по соседству — в Буденновск.

Вот так — сорок минут и вуаля, можно вспоминать московские времена за чашечкой чая.

Моей первой поездкой за рулем стала дорога к мамашке. Эти встречи стали спасательным кругом. А её дом — местом, где можно снять броню, не выбирать слова и не притворяться. Любви хватало не только на меня, но и на мою семью.

Думаю, если Бог есть, то он меня поцеловал крестной.

Вчера, попрощавшись с ней и дядей Юрой, я ехала по улице, где когда-то бегала босиком по горячему асфальту, и думала о том, как интересно соткано полотно жизни.

Мы можем в чем-то потерпеть неудачу. Например, развестись. Потом полюбить вновь, и вновь испытать боль. Можно думать, «жизнь ко мне несправедлива». А можно заметить, что она дает взамен. Вплетает в ткань судьбы тех, кто нас выдержит.

Мы часто ищем любовь в одном человеке, в одной истории. А она оказывается разлитой по всей жизни: в людях, которые появляются вовремя, в местах, куда можно вернуться, в том, кто нас заземляет, когда мы теряем ориентиры.

По пути домой я заехала в военный городок — хотела дотронуться до места, которое было моей клеткой. Но именно здесь я нашла в себе скрытые резервы и начала вести блог и свои проекты.

Потом остановилась у кромки трассы, у поля. Когда-то очень давно я делала здесь фотосессию, чтобы запомнить момент: выжженные жарким солнцем холмы, закат и степь.

Сейчас тут зелено, и остро пахнет свежими травами. Бывший муж давно служит в другом месте, и военный городок стал всего лишь воспоминанием. Все изменилось, прошлое ушло. Вместе с ним исчезла и я, которой была когда-то.

Ничто не возвратно, — так есть ли хоть малейший смысл в сожалениях и обидах?

Под ногами скрипят стебли трав. Они колышутся, как море. Небо сыпет чем-то мелким и влажным. По склону бежит моя дочь. Она раскинула руки и поет песню, знакомую каждому человеку: это крик радости. Я чувствую то же самое.

Господи. Спасибо за все, что ты мне даешь, и что забираешь. Я со всем согласна.

Ветер уносит всё. Остается главное: благодарность.