​​Мы неспроста делимся работами художников, в разное время появлявшихся в «Носороге». 17 и 18 декабря — на Винзаводе очередной раунд ярмарки современного искусства WIN-WIN, где мы будем с нашими книгами, журналами, мерчем, а также с работами художников Александра Повзнера (серия Объявления»), Николая Алексеева ( «Заметки о кротах»), Дарьи Урусовой («Стакатто») и Арсения Жиляева (рисунки из серии «Рабочие движения» и шелкографии из выставки «Будни распознавателя образов»; на фото ниже фрагмент этой работы). Приходите выбирать и забирать.

Про Магритта. В 1916 году в Цюрихе он встретился с дадаистами и был крайне впечатлен их отношением к миру и манерой в искусстве. Дадаисты объяснили Магритту, что непременно нужно быть большевиком и марксистским диалектиком, читать Татлина и аплодировать Ленину. Устроившись после этого на завод дизайнером обоев, Магритт ходил там на собрания рабочих и вообще всё делал, как советовали дадаисты.

Впрочем, кое-какой политический опыт у него на тот момент уже был. Будучи студентом Академии изящных искусств, Магритт возглавил там протесты против увольнения одного из преподавателей, которого преследовали за социалистические идеи.

Магритт делал плакаты для бастующего текстильного профсоюза. Но этого оказалось недостаточно. В начале 1930-х сюрреалисты (во главе с Андре Бретоном) выставили Магритту условие — если он хочет быть с ними, ему пора вступить в коммунистическую партию. Магритт легко на это согласился, тем более что основателями компартии в Бельгии были его близкие приятели и единомышленники — Жозеф Жакмот и Вар Оверстратен (тоже художник, кстати). В итоге Магритт вступал в компартию трижды (и дважды выходил из неё) — в 1932, в 1936 и в 1945. Поводом для расхождений с бельгийскими марксистами было то, что в тех картинах, где Магритт диалектически изображал обувь как ноги («Красная модель»), товарищи по партии видели не столько диалектику, сколько недостаточное уважение к бедности и эксплуатируемым. На это Магритт отвечал в том смысле, что революционное искусство не должно быть плоско-назидательным и оскорбительно «понятным всем».

Всю свою жизнь он занимался ничем иным, как выражением диалектики на холсте. Тело «представляет собой» камень или кость «представляет собой» огонь так же, как товар «представляет собой» продукт, депутат «представляет собой» своих избирателей, а актер на сцене «представляет собой» героя пьесы. В птичьей клетке лежит яйцо, потому что по законам исторической диалектики клетка предшествует птице.

На картине написано ««это не трубка» в том смысле, что пока мы видим на холсте трубку, которой там нет, мы находимся в плену иллюзии, подобной ложному сознанию господствующей идеологии. Поэтому следует изображать не луну за деревьями, но деревья за луной. Чтобы зритель испытывал удовольствие от разоблачения идеологической иллюзии, а не от её гипноза. «Изображение» рушится вниз вместе с осколками окна, «сквозь» которое оно было нам «видно». Оптическая иллюзия равна идеологической. Любое «изображение» это всегда политика образов. Объективное отражение в зеркале невозможно потому что мы видим там всё ту же «спину» субъекта.

У нас в стране Магритт вошел в моду в самом конце 1980-х и перестроечная интеллигенция видела в нём «загадочное», «таинственное» и «необъяснимое» искусство, напрочь игнорируя его марксистские убеждения и диалектический взгляд на вещи и отношения. Аллергия на всё «красное» в позднесоветском обществе достигла столь массовых масштабов, что везде, где тогдашний интеллигент встречал диалектику, он видел вместо неё мистику или метафизику.

Или вот Рене Магритт, например. Эти плакаты для бастующих текстильных рабочих он делал на рубеже 1920-30-х.

В коммунистическую партию Бельгии вступал трижды (и дважды выходил из неё) — в 1932, в 1936 и в 1945. Поводом для расхождений с бельгийскими марксистами было то, что в тех картинах, где Магритт диалектически изображал обувь как ноги («Красная модель»), товарищи по партии видели не столько диалектику, сколько не достаточное уважение к бедности и эксплуатируемым. Основателями компартии в Бельгии были близкие приятели Магритта — Жозеф Жакмот и Вар Оверстратен (тоже художник, кстати).

Кроме плакатов, приведем десять высказываний Магритта на эту тему:

«Если вы купите фальшивый бриллиант, не подозревая об этом, то получите подлинное удовольствие от этой покупки просто потому, что заплатили как за настоящий»

«Особая ценность, которую придает буржуазия искусству, ясно показывает тщетность эстетических концепций, созданных под давлением классовых интересов, совершенно чуждых культурным интересам. Стратегия буржуазии заключается в фальсификации естественных отношений между человеком и его миром»

«Капиталистическое лицемерие, всегда отказывающееся принимать что-либо за то, что оно есть, приписывает искусству характеристики превосходящей деятельности, весьма отличные от деятельности обычного человека. В то время как обычно человек ДЕЛАЕТ что-то, выполняет какую-то задачу, буржуазный художник заявляет о ВЫРАЖЕНИИ высокопарных настроений, которые являются просто субъективными. В этом случае буржуазный индивидуализм доводится до предела, индивидуализм, который изолирует человека и позволяет каждому чувствовать себя выше всех своих собратьев, с которыми он не имеет реального контакта»

«В то время как борьба на политическом уровне в нынешних условиях может требовать только минимума — например, права на хлеб, — борьба революционных художников в нынешних условиях может требовать максимума — победы интеллектуальной роскоши»

«Художник-коммунист видит смысл своего творчества в создании картин, которые будут интеллектуальной роскошью, роскошью коммунистического общества, несомненно отличающейся от бесполезной, показушной и дурновкусной роскоши нынешних эксплуататорских классов».

«Те, кто извлекает выгоду из капиталистического беспорядка, защищают его посредством множества софизмов и лжи, посредством которых они пытаются влиять на всю человеческую деятельность. И поэтому они, не колеблясь, утверждают, что буржуазный общественный строй чрезвычайно помог развитию культуры и что, например, искусство покорило неизведанные территории, которые раньше казались недоступными. Больше нет никаких сомнений. Мы должны осудить это мошенничество»

«Когда рабочие встретились с художниками, им дали возможность посмотреть на картины, которые строго ограничивались выражением политических идей и чувств, и настоящая ошибка, которую совершают ответственные за культурную линию партии, состоит в том, чтобы побудить рабочих поверить что это единственные виды картин, подходящие для них».

«Перевод политических идей в картины полезен для иллюстрации партийных плакатов, но из этого не следует, что единственная действительная роль художника заключается в том, чтобы рисовать картины, предназначенные исключительно для классовой борьбы».

«Буржуазный порядок — это беспорядок. Крайняя растерянность, лишенная всякого контакта с миром необходимости».

«Я остаюсь сторонником „социализма“ т. е. системы, которая покончит с неравенством богатств, долгами и войнами. В какой форме? С помощью чего? Я не знаю, но я поддерживаю это несмотря на все неудачи и разочарования по пути».