В 1927 году из Америки в СССР возвращался молодой человек, вызывавший оторопь у таможенников.

Одетый по заграничной моде, отлично говоривший по-английски, он вез с собой медицинское оборудование, купленное на деньги, которые ему заплатили за операции в крупнейшем госпитале США. В том госпитале ему предложили престижную работу, от которой молодой человек отказался. А если добавить, что его отец до революции был владельцем Нижних торговых рядов в Москве, что его жена – дочь миллионера, и что он сам в свое время служил в царской армии, то можно решить, что «возвращенец» был просто сумасшедшим!

Но Сергей Сергеевич Юдин ненормальным не был. Он был гениальным хирургом и убежденным патриотом. Вскоре после возвращения из США Юдин был назначен главным хирургом Института им Н. В. Склифосовского.

Тогда эта клиника на 96 коек была убогим помещением с печным отоплением. За три года Юдин превратил хирургический стационар и операционные института в лучшие не только среди отечественных, но и некоторых зарубежных клиник. Главная идея Сергея Сергеевича была в том, что работающие у него хирурги должны обладать широчайшим диапазоном возможностей, быть, как он сам говорил, «поливалентными»
Институт стал настоящей «хирургической Меккой», аккумулятором, где хирурги черпали идеи. Об операциях Юдина ходили легенды: он мог делать то, что выходило за пределы человеческих возможностей. Например, он выполнял резекцию желудка за 20–30 минут, чего до сих пор не удалось повторить ни одному хирургу в мире. Его сравнивали с пианистом-виртуозом, а сам хирург говорил: «Вскрываю брюшную полость, кладу руку на опухоль, беру аккорд и вижу, что опухоль удалима». Юдин великолепно играл на скрипке и гитаре, а одну из своих книг назвал «Этюды желудочной хирургии». Он также дружил с художниками: его портреты кисти Нестерова и Корина до сих пор украшают Третьяковку.

Деятельность Сергея Сергеевича приобрела государственный размах, когда в 1930 годы он предложил методику переливания трупной крови.

Консервировать кровь тогда еще не умели. Открытие, сделанное накануне войны, позже спасло жизнь миллионам бойцов. Кроме того, Юдин с командой хирургов института выезжал на самые трудные участки фронта и оперировал одновременно на 4–5 столах, показывая и обучая. Его гениальными руками были спасены тысячи раненых.

В характере Сергея Сергеевича сохранялась детская искренность и порывистость, желание «играть» с судьбой. Он общался с иностранными журналистами без переводчика, писал открытки Черчиллю, отстаивал службы в Елоховском соборе, крестил детей своих сотрудников и называл советскую власть не иначе как «совдепией»… И это не прошло безнаказанно.

В конце 1948 года, почти сразу после того, как Юдин был награжден второй Сталинской премией, хирург был арестован по обвинению в шпионаже.

В одиночной камере Лефортовской тюрьмы, после допросов и пыток, этот заключенный просил только об одном: дать ему возможность писать. На клочках бумаги, которую выдавали для туалета, Юдин создавал научные статьи, приводя по памяти цифры, графики, цитаты на нескольких языках.
В 1952 году его отправили в ссылку в сибирский городок Бердск. Вскоре жене одного из местных партийных бонз понадобилась операция. На звонок в Кремлевку работавший там ученик Юдина ответил: «Лучшие хирургические руки страны – в Бердске!» После этого случая Юдину разрешили работать в Новосибирске. Он не только с упоением оперировал, но и начал серию экспериментальных работ со студентами.

В 1953 году Сергей Сергеевич был реабилитирован и вернулся на прежнюю должность. Однако один из учеников, сыгравший роль и в его аресте, восстановил против него часть сотрудников. Виртуозные операции Юдина, у которого «не было неоперабельных больных», не могли спасти его от разборок, склок, доносов… Спустя 11 месяцев он скончался от инфаркта после триумфального выступления на конгрессе хирургов.

О судьбе этого выдающегося человека рассказывают книги: «Образы великих хирургов», «Дело Юдина»

Портрет хирурга С. С. Юдина (1935, Третьяковская галерея)

Про любовь.....

Иван Иванович выгнал жену из дома.
Так и сказал, когда она к старшему сыну собралась погостить, мол, езжай, хоть отдохну от тебя.

За 45 лет совместной жизни ни разу надолго не расставались, надоела, мол.
Бабка Фрося как-то жалостливо посмотрела на своего старика, покрутила у виска всем известным способом и, взяв сумку с гостинцами для внуков, укатила на автобусе в райцентр.
Старик закрыл за женой калитку и гоголем, по- хозяйски прошелся по двору.
Поправил вилы у сарая, прикрыл дверь в курятник.

Зашел в дом. Красота. Тихо и спокойно.
Наконец-то можно смотреть по телевизору то, что хочешь, а не бабкины сериалы.
Иван Иванович пнул ногой любимую хозяйкину кошку, развалился в кресле.
Подумав, задвинул за диван корзинку с бабкиным вязанием.
Перебрав каналы, никак не мог выбрать, так и бросил пульт. Походил по дому. Скучно.
Была бы бабка – поругались бы…

К обеду дед нагрел себе борща. Обжигая пальцы притащил тарелку к телевизору, бабке назло.
Сел, взял ложку и вспомнил, что хлеб не взял.
По привычке крикнул в пустоту коридора:
"Мать, хлеб захвати!"

И осёкся. Пришлось самому идти на кухню.
Весь день до вечера маялся от тоски.

Дела не шли в руку, под бабкины нравоучения все получалось гораздо быстрее и лучше. Телевизор не радовал.

Новости вообще едва досмотрел. Какие уж новости, когда некому мнение свое высказать.
Покрутил в руках карты и вспомнил, как они с женой по вечерам в подкидного играли. Бабка, зараза, всегда выигрывала.

Потом пили чай и незлобно переругивались.
Ночь в одиночестве показалась вечностью.

Хоть и не было бабкиного храпа,
и никто не шаркал по полу в предрассветную рань, все равно не спалось.
Встал рано, угрюмый и злой. День тянулся так же уныло и длинно.
К вечеру, щурясь и шепча себе под нос номер, старик набрал на сотовом телефоне номер сына, велел позвать к трубке мать. Сглотнув гордость, сурово прочеканил:
"Ты это, мать, хватит гостить, домой давай возвращайся".

И совсем уж не сдержавшись, дрогнувшим голосом добавил: "Плохо одному".
Бабка примчалась через час.

С порога отчитала мужа за грязную тарелку, мимоходом погладила кошку и достала из-под дивана свое вязание.

Весь вечер старики играли в карты, переругиваясь, обсуждая семейные новости и прихлебывая час с привезенными бубликами.
Дед опять проигрывал, нервно сопел и время от времени говорил старухе:
"Житья от тебя нет, не отдохнешь, может, съездила б куда"?

©️Валентина Чуканова, 2017