madmansnest
22 subscribers
43 photos
2 videos
31 links
Languages, Visuals, and Dangerous Things
Download Telegram
После долгого перерыва зашёл на Ithkuil subreddit. Кихада устал пилить 4 версию языка, новички задают одни и те же вопросы, кто-то пытается переводить грамматику ифкуиля на свой язык, кто-то пытается сделать шрифт для иктайля. Это всё я тоже когда-то пытался делать в далёком 2014 году. https://madmansnest.com/tag/ithkuil.html
Утро в Эдо: жена попыхивает трубкой, муж пыхтит у печки над кашей. Поговорите мне тут теперь о забитых женщинах Востока 😈
madmansnest.com now supports dark theme
Nishita Sky in Blender vs genuine Japanese sky. Pretty close, ¿eh?
Forwarded from Haiku Daily
Я/МЫ КОМАТИ


По большому счету нельзя сказать, что Басё писал «хайку», в том смысле, как мы понимаем сегодня этот жанр.

Басё был поэтом «хайкай-но рэнга» — это коллективная поэзия, которая сочиняется в реальном времени, когда один поэт пишет трехстишие, а другой двустишие, меняя тему. И так может длится практически бесконечно.

Иногда этот жанр пытаются объяснить западным читателям через джазовую интерпретацию, но я бы предложила более текстовую аналогию — современный рэп-баттл.

Такие цепочки могли состоять из разного количества стансов, но Басё предпочитал касэн — цепочку из 36 стихотворений.

Сегодня я выхвачу три стиха, которые идут друг за другом в легендарном касэне «Соломенный плащ обезьяны», чтобы на этом небольшом примере проиллюстрировать всю красоту и сложность этого коллективного творчества:


Кёрай:

Радость всей жизни —
Вот и готов сборник стихов

いのち嬉しき撰集のさた 
иноти урэсики/ сэнсю: - но сата



Бонтё:

Как затейливо
На бумаге меняется
Моя любовь

さまざまに品かはりたる恋をして
самадзама-ни/ сина каваритару/ кои-о ситэ



Басё:

В этом мире укиё
Все мы в итоге — Комати

浮世の果は皆小町なり
укиё-но хатэ-ва/ мина комати нари


Первое двухстишие принадлежит Кёраю. Мне оно ужасно нравится — если я когда-нибудь наберусь смелости сделать свою книгу о поэзии, то возьму его эпиграфом. Кёрай фиксирует здесь этот сладостный момент, когда ему сообщают прекрасную новость, что сборник готов.

За двухстишием Кёрая следует трехстишие Бонтё, где Бонтё продолжает тему поэтического сборника, но сужает её до любовной лирики. Мне кажется, здесь он не просто выводит любвеобильного лирического героя (по умолчанию кажется, что речь идёт о мужчине), который вспоминает все свои романы — его герой удивляется, как сильно отличается реальная любовь от «рассказа о любви», даже если этот рассказ оформлен как любовное стихотворение.

И вот тут выходит великий Басё, учитель Кёрая и Бонтё.

Мир укиё означает «изменчивый бренный мир», то есть Басё подхватывает тему непостоянства всего сущего, а в конце двустишия называет по имени одну из величайших поэтесс Японии — Оно-но Комати.

Талантливейшая красавица, известная своими многочисленными романами и писавшая практически только о любви, закончила свои дни нищей покинутой всеми старухой (советую прочитать замечательную пьесу Юкио Мисимы «Надгробие Комати» в переводе Григория Чхартишвили).

Вот удел настоящего поэта, как будто хочет сказать Басё, — в этом изменчивом мире укиё все мы закончим как Комати.

Я не могу выбрать, какое из трёх стихотворений мне нравится больше, но это ведь это так и задумано, что каждое из них полностью раскрывается только рядом с соседним и не должно существовать отдельно.

НА ФОТО: «Героиня Умэкава в снегу», гравюра Китано Цунэтоми из цикла «Полное собрание пьес Тикамацу Мондзаэмона».

В пьece «Гoнeц в пpeиcпoднюю» ee главный гepoй Tюбэй, жeлaя выкyпить вoзлюблeннyю куртизанку Умэкаву, pacтpaчивaeт чyжиe дeньги и oбpeкaeт ceбя нa кaзнь
Forwarded from Haiku Daily
КАК ЛЮБОВАТЬСЯ ФУДЗИ ЗИМОЙ

Отличный совет принесла я вам сегодня от поэта Кобаяси Иссы.

Мы же знаем, что при опасности человеческие чувства обостряются, в том числе и чувство прекрасного:


Кто фугу не едал
Тот и Фудзи бесподобной
Не видал

河豚食わぬ 奴には見せな 不二の山
фугу кувану/ яцу-ни-ва мисэна/ фудзи-но яма


Говорят, что Исса до 50 лет не пробовал фугу, так как боялся отравиться, но потом съев один раз, не смог остановиться и написал много хайку об этой рыбе.

В этом трехстишии понятно, что хотел сказать автор: истинную красоту Фудзи может разглядеть лишь тот, кто выжил после блюда из ядовитой рыбы фугу и тот, кто смог оценить его вкус.

Для усиления эффекта Исса записывает «Фудзи» другой парой иероглифов 不二, которые означают «единственную в своём роде».

Я перевела это хайку в шутейной манере, а для пуристов дам дословный перевод:

Чуваку
Который не ест фугу,
Не покажешь Фудзи


Да, забыла написать, что фугу — это зимнее сезонное слово, поскольку ее едят именно в холодные месяцы года

НА ФОТО: Утагава Хиросигэ, рыбы фугу и лакедра с веткой цветущей сливы — цветком февраля
Оказывается, запись слова かわいい иероглифами 可愛い — это атэдзи, подобранные по смыслу иероглифы, никак не связанные с этимологией.
Оказывается, этимологически оно происходит от 顔映し [かわはゆし] постыдный (=от чего пылает лицо), значение которого постепенно изменилось сначала на «вызывающий жалость», а в конце концов — «вызываюший любовь, умиление».
А фонетически слово сначало имело форму かわゆい, потом превратилось в かわいい, так же как 行く [ゆく]→[いく] и 言う [ゆう]→[いう].
espero que todo se complete
y mi espíritu ya no esté limitado
por una caja neurotipica
y me disperse como el polvo cósmico
algunos nubes densas y algunos delgadas
según la proximidad de agujeros negros
y ya no tenga que decir te amo a nadie
porque todos seamos partes
de la misma seta redonda
que un lado te hará crecer
y el otro lado te hará disminuir
su manchas blancas sean
almas de los seres vivos
y su sombrero rojo empodere a todos
en la seguridad de su propia nada

#詩 #castellano #recitación #substancedesigner #natron
鳥をとる鳥の栖も焼れけり

even bird-eating birds
lose their nests
in the burning grass

—— Issa (translation by David G. Lanoue)

#俳句 #一茶
*the* easiest procedural cloudy sky in blender cycles
а әріпі бұлтты аспанда күн ретінде көрінді
Forwarded from Haiku Daily
​​ЖАРКОЕ ЛЕТО СОРОК ШЕСТОГО

Это хайку, написанное поэтом Сайто Санки в 1946 году, показывает, как ощущали себя японские мужчины в первое послевоенное лето:


Как пугают нас
Ваши груди, девчонки!
Лето пришло

おそるべき 君等の乳房 夏来る
осорубэки/ кимира-но тибуса/ нацу китару

Главным тогда, пожалуй, было гнетущее чувство национального унижения, ведь они проиграли войну. А в жаркие месяцы первого послевоенного года на это чувство поражения наслаивается еще одно — страх перед растущей женской силой. 

Все военные годы японские женщины были практически незаметны в своих бесформенных одеждах (вспоминаю тут стихотворение Ибараги Норико, в котором она в время войны сознательно отказывается наряжаться и прихорашиваться), а тут вдруг переоделись в легкие, подчеркивающие фигуру платья. 

Вот как сам поэт описывает контекст своего стихотворения: 

«Невозможно не замечать эти выпирающие из тонких блузок полные груди, даже если ты и не собирался на них смотреть. Девушки это прекрасно понимают и выставляют их напоказ. А если и не понимают, то сам Создатель заставляет их это делать».

Судя по этому хайку, японские мужчины пасуют и перед этой силой — женской молодостью и красотой, на которую они как будто даже не имеют права поднять свои глаза.

Любопытно, что поэт записывает слово «осорубэки» азбукой, что дает возможность двойного прочтения: тут может быть как «испуг», так и «благоговение», а уж каждый читающий сам решит, какое чувство (а может быть сразу оба?) он припишет лирическому герою.

ФОТО: Работа знаменитого швейцарского фотожурналиста Вернер Бишофа «Митико Дзинума. Студентка, изучающая моду». Токио, 1951 год