Игра на чужом поле

Delphi Interactive — стартап без опыта в геймдеве — свёл IO Interactive с Джеймсом Бондом и Netflix с FIFA. Крупнейшие бренды мира стоят в очередь. Вопрос — за чем именно.

CEO Каспер Даугорд рассказывает историю Delphi на панели в нью-йоркском Paley Center так, будто сам не до конца верит в сюжет. В подростковом возрасте пытался устроиться стажёром в IO Interactive — отказали, слишком молод. Основал несколько технологических стартапов. В 2020-м создал Delphi с единственной целью — добиться лицензии на игру про Бонда. Получил.

Правообладатели «устали от партнёрств с крупными корпорациями вроде EA и Activision и от игр, которые те делали». Даугорд предложил альтернативу — не издатель, а посредник между «культовыми брендами» и независимыми студиями. Модель, которую он сам называет работой вне «издательского индустриального комплекса».

На практике комплекс пока обошёлся без Delphi с радостью. 007 First Light разработала и издала IO Interactive; Delphi стоит в титрах как компания, «при содействии» которой создавалась игра. IO вложила $200 млн и семь лет работы. Delphi обеспечила знакомство с правообладателями. Результат — критический и коммерческий хит, 3 млн копий за первые недели. Чей именно.

Второй проект — FIFA World Cup: Launch Edition на Netflix — рассказывает другую историю. Здесь Delphi уже полноценный издатель. Игру разработала Refactor Games, команда бывших сотрудников EA Sports. Релиз — 11 июня, к старту ЧМ-2026. Рецензии — 1 из 5 (VGC), 2 из 10 (Gfinity). Графика, которую критики сравнили с девяностыми. Три режима на весь проект. Комментатор повторяет одни и те же фразы дважды подряд. Netflix объявила игру «дебютом топ-уровня» для облачного гейминга. Цифры вовлечённости не раскрыла.

«Мы делаем эту игру про Бонда не для геймеров — мы делаем её для фанатов Бонда», — формулирует Даугорд свою философию. Когда за разработку отвечает студия уровня IO Interactive, различие между «для геймеров» и «для фанатов» растворяется в качестве продукта. Когда студия другого калибра укладывается в сжатые сроки на облачной платформе, «для фанатов» начинает звучать как «для нетребовательных».

Инвесторы Delphi — Майкл Айзнер, бывший глава Disney, и советник OpenAI Мориц Байер-Лентц — выступают на той же панели. Айзнер, к слову, не помнит, зачем одобрил создание Kingdom Hearts — игры, которая определила десятилетие диснеевского гейминга. «Мы все провалились», — резюмирует он голливудские попытки войти в индустрию игр. «Мы пришли к лицензированию. Так и преуспели».

Президент Delphi Энди Клайнман пришёл из Scopely — мобильного издателя, купленного саудовской Savvy Games Group за $4,9 млрд. Управляющий партнёр в Европе Миккель Вайдер блиц-масштабировал Nordisk Games с одного сотрудника до 1300. Технический директор Жюльен Мерсерон строил Fox Engine в Konami. Команда, собранная не для разработки игр, а для упаковки и продажи чужих.

Даугорд заявляет, что после Бонда и FIFA «ряд культовых мировых брендов заинтересовался нашей моделью». Какую из двух версий они увидели — ту, где посредник свёл великую студию с великим IP, или ту, где издатель выпустил к чемпионату мира игру с оценкой 1 из 5, — покажет следующий контракт.

Подписаться на 🎩

До последней капли

Vermila Studios уволила весь штат через пять месяцев после релиза Crisol: Theater of Idols. Закрытие студии — «реальная возможность в ближайшие месяцы», признаёт CEO.

Crisol вышла 10 февраля — survival horror, в котором игрок стреляет собственной кровью. По данным Sensor Tower, за пять месяцев игра продала около 106 тысяч копий в Steam при цене $18. Грубая выручка — порядка $1,3 млн. Metacritic — 76 баллов, пользовательские отзывы — «преимущественно положительные». Оценки хорошие. Денег нет.

«К сожалению, по финансовым причинам нам пришлось расстаться с сотрудниками Vermila Studios. Мы попробуем какое-то время продержаться без закрытия, но обстоятельства крайне тяжёлые», — написал CEO Давид Карраско в заявлении для прессы. Студия запустила ERE — испанскую юридическую процедуру массовых увольнений. 19 человек. Вся команда.

Vermila была основана в 2020 году. В том же году шведский конгломерат Embracer купил десять человек и их прототип за €0,9 млн — с обещанием доплатить ещё два миллиона акциями, если студия принесёт €15 млн чистого вклада за пять лет. Сумма, которую сложно представить для десяти испанских разработчиков без единого релиза. В 2023-м Embracer перешёл в режим «генерации денежного потока» — эвфемизм для распродажи портфеля и массовых сокращений. Vermila оказалась на улице.

Спасательный круг пришёл из Голливуда. Blumhouse Games — игровое подразделение кинокомпании, прославившейся дешёвыми хоррорами с колоссальной рентабельностью. Модель Blumhouse в кино проста: бюджет до $10 млн, жанр с готовой аудиторией, творческая свобода авторам. Get Out обошёлся в $4,5 млн и собрал $255 млн. Insidious — $1,5 млн против $100 млн в прокате. Blumhouse Games обещала перенести эту формулу в игры.

Карраско на Tokyo Game Show в 2025 году объяснял, почему подписал контракт именно с Blumhouse: «Определённые источники финансирования могут превратить вашу игру в нечто гораздо более обезличенное. Если у вас нет денег, чтобы продержаться на плаву, приходится принимать решения, которые противоречат вашим художественным целям». Blumhouse не потребовала компромиссов. Crisol сохранила испанский фольклор, андалусскую готику, авторскую механику.

Дебютный тайтл Blumhouse Games — Fear the Spotlight от двух бывших сотрудников Naughty Dog — строился по той же схеме: маленькая команда, скромный бюджет, полная творческая автономия. Crisol стал вторым релизом лейбла и первым провалом по выручке.

Проблема — в арифметике переноса. В кино зритель платит за билет один раз, маркетинговая машина студии обеспечивает охват, а Blumhouse получает долю от каждого показа в каждом кинотеатре мира. В играх издатель инди-хоррора за $18 конкурирует с бесплатными проектами за внимание аудитории, у которой средний бэклог на десятки непройденных игр. Формула «дёшево сделать — дорого продать» ломается на входе: в кино дешёвый хоррор — это жанр с самой высокой рентабельностью, в играх — сегмент с самой жёсткой конкуренцией.

Игра, в которой герой стреляет собственной кровью, оказалась точной метафорой для студии, которая её сделала. Vermila истекла до последней капли — и хороших отзывов не хватило даже на переливание.

Подписаться на 🎩

Кадры решают всё

Доля сотрудников моложе 30 лет в крупнейших игровых компаниях Южной Кореи падает второй год подряд. Молодёжь страны тем временем играет в чужие игры.

ESG-отчёты крупнейших корейских издателей за 2025 год рисуют демографическую кривую, не свойственную технологической отрасли. В NC доля сотрудников до 30 лет сжалась с 13,2% до 7,8% за два года. В Netmarble — с 20,1% до 13%. В Neowiz — с 19,7% до 10,5%. В Kakao Games — с 21% до 14,1%. Даже в Krafton, самом молодом из грандов, — с 19% до 16,8%.

Зеркальный процесс идёт сверху. Доля сотрудников старше 50 в Neowiz утроилась — с 2,2% до 6,7%. В Netmarble выросла впятеро: с 0,6% до 3,3%. В NC — с 3,1% до 5,9%. Стареет не только штат — стареет руководство. Ким Тэкчжин, CEO NC, — 59 лет. Бан Чжунхёк, председатель совета директоров Netmarble, — 57. Чан Бёнгю, председатель Krafton, — 53. Первое поколение основателей, пришедших в индустрию на волне IT-бума девяностых, управляет компаниями третье десятилетие.

Продукт отражает возраст создателей. Lineage M — мобильная MMORPG, построенная на IP 1998 года — остаётся самой кассовой мобильной игрой страны и приносит больше двух следующих позиций в чарте вместе взятых. Ядро аудитории — мужчины за сорок и за пятьдесят. По данным Sensor Tower, средний возраст игрока корейских MMORPG — 36 лет, доля пользователей младше 25 — всего 10%. Во второй половине 2025-го мобильная выручка выросла на 8%, а загрузки рухнули на 21%. Индустрия не привлекает новых игроков. Она дожимает старых.

NC, к слову, ответила на вызов запуском Lineage Classic — ностальгической реконструкции самой ранней версии игры образца начала двухтысячных. Лекарство от старения — ещё более старый продукт.

Молодые корейцы голосуют устройствами. По данным Mobile Index, в десятке самых популярных игровых приложений среди пользователей младше 20 лет — одна-две корейские позиции. Лидируют Brawl Stars от финской Supercell, Teamfight Tactics от Riot Games, Minecraft от Microsoft и Pokémon GO от Nintendo. MMORPG с ежедневными 135-минутными сессиями и бесконечной прокачкой — формат для тех, кто вырос в PC-бангах. Поколение короткого контента выбирает быстрые матчи и глобальные бренды.

Совокупная капитализация крупнейших корейских игровых компаний за последний год потеряла порядка ₩4 трлн — около $2,7 млрд. Доля MMORPG в выручке мобильного рынка, пять лет назад составлявшая почти 80%, впервые опустилась ниже половины. Модель, построенная на бесконечном гринде и монетизации проверенных IP, теряет доходность одновременно с аудиторией.

Корейский геймдев — четвёртый рынок мира — построили двадцатилетние бунтари эпохи доткомов. Сейчас им под шестьдесят, они по-прежнему сидят в тех же кабинетах и делают игры для ровесников. Следующее поколение корейских геймеров тем временем играет в финские, американские и японские игры. Кризис наследования в семейном бизнесе выглядит именно так — наследники ушли к конкурентам.

Подписаться на 🎩

Старые песни о главном

Квартальная выручка Ubisoft упала на 14%. Главный хит года — ремейк игры 2013-го. Все три анонсированных продукта на год — ремейки и компиляции.

Первый квартал нового финансового года Ubisoft закрыла с выручкой €268 млн — минус 14% к прошлому году. Чистые бронирования, основной показатель, по которому компания предпочитает мерить себя сама, составили €256 млн — минус 9%. Ubisoft подчёркивает, что результат «немного превысил прогноз». Разница между прогнозом и фактом — €6 млн.

Снижение компания объясняет «высокой базой сравнения» — год назад в Q1 стартовала Assassin's Creed Shadows. Тот самый Shadows, чей выпуск дважды откладывали, а продажи разочаровали рынок настолько, что акции потеряли 40%. Когда провал предыдущего года оказывается «высокой базой» для текущего, арифметика говорит за себя.

Бэк-каталог — ключевая цифра квартала. Селективная модель, на которую Ubisoft сделала ставку при реструктуризации, строилась на допущении, что доходы от существующих игр будут кормить компанию между крупными релизами. Бронирования каталога за квартал — €221 млн, минус 15%. Цифровые бронирования просели на 18%. Подушка безопасности сдувается быстрее, чем компания успевает перестроиться.

Продуктовый план на финансовый год — три позиции. Assassin's Creed Black Flag Resynced — ремейк 2013 года. Rayman Legends Retold — ремейк 2013 года. Just Dance Decades of Hits — компиляция. Ни одного нового IP. Ни одного продукта, который не был бы переизданием собственного каталога тринадцатилетней давности.

Квартал, к слову, вытянул не флагман, а мобильная Invincible: Guarding the Globe — лицензионный тай-ин к анимационному сериалу Amazon. Когда квартальный таргет французского издателя зависит от мобильной игры по чужой франшизе, это характеризует не мобильный рынок, а состояние основного бизнеса.

Black Flag Resynced стартовал в начале июля и за две недели разошёлся тиражом 3,5 млн копий — выше годовых ожиданий. Пиковый онлайн в Steam — 105 тысяч, рекорд франшизы на платформе. «Этот запуск демонстрирует неугасающую привлекательность бренда Assassin's Creed», — заявил CEO Ив Гиймо. Неугасающая привлекательность — пиратского приключения, сделанного при Обаме.

Финансовый горизонт сжимается. Кэш на балансе — €1,3 млрд, общий долг — €2,1 млрд. За текущий год компания обещает сжечь до €500 млн свободного денежного потока — денег, остающихся после всех операционных расходов и инвестиций. В 2027-м подходит погашение облигаций на €700 млн. Рефинансирование «активно прорабатывается». Акции в день отчёта упали на 14%, до €4,73. Вся Ubisoft на бирже стоит около €800 млн — дешевле, чем Tencent оценил одно её подразделение с Assassin's Creed.

Студия в Барселоне, два с половиной года делавшая Black Flag Resynced, встретила релиз уведомлениями об увольнении 51 человека и серией забастовок. «Трансформация продолжается», — подтверждает Гиймо.

Ubisoft нашла единственный работающий формат — перепродавать собственное прошлое дороже, чем оно стоило в первый раз. Формат, который приносит хиты и увольнения одновременно. Компания обещает перелом к FY2027-28. До него — полтора года на ремейках, сжигающемся кэше и долге, который ждать не будет.

Подписаться на 🎩

Принудительное признание

Профсоюз сотрудников Rockstar провёл первую встречу с руководством и добился дорожной карты переговоров. Численность — рекордная, достаточная для принудительного признания.

Rockstar Game Workers Union назвал встречу «шагом в правильном направлении». Следующий этап — определение переговорной единицы, то есть круга должностей, от имени которых профсоюз вправе вести коллективные переговоры. За технической процедурой стоит принципиальный вопрос — сколько людей внутри Rockstar получат профсоюзное представительство.

Параллельно с переговорами, по данным расследования канала People Make Games, RGWU набрал «больше участников, чем когда-либо». Президент IWGB Алекс Маршалл описывает динамику через контраст — сразу после увольнения тридцати сотрудников осенью 2025-го наступил «охлаждающий эффект», люди боялись вступать. Страх прошёл. Численность выросла до уровня, открывающего доступ к statutory recognition — принудительному признанию через государственный арбитражный комитет, который вправе обязать работодателя вести переговоры с профсоюзом. Маршалл не оставляет пространства для дипломатии — если Rockstar «не будет вести переговоры добросовестно», IWGB «с удовольствием воспользуется другими механизмами».

Профсоюз требует оплаты переработок, ограничения кранчей, прозрачных зарплатных вилок, гибкого формата работы и защиты от сокращений при внедрении новых технологий. По данным отраслевого опроса 2026 года, профсоюзы поддерживают 82% американских разработчиков — повестка стандартная. Для Rockstar, где часть контрактов, по сведениям Softonic, содержит пункт об отказе сотрудника от ограничений рабочего времени, она остаётся революционной.

В случае признания RGWU станет крупнейшим профсоюзом в британском геймдеве — с кратным отрывом от ZA/UM, студии Disco Elysium, чей штат несопоставим с тысячами сотрудников Rockstar в пяти городах. К слову, People Make Games — YouTube-канал, специализирующийся на трудовых расследованиях, — стабильно опережает профильные издания как источник по рабочим конфликтам в индустрии. Именно его видеоматериалы цитируют Eurogamer и GamesIndustry.biz.

Rockstar настаивает, что увольнения не были связаны с профсоюзной деятельностью. Трибунал, который проверит это вместе с обвинениями в составлении чёрных списков, стартует в сентябре и завершится за считанные недели до релиза GTA VI.

Тридцать увольнений должны были подавить организацию. Профсоюз вырос до размера, при котором компания впервые села за стол. Механизм принуждения лежит рядом — на случай, если переговоры окажутся декорацией.

Подписаться на 🎩

Дискуссия

Президент SEGA Сюдзи Уцуми заявил, что компания ценит «культуру физических носителей» и не намерена от неё отказываться. Цифровой переход при этом назвал «критически важным».

Формулировки Уцуми в интервью Famitsu выверены до миллиметра. «Мы всё ещё ценим культуру физических носителей. Вместо того чтобы полностью от неё отказываться, мы стараемся перестроиться так, чтобы параллельно учитывать важные аспекты цифровой среды». На фоне решения Sony прекратить производство дисков для новых игр с января 2028-го слова звучат как публичное размежевание. Это расчёт.

У Sony и SEGA структурно разные стимулы. Sony владеет цифровым магазином и забирает около 30% с каждой продажи через PlayStation Store. Физический диск — единственный канал, где комиссия уходит ритейлеру, а не платформодержателю. Для SEGA арифметика обратная — каждый ликвидированный канал дистрибуции сужает воронку продаж и повышает зависимость от единственной витрины.

Уцуми прямо ссылается на аппаратное прошлое компании — Mega Drive, Saturn, Dreamcast. «Мы изначально были платформодержателем, и, конечно, мы ценим культуру физической дистрибуции». SEGA проиграла консольную войну и в 2001-м стала сторонним издателем. Именно потеря собственной платформы приучила компанию ценить доступ ко всем каналам. Кто терял единственный — знает цену каждого оставшегося.

Уцуми, к слову, до прихода в SEGA работал в Sony Computer Entertainment America. Человек, защищающий физические носители перед камерой, начинал карьеру в компании, которая их отменяет.

Создатель серии Disgaea и бывший президент Nippon Ichi Software Сохэй Ниикава высказался жёстче. «Если Sony собирается убрать физические издания, пусть заодно уберёт и железо. Телевизора будет достаточно. Зачем вам консоль?» Приставка без дисковода, продающая лицензии через собственный магазин, функционально становится стриминговой коробкой с лишним шагом.

Позиция SEGA выглядит как защита культурных ценностей. На практике это защита рыночной позиции — издатель без физической розницы становится арендатором витрины, условия аренды которой определяет его прямой конкурент.

Подписаться на 🎩

Явка с повинной

Шон Лейден, 32 года руководивший студиями PlayStation, создаёт издательскую структуру для игр среднего бюджета — сегмента, который при нём перестал получать финансирование.

Лейден ушёл из Sony в 2019-м, возглавив к тому моменту все внутренние студии PlayStation. При нём бюджет флагманского проекта перевалил за $150 млн без маркетинга. Теперь он объясняет Eurogamer, что трёхзначные суммы убивают креативное разнообразие, и собирает структуру для финансирования double-A — игр с командами до 70 человек и видимыми бюджетными рамками. Контуры проекта пока размыты — скорее инвестиционный механизм, чем классическое издательство.

Арифметику поколений Лейден знает изнутри. $1 млн на PS1 превращался в два на PS2, в четыре на PS3, в шестнадцать на PS4. «По этой математике, игры для PS5 должны дойти до $300–400 млн — и это просто неустойчиво». Рынок подтверждает. По данным Bloomberg, стартовая планка для современного AAA — $300 млн. Call of Duty: Black Ops Cold War обошлась в $700 млн. GTA VI, по оценкам, перевалил за $1 млрд.

При таких суммах финансирование получают только сиквелы, франшизы с доказанной аудиторией или проекты, которые на питче звучат как «это Grand Theft Auto, но...». «Странные штуки, которые мы видели на PS1 и PS2, больше не появляются», — говорит Лейден. Модель издания игр не менялась с начала девяностых, когда SEGA и Nintendo делили рынок на двоих. С тех пор индустрия выросла в крупнейший развлекательный сектор по выручке — и потеряла единственный инструмент расширения аудитории.

Лейден иллюстрирует разрыв бытовым примером — зайдите в любой супермаркет, и почти у каждого покупателя найдётся любимая песня, при этом любимой игры у большинства не будет. Игры зарабатывают больше кино, музыки и телевидения вместе взятых. В узком коридоре пользователей, которые уже здесь. Те, кого нет, давно решили для себя, что Call of Duty и GTA их не интересуют. Единственный шанс их привлечь — предложить то, чего они ещё не видели.

Microsoft — готовая демонстрация обратного. Компания за несколько лет скупила полтора десятка студий и теперь стягивает их вокруг нескольких крупных франшиз. «Ты просто затаскиваешь их кормить зверя, — говорит Лейден. — Многие из этих команд потеряли шанс сделать свою игру». Разработчики, приобретённые ради собственных проектов, оказались на обслуживающих ролях — именно тот механизм, который выдавливает double-A из системы.

С 2019 года Лейден, к слову, консультирует среди прочих Tencent — компанию, чья инвестиционная стратегия в значительной мере и формировала тот самый консолидированный ландшафт, который он критикует.

Данные, на которые он ссылается, говорят больше его слов. Менее половины покупателей крупнейших игр добираются до финальных титров. Индустрия вкладывает сотни миллионов в контент, который большинство заплативших никогда не увидит. Бывший архитектор этой модели ищет деньги на её альтернативу — и искать приходится за пределами системы, которую он сам помогал строить.

Подписаться на 🎩

Фейс-контроль

Правила ЕС о маркировке дипфейков вступают в силу 2 августа. Еврокомиссия впервые в истории упомянула игры до того, как регулирование ударило по индустрии.

Статья 50 AI Act — европейского закона об искусственном интеллекте — обязывает маркировать контент, созданный или обработанный нейросетями, если он может быть принят за подлинный. Определение дипфейка шире, чем привыкла думать публика. Это не только поддельные видео с политиками. Это любое AI-сгенерированное изображение, аудио или видео, которое напоминает реально существующих людей, объекты или места и выглядит при этом достоверно. Штраф за нарушение — до €15 млн или 3% глобального годового оборота, в зависимости от того, какая сумма больше. Для EA это порядка $240 млн.

Закон действует экстерриториально. Студия из Монреаля или Токио попадает под него, если контент распространяется на территории Евросоюза — в том числе внутри игры, доступной в европейских магазинах.

21 июля Еврокомиссия выпустила разъяснения, и в них произошло редкое событие — игры упомянуты прямо и по делу. AI-озвучка вымышленных персонажей, генерация фантастических миров, спецэффекты, техническая пост-обработка — всё это не считается дипфейком. Подводный замок, парящий остров, говорящий дракон не притворяются реальностью. Регулятор это понимает.

Серая зона начинается там, где кончается фантастика и начинается фотореализм. Воссоздание голоса реального футболиста с помощью нейросети — потенциальный дипфейк. AI-обработанная внешность настоящего гонщика в промоматериалах — потенциальный дипфейк. Документальный трейлер с AI-генерированными кадрами реальных событий — потенциальный дипфейк. Критерий размыт намеренно — достаточно, чтобы контент «напоминал нечто, что могло правдоподобно существовать в реальности».

Для спортивных симуляторов — EA Sports FC, F1, NBA 2K — это самый чувствительный участок. Жанр целиком построен на воспроизведении реальных людей и реальных событий с максимальной достоверностью. Каждый шаг к фотореализму увеличивает регуляторную нагрузку.

Комиссия ввела двухуровневую систему маркировки. Если дипфейк является частью «очевидно художественного, творческого, сатирического или вымышленного произведения» — маркировка не должна мешать восприятию. Если нет — контент маркируется «ясно и различимо» при первом контакте с аудиторией. Разъяснения прямо признают, что игровой контент может попадать в первый, более мягкий режим. Трейлеры, рекламные щиты и инфлюенсерские кампании с тем же AI-контентом — скорее во второй. Одна и та же AI-сгенерированная сцена внутри игры и в её собственной рекламе может подчиняться разным правилам.

Юрист лондонской фирмы Sheridans Антония Голд рекомендует студиям принять внутреннюю политику по AI-контенту с конкретным чек-листом — изображает ли контент реального человека, насколько он реалистичен, может ли аудитория принять его за подлинный, будет ли он распространяться в ЕС. Голд, к слову, уточняет, что политику стоит довести до сотрудников, которые контент создают, — «а не оставлять в пыльном углу интранета после того, как юристы пометят документ как "финальный"».

В девяностых ESA остановила регулирование насилия в играх, мгновенно учредив рейтинговую систему ESRB. Тридцать лет спустя индустрия впервые сталкивается с регулятором, который разобрался в предмете раньше, чем подписал документ. Вопрос в том, хватит ли этого запаса доброй воли на первый же спор о том, где заканчивается вымысел и начинается дипфейк — в игре, которую регулятор никогда не запускал.

Подписаться на 🎩

Камера хранения

Некоммерческий фонд Video Game History Foundation опубликовал архив E3 — тысячу страниц документов и 12 часов видео с бытовой камеры. ESA, организовывавшая выставку 28 лет, не сохранила ничего.

22 июля фонд выложил в открытый доступ коллекцию Кэролин Рауч — одну из крупнейших частных подборок материалов E3. Рауч была в числе основателей IDSA — ассоциации, позднее переименованной в ESA, — и в должности старшего вице-президента курировала выставку почти за весь период её существования. Больше 1 000 страниц рекламных буклетов, пресс-китов, гостевых пропусков, фотографий, стенограмм панелей и отраслевых отчётов за 1996–2011 годы.

Второй ключевой донор — Энтони Паризи. Он ходил на первые четыре E3 с бытовой видеокамерой и снимал пресс-конференции и геймплей. Паризи передал фонду авторские права на почти 12 часов плёнки. В кадре — ранние билды Super Mario 64, Castlevania: Symphony of the Night и полторы минуты неизданной Conker's Quest от Rare в качестве, которого не существовало прежде.

VGHF оцифровала полный комплект справочников E3 за 1995–2006 годы — 2 500 страниц. Каждый стенд, каждый экспонент, расписание панелей, карта этажа. Плюс 1 500 страниц E3 Show Daily — ежедневной газеты выставки — и видеозаписи с ныне закрытых изданий Subspace Publishers и Tronix Multimedia.

Фонд основал в 2017 году бывший игровой журналист Фрэнк Чифальди. Архив располагается в Окленде, штат Калифорния. Финансирование — почти целиком от частных пожертвований. Зимний сбор 2023 года — $50 тыс.

«Мы продавали каждый квадратный дюйм конференц-центра Лос-Анджелеса — и за его пределами, на отели и улицы», — вспоминает многолетний директор E3 Мэри Долахер. Экспонент, к слову, в 1999 году платил $25 тыс за размещение логотипа на бейдж-ленте посетителя. Индустрия, генерировавшая на выставке миллиардные контракты, не оставила после себя ни архива, ни стенограмм, ни записей. Институциональная память E3 хранилась в картонных коробках бывшей сотрудницы и на кассетах человека с камерой.

Та же ESA сегодня лоббирует против законов, обязывающих издателей сохранять работоспособность игр после отключения серверов. Аргумент — сохранение стоит слишком дорого. Историю собственной выставки ассоциация уступила фонду, который собирает деньги по пятьдесят тысяч долларов за кампанию.

Подписаться на 🎩

Управляемый взрыв

Sony заранее выдала сотрудникам первой линии самые жёсткие в истории компании правила поведения в соцсетях — до объявления об отказе от физических носителей.

Алана Пирс работала сценаристом в Sony Santa Monica над God of War: Laufey до 2024 года. Ушла — корпоративные гайдлайны остались. Пирс уточняет, что Sony регулярно инструктирует сотрудников по публичным высказываниям — она сама получала такие директивы перед анонсом God of War. На прошлой неделе рассказала, что знакомые из первых студий PlayStation описали новые правила как беспрецедентные. «Они бы не стали делать это, если бы не знали, что это станет гигантской PR-проблемой. Для них это не сюрприз».

Масштаб негодования поддаётся арифметике. Пост PlayStation в X с объявлением от 1 июля собрал 165 млн просмотров и 99 тысяч комментариев — абсолютный рекорд аккаунта и, по оценке Push Square, самая продолжительная волна критики в адрес бренда за два десятилетия. Петиция Don't Kill the Disc превысила 330 тысяч подписей. Аккаунт PlayStation замолчал на пять дней. Вернулся с рекламой файтстика. Без единого слова о дисках. Каждый следующий пост утонул в тех же комментариях.

Попутный ущерб несут сторонние издатели. Трейлеры, размещённые через промо-каналы PlayStation, тонут под тысячами реплик о физических носителях — к играм эти претензии отношения не имеют. Месяцы маркетинговой подготовки студий исчезают в чужой полемике.

Прецедент разворота у Sony есть. В 2021-м компания объявила о закрытии цифровых магазинов PS3 и Vita, столкнулась с критикой и отступила. Сейчас те же магазины закрываются одновременно с переходом на цифру. Разница — в капитальных вложениях. Завод в австрийском Тальгау, штамповавший 600 тысяч дисков в день, переоборудуется под оптические микролинзы. €30 млн в новое оборудование. 300 сотрудников на переподготовке. Линию демонтировали до первой петиции.

Sony подошла к отказу от дисков как к управляемому сносу — периметр оцеплен, персонал проинструктирован, кнопка нажата. Что аккаунт утонет в комментариях — заложено в смету. Возмущение выгорает за квартал. Маржинальность цифровых продаж — нет.

Подписаться на 🎩

Неучтённые потери

За пять лет индустрия уволила свыше 43 000 штатных сотрудников. Реальная цифра, включая подрядчиков, вероятно, вдвое-втрое больше.

Кумулятивная статистика с 2022 года читается как сводка потерь — 8 500 сокращённых в первый год, свыше 10 000 во второй, 14 000 в 2024-м, 5 300 в 2025-м, ещё 4 600 за первую половину 2026-го. Это только штатные позиции. Только те, о которых компании сочли нужным сообщить. За скобками — тысячи подрядчиков, чьи контракты просто не продлили.

Подрядный труд — фундамент индустрии, который принято не замечать. QA-отделы крупных студий на треть и более укомплектованы людьми, нанятыми через кадровые агентства. Их не включают в WARN-уведомления — обязательные по американскому закону извещения о массовых сокращениях. У них нет выходных пособий. Часто нет и упоминания в титрах. По оценкам отраслевых источников, в крупнейших раундах увольнений последних лет на каждую сокращённую штатную позицию приходилось от двух до трёх ликвидированных контрактных. Аша Шарма в июле написала о сокращении «расходов на вендоров» Xbox вдвое — одна строчка в блог-посте о «перезагрузке», за которой стоят тысячи рабочих мест, не попавших ни в один заголовок.

Механика невидимости отточена. Контрактное агентство — буфер между студией и работником. Студия решает урезать бюджет, агентство сообщает людям, студия не несёт репутационных издержек. Подрядчик Minecraft рассказал Kotaku, что еженедельно слушал отчёты о миллиардных доходах игры, не получая повышения два с половиной года. «Очень удобно, что они могут показывать пальцем друг на друга» — так он описал отношения Microsoft и нанявшего его агентства.

Bungie пошла дальше. Подрядчик студии, работавший над Marathon, после волны увольнений получил письмо — «ваша позиция не затронута». С тех пор ему не поступило ни одного задания. Контакты внутри студии уволены. Кому писать — неизвестно. В титрах Marathon, к слову, его имени нет — Bungie не включает подрядчиков в кредиты.

Параллельно набирает обороты замена людей машинами. Локализационная компания, обслуживавшая двух крупных AAA-клиентов более восьми лет, потеряла оба контракта разом — заказчики перешли на машинный перевод с постредактированием, втрое-вчетверо дешевле живого переводчика. Подрядчики Epic Games описывают регулярные совещания, посвящённые внедрению AI в повседневную работу. «Мы сейчас в режиме выживания, — рассказал сотрудник потерявшей контракты компании. — Не уверен, что мы вообще выживем».

Главная цена процесса — не в текущих цифрах, а в том, что происходит после. 25-летний уволенный разработчик переживёт кризис и вернётся. 35-летний с двумя детьми и ипотекой уйдёт из индустрии навсегда. Утечка компетенций — это сорванные дедлайны, плохо специфицированные фичи, дорого переизобретённые решения, которые уволенный сеньор-инженер знал наизусть. Один подрядчик разослал 600 резюме за три месяца. Ноль собеседований. «Все, кого я знаю, тоже без работы».

Колумнист GamesIndustry.biz Роб Фэйхи предлагает альтернативу — модель прототипных студий по образцу кинопроизводства. Маленькие команды быстро собирают прототип на стартовом капитале, крупные издатели торгуются за право профинансировать полноценную разработку. Разделение снижает риски и избавляет студии от раздутых штатов между проектами. Образец для подражания — Голливуд. Отрасль, десятилетиями известная проектным наймом, отсутствием стабильной занятости и собственными забастовками за базовые условия труда. Лекарство от пятилетнего кризиса — перенять модель индустрии, у которой такой же кризис длится полвека.

Подписаться на 🎩

Самый страшный порок

Рабочая группа на DevGAMM Madeira заключила: главная угроза индустрии — не конкуренция, не бюджеты и не AI. А страх.

Сооснователь Vlambeer Рами Исмаил собрал на майском саммите DevGAMM на Мадейре разработчиков, продюсеров, издателей и маркетологов — и предложил обсудить, почему индустрия теряет то, что когда-то делало её хорошей. Название воркшопа звучало как диагноз — «Мы двигаемся быстро и теряем то, что делало нас хорошими». Вывод — единогласный: рефлекторное избегание провала превратилось в большую угрозу, чем сама неопределённость творческой работы.

Доказательную базу рабочая группа нашла за пределами системы. Clair Obscur: Expedition 33 — дебют 30 бывших сотрудников Ubisoft из Монпелье с бюджетом менее $10 млн. Игра собрала 8 млн копий и побила рекорд The Game Awards по числу наград. Peak от Landfall Games — кооперативный проект, собранный за месяц на геймджеме, стоимостью менее $200 тыс. Продажи — 10 млн копий. Balatro — покерный рогалик одного разработчика под псевдонимом. Пять миллионов. Ни один из этих проектов не прошёл стандартный питч-процесс крупного издателя. Ни один не был предсказан маркетинговым исследованием.

Группа выделила четыре «столпа» творческой разработки — внутренняя когерентность продукта, выявление слабых мест на уровне команды, умение «продать мечту» внутри и вовне, объединение разрозненных стимулов в работающую структуру. Язык управленческого консалтинга — для описания того, что тридцать человек из Монпелье сделали без единого столпа, на движке с визуальным скриптингом и четырьмя программистами.

Отдельный вывод группы — студии слишком часто не просят о помощи и тратят ресурсы на погоню за идеями, которые не работают, вместо того чтобы принять решение на ранней стадии. «Единственное, что хуже неправильного решения, — отсутствие решения, когда оно необходимо». В индустрии, потерявшей за 2023–2024 годы свыше 25 000 рабочих мест, наблюдение адресовано не студиям. Оно адресовано их владельцам.

LocalThunk, создатель Balatro, после пяти миллионов проданных копий признался GQ, что последний год стал самым стрессовым в его жизни и иногда он думает — был бы счастливее, если бы вообще не выпускал игру. Главный аргумент в пользу индустриальной смелости описывает собственный успех как источник страдания.

Группа единогласно отвергла идею возврата к культу «творческого гения» и токсичным структурам вокруг него. Вместо этого — вдумчивое лидерство, ранняя валидация, коллаборация. Рецепт, который мог бы висеть на стене любого издателя и ничего не менять.

«Страх индустрии перед риском — сейчас самый большой риск, с которым она сталкивается», — резюмировал Исмаил. Формулировка точная. Проблема в адресате. Страх, который описывает воркшоп, рационален внутри системы, где провал AAA-проекта стоит $300 млн и карьеры CEO. Этот страх не лечится конференциями. Он лечится тем, что тридцать человек уходят из Ubisoft и доказывают — на $10 млн можно собрать Game of the Year. Рецепт существует. Он просто не помещается в PowerPoint.

Подписаться на 🎩

Вставьте монету

Atari подписала контракт с Universal Pictures на экранизацию десяти классических игр — включая Pong, Asteroids и Missile Command. Ни одна из них не содержит сюжета.

Список франшиз — Asteroids, Adventure, Berzerk, Breakout, Centipede, Crystal Castles, Millipede, Missile Command, Pong, Yars' Revenge — читается как инвентаризация музейного фонда. Первый фильм уже куплен Universal — по сценарию Мэтта Рейли, бывшего топ-менеджера студии, перешедшего в сценаристы, и продюсера «Хеллбоя» Карла Хэмпа. Какую именно игру экранизируют первой, не уточняется.

«Лучшие игры Atari забрасывали тебя в мир и давали воображению сделать остальное», — объясняет продюсер Гаймон Кэсади из Entertainment 360. Формулировка изящная. По существу она означает: в играх нет ни персонажей, ни диалогов, ни конфликтов — только механика и узнаваемое название. Pong — два прямоугольника и точка. Asteroids — треугольник, стреляющий в многоугольники. Missile Command — линии, летящие сверху вниз.

Экранизации видеоигр научились зарабатывать — анимационный Super Mario Bros. собрал $1,3 млрд, «Одни из нас» от HBO получили «Эмми». У каждой успешной адаптации последнего десятилетия был исходный материал — герои, мир, драматургия. У Atari есть логотип и воспоминания людей, которым сегодня за пятьдесят.

Asteroids уже пытались экранизировать. В 2009-м к проекту присоединился Роланд Эммерих, четыре сценариста сменили друг друга за шесть лет. Фильм так и не сняли.

Финансовый фон делает сделку понятнее. Годовая выручка Atari за FY2026 — порядка $64 млн, капитализация — около $60 млн. В июле 2026-го истекает конвертируемый заём на €30 млн — долговые обязательства с правом обмена на акции компании вместо возврата наличными. 98% этого займа принадлежит IRATA — холдингу CEO Уэйда Роузена. Основной бизнес, скупка и реставрация классических IP через приобретённые Nightdive и Digital Eclipse, генерирует рост, но пока не прибыль.

Роузен, к слову, в 2024-м объявил, что Atari «больше не хочет быть догоняющим» и намерена стать «рыночным лидером». У компании свыше 400 франшиз в каталоге, собственный аппаратный бизнес и издательский лейбл Infogrames. Рыночный лидер с капитализацией, уступающей бюджету одного голливудского фильма среднего пошиба.

Голливудская сделка — лицензионная, не инвестиционная. Atari отдаёт права на использование брендов, не вкладывая в производство ничего. Для компании с тонким балансом это наименее рискованный способ монетизировать узнаваемость, оставшуюся от прошлого века. Universal получает десять названий, знакомых каждому и не значащих ничего. Сценарий напишут с нуля — от исходных игр возьмут только логотип и надежду, что ностальгия заменит драматургию.

Подписаться на 🎩

На холостом ходу

Koei Tecmo удвоила чистую прибыль в первом квартале без единого крупного релиза. Годовой прогноз по-прежнему обещает спад на 28%.

Выручка за апрель–июнь — ¥17,4 млрд (+17%), операционная прибыль — ¥5,4 млрд (+51%), чистая — ¥11,3 млрд (+87%). Операционная маржа подскочила с 24% до 31%. Менеджмент признаёт — квартал превысил внутренние планы. Прогноз на год не пересмотрен.

Ни одного крупного релиза за три месяца. Сегмент Console/PC отгрузил 2,45 млн копий — на 57% больше, чем в аналогичном прошлогоднем квартале, который был точно таким же: тихим промежутком между волнами. Выручка от цифровых загрузок выросла на 38%, от DLC — на 52%. Dynasty Warriors: Origins, вышедшая в январе 2025-го и портированная на Switch 2 годом позже, продолжает тянуть каталог. Мобильный сектор прибавил 12% на лицензионных роялти и юбилейных обновлениях существующих тайтлов.

Инвестиционный портфель сооснователя Кэйко Эрикавы продолжает работать усерднее, чем все шесть брендов разработки вместе взятых. Обычная прибыль — строка, включающая доходы от ценных бумаг, — составила ¥15,7 млрд при марже 90,5%. Неигровые доходы превысили операционную прибыль от собственно игр почти вдвое. В прошлом финансовом году этот разрыв фиксировался три квартала из четырёх. В новом году он стартовал с первого.

Расходы на персонал — ¥7,5 млрд, плюс 18% к прошлому году. Заявленный темп роста — около 10% ежегодно. Фактический — вдвое выше. Штат к июню достиг 3 015 человек. Четвёртый среднесрочный план предусматривает ¥110 млрд инвестиций за три года, львиная доля — в кадры, зарплаты, общежития и новый офис Yokohama Symphostage на 900 мест. M&A обозначены как «элемент, который будет реализован при появлении возможностей», — осторожная формулировка, оставляющая пространство для покупок.

На вторую половину года и начало 2027-го заряжены два крупных тайтла — Attack on Titan 3 зимой и Wo Long 2 ранней весной. К ним прилагается возвращение Dead or Alive в формате DOA 6 Last Round, ремастер Dynasty Warriors 3, две игры серии Atelier и Nobunaga's Ambition: Hishou. Отдельная строка — совместная разработка с Game Freak дополнения Pokémon Pokopia Expansion Pass для Switch 2 в три части, последняя из которых выйдет в 2027-м.

Концертный зал KT Zepp Yokohama, к слову, отдельно упомянут в отчёте как источник роста сегмента «Недвижимость». Игровая компания с инвестиционным фондом, залом на тысячу мест и ведомственными общежитиями — портрет, не укладывающийся ни в одну привычную классификацию издателя.

При всём благополучии квартала годовой прогноз предрекает спад. Операционная прибыль за год — ¥32 млрд против рекордных ¥37 млрд в прошлом, минус 14%. Чистая — ¥31 млрд, минус 28%. Дивиденды урезаны с ¥66 до ¥48 на акцию. «Прогноз зависит от развития глобальной экономики и финансовых рынков, а также от продаж новых тайтлов» — страховочная формулировка, позволяющая пересмотреть цифры в любую сторону. Реальная причина снижения прогноза — разовые доходы от продажи ценных бумаг, раздувшие базу прошлого года.

Осенью Attack on Titan 3 и Wo Long 2 окажутся в одном релизном окне с GTA VI — самой ожидаемой игрой десятилетия. Для компании, которая лучшие квартальные результаты показывает в тишине, это будет первый серьёзный тест на шум.

Подписаться на 🎩

Снятие сливок

Capcom заработала за квартал почти половину годовой прибыли при операционной марже 58%. Годовой прогноз менять отказалась.

Первый квартал нового финансового года (апрель–июнь 2026) — выручка ¥70,4 млрд (+55%), операционная прибыль ¥41 млрд (+67%), чистая прибыль ¥29,1 млрд (+69%). Операционная маржа — 58,3%. Из каждой сотни заработанных иен компании остаётся пятьдесят восемь. Годовой план предполагает 39,5%. Зазор в девятнадцать процентных пунктов — не аномалия, а портрет бизнеса в режиме чистого сбора урожая.

Каталожные продажи — тайтлы прошлых лет — установили квартальный рекорд: 21,3 млн копий, 89% общего объёма. Resident Evil 4 трёхлетней давности разошёлся тиражом 2,4 млн. Devil May Cry 5, которому семь лет, — 1,3 млн. Resident Evil 7, выпущенный в 2017-м, — больше миллиона. Каждая копия, проданная через цифровую витрину, почти не генерирует переменных затрат. Отсюда маржа игрового подразделения — 68,8%. Из каждой иены выручки почти семьдесят копеек — операционная прибыль.

Pragmata, новый IP, добавила 2,5 млн копий. Resident Evil Requiem преодолел 8 млн за неполные пять месяцев. На сентябрь запланирован выход Onimusha: Way of the Sword — демоверсия уже доступна. Серия Resident Evil в сумме перевалила за 213 млн проданных копий за всю историю.

Годовой прогноз компания не пересматривает — выручка ¥210 млрд, операционная прибыль ¥83 млрд. За один квартал Capcom закрыла треть плана по выручке и 49% по прибыли. План заложен по курсу ¥140 за доллар при фактических ¥162. Зазор шире, чем год назад.

Доля физических носителей, к слову, подскочила с 4,8% до 6,7% — 1,6 млн коробок против 680 тысяч годом ранее. Рост на 134% в эпоху тотальной дигитализации. Pragmata оказалась игрой, за коробочной версией которой приходят отдельно.

Расходы на R&D выросли на 20% до ¥13,2 млрд, штат разработчиков достиг 3 156 человек. Capcom продолжает нанимать — по сотне разработчиков в год — в индустрии, где массовые сокращения стали квартальной нормой.

Рынок отреагировал ростом около 10%. В мае, после годового отчёта с тринадцатым рекордом подряд, акции упали на 11%. Разница — не в качестве результатов, а в ожиданиях. Операционная прибыль превысила консенсус-прогноз аналитиков на 41%.

Маржа в 58% — это бизнес-модель, в которой главный актив — не следующая игра, а предыдущие. Вопрос, который рано или поздно зададут акционеры: зачем тратить ¥13 млрд в год на разработку новых тайтлов, если старые приносят маржу в 69%? Capcom отвечает на него не словами, а наймом. Ответ работает, пока каждый новый релиз запускает продажи старых. Если Onimusha не разгонит каталог так, как разогнал его Requiem, — аргумент за дорогостоящую разработку станет тоньше.

Подписаться на 🎩

Советник без портфеля

Президент Wizards of the Coast Джон Хайт уходит с поста через два года. Игровой портфель, ради которого его нанимали, списан на $56 млн неделей ранее.

Документ SEC от 27 июля фиксирует условия. Хайт покидает должность 1 сентября. Остаётся в штате с зарплатой $800 тыс. в год — в качестве советника, подчиняющегося напрямую CEO Hasbro Крису Коксу. Бонус за 2026 финансовый год получит. За 2027-й — нет. Новых акций не будет. Консультирует до сентября 2027-го, помогает адаптировать преемника. Должность есть, полномочий нет.

Хайт пришёл в WOTC из Blizzard, где тринадцать лет руководил Warcraft. До этого — продюсер God of War III в Sony. Послужной список, который открывает любые двери. Hasbro привела его в августе 2024-го под масштабную задачу — превратить Wizards of the Coast из настольного издателя с лицензионной стратегией в компанию, способную выпускать собственные AAA-игры.

За два года мандат испарился по частям. Партнёрство с Giant Skull по экшену во вселенной D&D — расторгнуто менее чем через год после анонса. Atomic Arcade — закрыта. «Несколько» проектов на 2028-й и дальше — отменены. Списание $56 млн капитализированных затрат на разработку — озвучено инвесторам за пять дней до появления документа SEC об уходе Хайта.

Настольный бизнес при этом цветёт. Под руководством Хайта подразделение показало лучший год в истории — выручка $2,2 млрд, рост на 45%. Одна только Magic: The Gathering собрала рекордные $1,72 млрд благодаря кроссоверам Universes Beyond. Хайт, к слову, в прошлогоднем интервью рассуждал о перезапуске жанра MMO на базе Dungeons & Dragons — идея, которая теперь звучит как эпитафия амбициям, от которых Hasbro тихо отступила.

«Бизнес Wizards не теряет в силе. Magic: The Gathering и Dungeons & Dragons продолжают показывать отличные результаты» — заявление для прессы обходится без единого упоминания видеоигр. Формулировка хирургически точная. Игровой бизнес не «продолжает показывать результаты» — он сжимается быстрее, чем успевают обновлять вакансии.

Команда Майкла де Платера, создавшего Middle-earth: Shadow of Mordor, перешла в WOTC после отмены проекта Black Panther в EA. С тех пор — ни одного обновления о статусе проекта.

Exodus и Warlock, единственные уцелевшие из миллиардной инвестиции Hasbro в собственную разработку с 2018 года, стоят в графике на 2027-й. Преемника ищут внутри и снаружи. Новому президенту понадобится не опыт запуска Warcraft, а умение продавать кроссоверы с Final Fantasy.

Подписаться на 🎩

Авторское бесправие

Контрактные оговорки о побочных проектах лишают разработчиков права на творчество вне работы. Индустрия, живущая креативом, системно его душит.

В документальном фильме о создании Psychonauts 2 есть сцена, которую стоит пересмотреть. Глава Xbox Game Studios Мэтт Бути приезжает в свежекупленную Double Fine на вводную встречу. Сотрудники спрашивают, как поглощение повлияет на их личные проекты. Бути отвечает прямо — «реальность такова, что всё, что находится внутри этих стен, принадлежит Double Fine». Тим Шейфер объясняет: студия годами приглашала сотрудников показывать игры, сделанные дома, на личных устройствах. Лучшие идеи становились проектами студии. Под Microsoft этот конвейер перестал работать. «Мутная граница», — формулирует Бути. Три года спустя Double Fine закрылась. Граница оказалась чёткой — просто не в пользу разработчиков.

Анонимный источник с опытом работы в крупных AAA-студиях описывает систему без иллюзий. Оговорки, ограничивающие деятельность вне рабочего времени, — «повсюду». Каждый побочный проект требует письменного согласования с юридическим отделом. «В 99% случаев его не дают. Не потому, что защищают что-то конкретное, — просто не хотят головной боли». Ограничения распространяются далеко за пределы разработки игр. Выступления, менторство, гостевые лекции — всё попадает под определение «конфликта интересов». При этом сами компании не инвестируют в профессиональное развитие сотрудников.

«Меня выслеживали кадровики, юристы и пиарщики, — добавляет тот же источник. — Ощущение, что за тобой следят в нерабочее время, — очень неприятное». Он признаётся, что всё равно берёт сторонние проекты — без ведома работодателя, без публичных упоминаний в титрах. Инди-разработчик Элис Рупперт пошла другим путём. В обеих компаниях, предлагавших ей штатный контракт, Рупперт добилась пересмотра оговорок ещё до подписания — в одном случае сузив запрет до конкретного жанра, в другом заставив работодателя подписать декларацию о внеслужебных интересах. Рупперт, к слову, специализируется на консультировании по «лошадиным» играм — нишу настолько узкую, что для неё в стандартном контракте попросту нет строчки.

Арт-директор Луиза Мейер-Острём получила устное одобрение руководства на хобби-проект при найме. Использовала его для внутренних обучающих сессий — ежемесячные задания по анализу стилей и идеации, которые коллеги выполняли добровольно. Получала повышения, похвалу, никогда не пренебрегала основной работой. Когда проект набрал аудиторию в соцсетях, CEO вызвал её на разговор и заявил, что она «недостаточно лояльна». Просьба оформить письменное разрешение была отклонена. Мейер-Острём уволилась.

«Закон довольно ясен — такие оговорки подлежат исполнению», — объясняет Венди Страйкер, специалист по трудовому праву из нью-йоркской фирмы Frankfurt Kurnit. Если побочный проект попадает в сферу деятельности работодателя, суд с высокой вероятностью встанет на сторону компании. Даже если работа велась дома, на личном оборудовании, в выходные. Страйкер признаёт, что в эпоху массовых увольнений у сотрудников нет рычагов для переговоров — и понимает, почему многие предпочитают работать анонимно.

Профсоюз разработчиков Wizards of the Coast в мае включил побочные проекты в список ключевых претензий: «Процедура согласования получает безосновательные отказы или повисает без ответа месяцами. Бремя доказывания ложится целиком на работника». Паттерн один и тот же. Компания требует от разработчика креативности с девяти до шести — и запрещает её с шести до девяти.

Мейер-Острём замечает, что за всю карьеру ни один из её подчинённых не пренебрегал основной работой ради хобби. Наоборот — люди, занимавшиеся творчеством в свободное время, стабильно оказывались лучшими сотрудниками и быстрее всех росли. Индустрия наказывает ровно тех, кого сама же отбирает по конкурсу.

Подписаться на 🎩

Четвертьфинал

Double Fine уволила четверть коллектива — 23 человека из 90 — через неделю после выхода из Xbox. Основатель Тим Шейфер назвал это условием выживания.

Microsoft купила Double Fine в 2019-м за $13,2 млн. Для сравнения — средний бюджет одного уровня в современном AAA-проекте. За семь лет студия выпустила три игры — Psychonauts 2 с рейтингом 87 на Metacritic и продажами свыше 1,7 млн копий, камерную адвенчуру Keeper и мультиплеерный файтинг Kiln. Последний, к слову, вышел под лейблом Xbox Game Studios в апреле 2026-го с пиковым онлайном в Steam — 193 человека.

6 июля Xbox запустила «сброс» на 3 200 сотрудников и пять студий. Double Fine вместе с Compulsion Games получила независимость. Ninja Theory и Undead Labs проданы внешним покупателям. Arkane проходит обязательную консультационную процедуру во Франции. Условия расставания, по данным представителя Xbox, включали передачу IP, каталога и «взлётной полосы для следующих игр».

Полоса оказалась короткой. 28 июля Шейфер сообщил, что студия сократила 23 человека. «Только выживание нашей студии могло бы заставить нас пойти на такой болезненный шаг. Переход к независимости означает ещё и переход к размеру, который мы можем себе позволить». Не рост. Не возможности. Выживание. Xbox отреагировала иначе — «мы с нетерпением ждём, что они создадут дальше». Студия в этот момент решала, кого уволить.

В мае, ещё внутри Microsoft, 42 сотрудника Double Fine подали петицию о создании профсоюза с CWA — «для сохранения приверженности студии творческому совершенству и качеству жизни работников». Microsoft обязалась не вмешиваться. Через 82 дня работодатель сменился, а профсоюз потерял четверть потенциальных членов прежде, чем успел заключить первый коллективный договор.

Компания, которая семь лет пользовалась студией за $13 млн, отпустила её с правами на IP и пожеланием удачи. Студия в первую же неделю отрезала от себя четверть, чтобы продолжить существовать. Runway — слово, которым Xbox описала стартовый капитал. По-русски это «взлётная полоса». У Double Fine она заканчивается обрывом.

Подписаться на 🎩

По гамбургскому счёту

Krafton отчитался за лучшее полугодие в истории — ₩2,7 трлн выручки (+73%). Квартал закончился чистым убытком.

Операционная прибыль за январь–июнь — ₩972,5 млрд — достигла 92% от результата за весь 2025 год. Квартальная выручка PC-сегмента впервые перешагнула ₩500 млрд благодаря PUBG и Subnautica 2. По операционным метрикам — лучший результат в истории корейского издателя.

Под рекордами — дыра. Чистый убыток второго квартала — ₩29,9 млрд. Кварталом ранее компания заработала ₩514 млрд чистой прибыли. Финансовый директор Пэ Тонгын назвал причину прямо — ₩316,7 млрд внеоперационных расходов, связанных с приобретением Unknown Worlds. Та самая бонусная выплата разработчикам Subnautica, привязанная к продажам игры, — тот самый earnout, который CEO Ким Чан Хан год назад пытался отменить через увольнение основателей студии.

Суд штата Делавэр встал на сторону разработчиков, а мировое соглашение обязало Krafton выплатить больше изначально оговорённых $250 млн — тремя ежегодными траншами, всей команде, включая недавних сотрудников. Первый транш теперь лежит в отчёте как крупнейшая расходная строка квартала.

Subnautica 2 за 22 дня раннего доступа разошлась тиражом свыше 5 млн копий и получила рейтинг «очень положительные» в Steam. Subnautica-франшиза принесла ₩232,5 млрд за полугодие — около $160 млн. Из этой суммы порядка ₩42 млрд, к слову, пришлось на оригинальную Subnautica и Below Zero — игры десятилетней давности, поднявшие продажи на волне сиквела.

Операционные расходы удвоились. Выплаты подрядчикам и разработчикам выросли в 3,5 раза — до ₩342 млрд. Платформенные комиссии поднялись вдвое. Subnautica 2 — самоизданный PC-тайтл, и каждая проданная копия генерирует комиссию платформы, роялти студии и амортизацию затрат на поглощение. Чем громче хит, тем дороже он обходится издателю.

Тем временем Krafton расширяет портфель. На Gamescom в августе компания покажет пять новых тайтлов, включая проект на базе PUBG-франшизы и открытый шутер NO LAW от Neon Giant. Сам PUBG вырос на 25% за полугодие и продолжает превращаться из игры в контентную платформу с пользовательскими картами и коллаборациями. «Мы считаем текущую цену акций заниженной», — добавил Пэ Тонгын, объявив о дополнительном выкупе бумаг на ₩100 млрд. Акции торгуются на 29% ниже годового максимума.

Рынок читает отчёт снизу вверх — от чистого убытка к двум оставшимся траншам, которые будут давить на прибыль ещё два года. ChatGPT, у которого Ким год назад спрашивал, как не платить бонус, ответил, что отменить его будет «сложно». Оказалось — дорого.

Подписаться на 🎩

Премиальный класс

CEO EA Эндрю Уилсон получил $38,6 млн за 2026 финансовый год — на 27% больше прошлогодних $30,5 млн. Если его уволят после сделки с PIF — ещё $125 млн.

Документ 10-K/A, поданный в SEC 28 июля, раскрывает анатомию выплаты. Базовый оклад — $1,3 млн, без изменений третий год подряд. Акции — $28,5 млн. Годовой бонус — $6,5 млн, потолок по условиям плана. Статья «прочие» — $2,4 млн, включая $1,25 млн за личные перелёты корпоративным бортом и $1,08 млн на персональную охрану. Независимая оценка угроз рекомендовала Уилсону частные рейсы для всех поездок, включая отпуск. Лимит — 75 лётных часов в год.

Совет директоров обосновал максимальный бонус списком достижений. «Управление устойчивостью бизнеса в непредсказуемой внешней среде» — так в документе описано одобрение акционерами поглощения EA за $55 млрд голосами 99,1%. Менеджменту начислили премию за продажу компании. Ещё 10% бонусной формулы обеспечила «смелая стратегия GenAI» — внедрение нейросетей, против которого, по данным Business Insider, протестовала значительная часть сотрудников.

В тот же перечень вошёл «успешный запуск Battlefield 6 с позитивными отзывами критиков и стабильным геймплеем». Игра стартовала с 7 млн копий за три дня и стала бестселлером 2025 года в США. Через несколько месяцев EA сократила сотрудников четырёх студий, создавших хит, — DICE, Criterion, Ripple Effect и Motive. Потом — разработчиков Skate в Full Circle. Потом — рекрутеров, поддержку, trust & safety. Три раунда увольнений за финансовый год — и все уместились в перечень, обеспечивший Уилсону индивидуальный множитель бонуса 186% от целевого.

Бонусный фонд привязан к скорректированным финансовым показателям, из которых вычищены неудобные статьи расходов. Чистая прибыль EA по стандартам бухгалтерской отчётности — $887 млн. Компенсационный комитет прибавляет обратно $656 млн расходов на акции сотрудников, $495 млн отложенной выручки, $131 млн затрат на поглощения. Скорректированная прибыль для бонусов — $2,26 млрд, в два с половиной раза выше реальной. Прибыль на акцию по GAAP — $3,51. По бонусной формуле — $8,93. При этом из скорректированной суммы вычитается стоимость самих бонусов — $265 млн после налогов. Система, оценивающая эффективность менеджмента, исключает расходы на вознаграждение менеджмента из расчёта эффективности.

В разделе о смене контроля — ещё один горизонт. Если после закрытия сделки Уилсона уволят или он уйдёт «по обоснованной причине», ему полагается единовременная выплата в $125,6 млн — $110 млн составит ускоренное получение накопленных акций и опционов, остальное — наличные и пропорциональный бонус. Выплата срабатывает при двух условиях — компания меняет владельца и руководителя увольняют. Сделка прошла одобрение акционеров и Еврокомиссии. Первое условие — вопрос месяцев.

Финансовый директор Стюарт Кэнфилд, к слову, оказался единственным топ-менеджером с повышением оклада — плюс 7,1%, до $700 тыс. Остальные четверо остались на прежних ставках.

Соотношение оплаты CEO к медианному сотруднику — 305 к 1. Медианная зарплата в EA — $126 612. После приватизации этих цифр никто больше не увидит.

Подписаться на 🎩