Отвлекаться на Хабаровск и Сергея Фургала
Жители Хабаровска и Хабаровского края уже пятый день выходят на улицу протестовать против задержания Сергея Фургала, потому что он — настоящий политик регионального значения (хоть и не был им на момент избрания). Быть настоящим политиком значит выстраивать связь со своими избирателями и стараться сделать их жизнь лучше. И только потом говорить о правах, свободах и отвечать на вопрос, чей Крым.
Люди вышли за Фургала, потому что Фургал боролся за них и только за них. Этот принцип работает для любого района, города или региона России: если политик борется за людей, то люди будут бороться за него. Но если политик боретсяза мир во всем мире Россию прекрасного будущего или Россию без Путина, то его поддержит не так много людей, как хотелось бы.
Для того, чтобы люди выходили на улицы в таком процентном соотношении к общему населению города, как в Хабаровске, необходимо, чтобы люди выходили отстаивать свои интересы, а не интересы всех граждан России.
Поэтому лето 2019 года в Москве было таким жарким. Горожане вышли остаивать свои интересы. И это при том, что программа большинства оппозиционных кандидатов в МосГорДуму была федеральной, а не региональной, в связи с чем потенциал протестной активности москвичей был использован не до конца. Поэтому вчера вечером на Пушкинской площади было сильно меньше людей, чем год назад.
Все митинги последних лет в Москве, за исключением прошлогодних, были мотивированы федеральной повесткой, как будто москвичи только и делают, что думают о судьбах России. Как только в Москве появится своя региональная повестка и люди, готовые отстаивать интересы москвичей, а не граждан России, участников акций станет в разы больше. Для отстаивания этих интересов совершенно не обязательно быть мэром Москвы: просто пора начать думать о себе.
Жители Хабаровска и Хабаровского края уже пятый день выходят на улицу протестовать против задержания Сергея Фургала, потому что он — настоящий политик регионального значения (хоть и не был им на момент избрания). Быть настоящим политиком значит выстраивать связь со своими избирателями и стараться сделать их жизнь лучше. И только потом говорить о правах, свободах и отвечать на вопрос, чей Крым.
Люди вышли за Фургала, потому что Фургал боролся за них и только за них. Этот принцип работает для любого района, города или региона России: если политик борется за людей, то люди будут бороться за него. Но если политик борется
Для того, чтобы люди выходили на улицы в таком процентном соотношении к общему населению города, как в Хабаровске, необходимо, чтобы люди выходили отстаивать свои интересы, а не интересы всех граждан России.
Поэтому лето 2019 года в Москве было таким жарким. Горожане вышли остаивать свои интересы. И это при том, что программа большинства оппозиционных кандидатов в МосГорДуму была федеральной, а не региональной, в связи с чем потенциал протестной активности москвичей был использован не до конца. Поэтому вчера вечером на Пушкинской площади было сильно меньше людей, чем год назад.
Все митинги последних лет в Москве, за исключением прошлогодних, были мотивированы федеральной повесткой, как будто москвичи только и делают, что думают о судьбах России. Как только в Москве появится своя региональная повестка и люди, готовые отстаивать интересы москвичей, а не граждан России, участников акций станет в разы больше. Для отстаивания этих интересов совершенно не обязательно быть мэром Москвы: просто пора начать думать о себе.
Отвлекаться на Хабаровск и Сергея Фургала (ч. 2)
Все мы видели кадры, на которых сотрудники федеральной службы безопасности арестовывают Фургала, засовывают в машину и увозят в Москву. Однако преступления, в которых Фургал подорзевается, были совершены в Хабаровске, а значит, в соответствии с 152 статьей уголовно-процессуального кодекса (УПК) должны были расследоваться там же. Или нет?
В той же 152 главе в 2010 году в результате принятия 404 федерального закона появился пункт 6, в соответствии с которым «по мотивированному постановлению руководителя вышестоящего следственного органа уголовное дело может быть передано для производства предварительного расследования (этап, на котором сейчас находится дело Фургала) в вышестоящий следственный орган с письменным уведомлением прокурора о принятом решении». Скорее всего в соответствии именно с этой статьей Фургала и увезли в Москву, поскольку там же находится Главное следственное управление по особо важным делам. Оно взяло дело Фургала «на особый контроль» по приказу Главы следственного комитет аж в 2019 году, а раз следствие ведется в Москве, то и обвиняемого тоже по закону нужно привезти туда, где оно ведется.
За всей это законодательной базой есть логика: следственный комитет — федеральный орган власти. Это значит, что все городские, региональные и иные подразделения комитета подчиняются приказам центрального аппарата и лично председателю комитета.
Эта «логика» — страшный кошмар федерализма: федеральная власть (в данном случае еще и по сути принадлежащая к судебной ветви власти) имеет своих назчачаемых, а не выбираемых агентов на начальном этапе любого судебного процесса и в любой момент может в приказном порядке решить, что им делать.
Можно было бы возразить, что следственный комитет и должен быть федеральным, поскольку преступление может быть совершено на территориях нескольких регионов страны или против государственной власти в целом, и федеральная власть будет расследовать его эффективнее. Однако для такого рода дел есть свой комитет: СК федеральной службы безопасности. В данном случае Фургал подозревается в ничем непримечательных убийствах, которые постоянно и спокойно расследуются в его родном Хабаровском крае.
Можно также предположить, что региональный следственный комитет Хабаровска коррумпирован или запуган или его деятельности препятствует еще что-то, и для того, чтобы восстановить справедливость, нужно вмешательство федеральных органов власти. Однако передача дела в приказном порядке «наверх» ставит крест на федеративном принципе устройства государства.
В рамках федеративного устройства государства СК региона не должен быть подотчен СК федеральному, а передача дела от первого к последнему должна происходить исключительно по решению Конституционного суда. Он в федерации сохраненяет баланс сил между федеральными и региональными властями и решает спорные ситуации между органами власти в том числе.
Федерализм в России заснул именно из-за принятия таких законов, как 152 статья, п. 6 УПК. Заснул не случайно. Однако остается вопрос: важен ли вообще для России федерализм? Отвлекусь на него на этой неделе.
P.S. поспорить и написать комментарий можно здесь.
Все мы видели кадры, на которых сотрудники федеральной службы безопасности арестовывают Фургала, засовывают в машину и увозят в Москву. Однако преступления, в которых Фургал подорзевается, были совершены в Хабаровске, а значит, в соответствии с 152 статьей уголовно-процессуального кодекса (УПК) должны были расследоваться там же. Или нет?
В той же 152 главе в 2010 году в результате принятия 404 федерального закона появился пункт 6, в соответствии с которым «по мотивированному постановлению руководителя вышестоящего следственного органа уголовное дело может быть передано для производства предварительного расследования (этап, на котором сейчас находится дело Фургала) в вышестоящий следственный орган с письменным уведомлением прокурора о принятом решении». Скорее всего в соответствии именно с этой статьей Фургала и увезли в Москву, поскольку там же находится Главное следственное управление по особо важным делам. Оно взяло дело Фургала «на особый контроль» по приказу Главы следственного комитет аж в 2019 году, а раз следствие ведется в Москве, то и обвиняемого тоже по закону нужно привезти туда, где оно ведется.
За всей это законодательной базой есть логика: следственный комитет — федеральный орган власти. Это значит, что все городские, региональные и иные подразделения комитета подчиняются приказам центрального аппарата и лично председателю комитета.
Эта «логика» — страшный кошмар федерализма: федеральная власть (в данном случае еще и по сути принадлежащая к судебной ветви власти) имеет своих назчачаемых, а не выбираемых агентов на начальном этапе любого судебного процесса и в любой момент может в приказном порядке решить, что им делать.
Можно было бы возразить, что следственный комитет и должен быть федеральным, поскольку преступление может быть совершено на территориях нескольких регионов страны или против государственной власти в целом, и федеральная власть будет расследовать его эффективнее. Однако для такого рода дел есть свой комитет: СК федеральной службы безопасности. В данном случае Фургал подозревается в ничем непримечательных убийствах, которые постоянно и спокойно расследуются в его родном Хабаровском крае.
Можно также предположить, что региональный следственный комитет Хабаровска коррумпирован или запуган или его деятельности препятствует еще что-то, и для того, чтобы восстановить справедливость, нужно вмешательство федеральных органов власти. Однако передача дела в приказном порядке «наверх» ставит крест на федеративном принципе устройства государства.
В рамках федеративного устройства государства СК региона не должен быть подотчен СК федеральному, а передача дела от первого к последнему должна происходить исключительно по решению Конституционного суда. Он в федерации сохраненяет баланс сил между федеральными и региональными властями и решает спорные ситуации между органами власти в том числе.
Федерализм в России заснул именно из-за принятия таких законов, как 152 статья, п. 6 УПК. Заснул не случайно. Однако остается вопрос: важен ли вообще для России федерализм? Отвлекусь на него на этой неделе.
P.S. поспорить и написать комментарий можно здесь.
Отвлекаться на федерализм
Федеративное устройство государства всегда является вынужденной мерой: для того, чтобы сохранить территориальную целостность государства, для того, чтобы избежать конфликтов между этническими, культурными или другими группами со своей ярковыраженной политической идентичностью.
В то же время федерализм — самый эффективный принцип управления большой территорией, поскольку дает автономию местным органам власти, которые лучше понимают, что должно быть сделано, лучше слышат своих избирателей.
Федерализм — принцип сложный. Он не будет работать, если его только закрепить на бумаге: его можно легко ограничить, как это сделал Путин, например, лишив многие регионы выборов губернатора (главы региона).
Однако полное уничтожение федерализма — задача практически невозможная. При всех усилиях, которые прикладывает для этого наша правящая элита, последние месяцы в нашей стране все равно проходят под знаком федерализма. Фургал в Хабаровске, Мандрыкин в Архангельске показывают, что Российская Федерация называется так не просто потому, что у нас в стране есть пара регионов-республик со своими Конституциями. Люди хотят иметь своих представителей в органах власти, которые бы отстаивали их интересы, а не интересы всех граждан России или «глубинного народа» и это желание будет только нарастать.
На фоне этих медийных историй по всей России идут предвыборные кампании независимых кандидатов в муниципальные депутаты. Сразу в 58 муниципальных образованиях 13 сентября 2020 года пройдут выборы в городские советы, советы муниципальных образований, сельские советы и другие органы местного самоуправления. Многих из кандидатов уже сняли выборов, а тем, кого зарегистрировали, очень не хватает нашей помощи.
Команда Юлии Галяминой, в которой я тружусь, запускает проект Живая политика по поддержке кандидатов в муниципальные депутаты: www.politics2020.ru
Федерализм начинается не с Конституции. Федерализм начинается с готовности отстаивать свои локальные интересы и помогать другим делать то же. Оставьте свое пожертвование кандидату, почитайте про его судьбу и борьбу на сайте. Давайте строить настоящую федерацию.
Также на сайте есть возможность записаться наблюдателем на выборах или волонтером.
Пожалуйста, поделитесь ссылкой на сайт и расскажите о нем друзьям и коллегам.
Федеративное устройство государства всегда является вынужденной мерой: для того, чтобы сохранить территориальную целостность государства, для того, чтобы избежать конфликтов между этническими, культурными или другими группами со своей ярковыраженной политической идентичностью.
В то же время федерализм — самый эффективный принцип управления большой территорией, поскольку дает автономию местным органам власти, которые лучше понимают, что должно быть сделано, лучше слышат своих избирателей.
Федерализм — принцип сложный. Он не будет работать, если его только закрепить на бумаге: его можно легко ограничить, как это сделал Путин, например, лишив многие регионы выборов губернатора (главы региона).
Однако полное уничтожение федерализма — задача практически невозможная. При всех усилиях, которые прикладывает для этого наша правящая элита, последние месяцы в нашей стране все равно проходят под знаком федерализма. Фургал в Хабаровске, Мандрыкин в Архангельске показывают, что Российская Федерация называется так не просто потому, что у нас в стране есть пара регионов-республик со своими Конституциями. Люди хотят иметь своих представителей в органах власти, которые бы отстаивали их интересы, а не интересы всех граждан России или «глубинного народа» и это желание будет только нарастать.
На фоне этих медийных историй по всей России идут предвыборные кампании независимых кандидатов в муниципальные депутаты. Сразу в 58 муниципальных образованиях 13 сентября 2020 года пройдут выборы в городские советы, советы муниципальных образований, сельские советы и другие органы местного самоуправления. Многих из кандидатов уже сняли выборов, а тем, кого зарегистрировали, очень не хватает нашей помощи.
Команда Юлии Галяминой, в которой я тружусь, запускает проект Живая политика по поддержке кандидатов в муниципальные депутаты: www.politics2020.ru
Федерализм начинается не с Конституции. Федерализм начинается с готовности отстаивать свои локальные интересы и помогать другим делать то же. Оставьте свое пожертвование кандидату, почитайте про его судьбу и борьбу на сайте. Давайте строить настоящую федерацию.
Также на сайте есть возможность записаться наблюдателем на выборах или волонтером.
Пожалуйста, поделитесь ссылкой на сайт и расскажите о нем друзьям и коллегам.
Отвлекаться на работу
В федерациях бывают проблемы не только регионального, но и федерального уровня (речь идет не об их важности, а о количестве охваченных территориальных единиц). И большинство из них порождены не заговорами против государственной власти или сепаратистами, а плохими законотворческими или управленческими решениями федеральных органов власти.
Одна из таких проблем — целевой набор в российские вузы. Коррупционные риски, возникшие вокруг него, спровоцированы непрозрачной процедурой поступления и непроработанностью нормативной базы федерального законодательства. На эту тему недавно инициативная группа студентов вместе с Трансперенси Интернешнл — Россия, DOXA и Важными историями сделали классное исследование.
А уже сегодня состоится мероприятие, где авторы исследования расскажут, как они искали родителей-чиновников студентов, поступивших целевым образом, что произошло после того, как материал вышел, и как можно исправить ситуацию.
Еще будет исследовательница Центра по изучению международного высшего образования при Бостонском колледже (США), ректор МГПУ, Елена Панфилова и первая презентация нашего нового совместного проекта с Трансперенси — Лаборатории университетской прозрачности. Вести и модерировать мероприятие буду я. Увидимся там?
16:00, Столярный переулок, д. 3, к. 1, этаж 2, пространство Inliberty
В федерациях бывают проблемы не только регионального, но и федерального уровня (речь идет не об их важности, а о количестве охваченных территориальных единиц). И большинство из них порождены не заговорами против государственной власти или сепаратистами, а плохими законотворческими или управленческими решениями федеральных органов власти.
Одна из таких проблем — целевой набор в российские вузы. Коррупционные риски, возникшие вокруг него, спровоцированы непрозрачной процедурой поступления и непроработанностью нормативной базы федерального законодательства. На эту тему недавно инициативная группа студентов вместе с Трансперенси Интернешнл — Россия, DOXA и Важными историями сделали классное исследование.
А уже сегодня состоится мероприятие, где авторы исследования расскажут, как они искали родителей-чиновников студентов, поступивших целевым образом, что произошло после того, как материал вышел, и как можно исправить ситуацию.
Еще будет исследовательница Центра по изучению международного высшего образования при Бостонском колледже (США), ректор МГПУ, Елена Панфилова и первая презентация нашего нового совместного проекта с Трансперенси — Лаборатории университетской прозрачности. Вести и модерировать мероприятие буду я. Увидимся там?
16:00, Столярный переулок, д. 3, к. 1, этаж 2, пространство Inliberty
Отвлекаться на заботу о детях
По результатам проверки детских домов в Крыму оказалось, что детей плохо кормят и не обеспечивают необходимую им медицинскую помощь. Одна из родителей сообщила, что ее приемного ребенка «намеренно готовили к паллиативному статусу», то есть доводили до состояния болезни, которое уже не будет обратимо. Администрация детских домов все отрицает.
Проблема заботы об оставленных детях впервые по-настоящему обозначилась в Новое время. Тогда высокая детская смертность, разрушавшая представления о внутригородской солидарности и христианской добродетели, привела к тому, что государству пришлось взять на себя ответстсвенность за оставленных детей. Родители не хотели или не могли ими заниматься, а государство давало детям профессию и способ к существованию на время обучения.
В России также были организованы такие учреждения. Однако они плохо работали. Иван Иванович Бецкой с разрешения Екатерины II организовал «Воспитательные дома для приносных», которые были призваны дать детям профессию и быть самоокупаемыми. Однако все пошло не по плану: дети болели и недоедали, смертность новорожденных доходила до 90 процентов, а детский труд использовался почти как рабский.
Сегодня Российская логика организации работы детских домов не сильно отличается от Нововременной, а по характеру реализации не далеко ушла от екатеринских сподвижников. Основной целью современного российского детского дома является обеспечить достойную жизнь для детей в доме и дать им профессиональное образование. Однако из-за отсутствия сформировавшихся институтов гражданского контроля и ответственности эта цель не достигается. Часто ей пренебрегают, что приводит к страшным последствиям. Неудивительно, что в этой ситуации забота о тех, кто не сможет существовать в полной мере самостоятельно, как, например, дети с ограниченными возможностями, вообще отходит на второй план.
В противовес российской логике существует другая. Она предполагает, что детский дом — перевалочный пункт для ребенка, который как можно скорее должен вернуться семью. Таким образом, основной функцией дома становится не обеспечение будущего ребенка, а его возвращение в семью.
У этого подхода тоже есть свои минусы. Например, для того, чтобы стимулировать процесс возвращения детей в семью, семьям обычно выплачивается некоторая сумма денег. Поэтому ребенка могут взять в неблагополучную семью, которая нуждается в первую очередь в деньгах. Однако, на мой взгляд, семья, какой бы она ни была, всегда лучше, чем детский дом, а организовать проверку условий, в которых ребенок живет, легче, чем создать подходящие условия для жизни.
Выразить свое мнение можно здесь: ttps://t.me/joinchat/CoXhOU48A4apeX4_GcbVXw
По результатам проверки детских домов в Крыму оказалось, что детей плохо кормят и не обеспечивают необходимую им медицинскую помощь. Одна из родителей сообщила, что ее приемного ребенка «намеренно готовили к паллиативному статусу», то есть доводили до состояния болезни, которое уже не будет обратимо. Администрация детских домов все отрицает.
Проблема заботы об оставленных детях впервые по-настоящему обозначилась в Новое время. Тогда высокая детская смертность, разрушавшая представления о внутригородской солидарности и христианской добродетели, привела к тому, что государству пришлось взять на себя ответстсвенность за оставленных детей. Родители не хотели или не могли ими заниматься, а государство давало детям профессию и способ к существованию на время обучения.
В России также были организованы такие учреждения. Однако они плохо работали. Иван Иванович Бецкой с разрешения Екатерины II организовал «Воспитательные дома для приносных», которые были призваны дать детям профессию и быть самоокупаемыми. Однако все пошло не по плану: дети болели и недоедали, смертность новорожденных доходила до 90 процентов, а детский труд использовался почти как рабский.
Сегодня Российская логика организации работы детских домов не сильно отличается от Нововременной, а по характеру реализации не далеко ушла от екатеринских сподвижников. Основной целью современного российского детского дома является обеспечить достойную жизнь для детей в доме и дать им профессиональное образование. Однако из-за отсутствия сформировавшихся институтов гражданского контроля и ответственности эта цель не достигается. Часто ей пренебрегают, что приводит к страшным последствиям. Неудивительно, что в этой ситуации забота о тех, кто не сможет существовать в полной мере самостоятельно, как, например, дети с ограниченными возможностями, вообще отходит на второй план.
В противовес российской логике существует другая. Она предполагает, что детский дом — перевалочный пункт для ребенка, который как можно скорее должен вернуться семью. Таким образом, основной функцией дома становится не обеспечение будущего ребенка, а его возвращение в семью.
У этого подхода тоже есть свои минусы. Например, для того, чтобы стимулировать процесс возвращения детей в семью, семьям обычно выплачивается некоторая сумма денег. Поэтому ребенка могут взять в неблагополучную семью, которая нуждается в первую очередь в деньгах. Однако, на мой взгляд, семья, какой бы она ни была, всегда лучше, чем детский дом, а организовать проверку условий, в которых ребенок живет, легче, чем создать подходящие условия для жизни.
Выразить свое мнение можно здесь: ttps://t.me/joinchat/CoXhOU48A4apeX4_GcbVXw
Отвлекаться на успехи гражданского общества
За последние несколько лет я сделал много проектов. Мероприятий еще больше. Нельзя сказать, что все они были успешными: проекты разваливались, мероприятия не получались. Но даже в случае, если казалось, что все запустилось или прошло хорошо, всегда оставался вопрос: и что дальше?
В этой нашей дурацкой сфере гражданских инициатив и проектов, где часто люди, занимающиеся вроде бы важным делом, не видят результатов своего труда, особенно важно иногда ощущать, что то, к чему ты был причастен, в итоге что-то изменило. Иначе совсем грустно становится.
Я участвовал в проведении исследования целевого набора в российские вузы совсем немного: на начальных этапах искал приказы о зачислении целевиков, «пробил» некоторых «интересных» абитуриентов. Но даже я чувствую, что исследование произвело настоящий фурор: новость о нем была в топе Яндекса, около 250 самых разных медиа из разных концов страны о нем написали. Кроме того, смотреть на поступающих целевым образом стало трендом как для медиа, специализирующихся на расследованиях, вроде открытых медиа, так и для всем известных и популярных среди широкой аудитории, вроде Mash. И вишенка на торте: буквально вчера Валерий Фальков, министр науки и образования, возглавил Координационный совет по контролю за целевым обучением.
Хейтеры скажут, что произошедшее ничего не поменяет — чиновники и дальше будут учить своих детей за наши с вами деньги, расследовательские и популярные медиа — хайпить на новой теме, как до этого хайпили на других расследованиях, а новый совет чиновников не будет работать.
И были бы правы! Если бы наша команда не пошла дальше и не сделала Лабораторию университетской прозрачности: проект, где студенты будут учиться делать качественные антикоррупционные исследования, работая с настоящими профи.
Ни один чиновник или медиа не будут нормально функционировать без гражданского контроля. Мы доказали, что можем его осуществлять, а теперь хотим научить других, как это делать.
Если вы совершеннолетний студент, подавайте заявку. Дедлайн — 7 сентября. У вас (в кои-то веки) есть шанс здесь и сейчас, в течение полугода, сделать среду вокруг вас более доброжелательной, справедливой и подходящей для вашего будущего. Заложить фундамент изменений на годы вперед.
За последние несколько лет я сделал много проектов. Мероприятий еще больше. Нельзя сказать, что все они были успешными: проекты разваливались, мероприятия не получались. Но даже в случае, если казалось, что все запустилось или прошло хорошо, всегда оставался вопрос: и что дальше?
В этой нашей дурацкой сфере гражданских инициатив и проектов, где часто люди, занимающиеся вроде бы важным делом, не видят результатов своего труда, особенно важно иногда ощущать, что то, к чему ты был причастен, в итоге что-то изменило. Иначе совсем грустно становится.
Я участвовал в проведении исследования целевого набора в российские вузы совсем немного: на начальных этапах искал приказы о зачислении целевиков, «пробил» некоторых «интересных» абитуриентов. Но даже я чувствую, что исследование произвело настоящий фурор: новость о нем была в топе Яндекса, около 250 самых разных медиа из разных концов страны о нем написали. Кроме того, смотреть на поступающих целевым образом стало трендом как для медиа, специализирующихся на расследованиях, вроде открытых медиа, так и для всем известных и популярных среди широкой аудитории, вроде Mash. И вишенка на торте: буквально вчера Валерий Фальков, министр науки и образования, возглавил Координационный совет по контролю за целевым обучением.
Хейтеры скажут, что произошедшее ничего не поменяет — чиновники и дальше будут учить своих детей за наши с вами деньги, расследовательские и популярные медиа — хайпить на новой теме, как до этого хайпили на других расследованиях, а новый совет чиновников не будет работать.
И были бы правы! Если бы наша команда не пошла дальше и не сделала Лабораторию университетской прозрачности: проект, где студенты будут учиться делать качественные антикоррупционные исследования, работая с настоящими профи.
Ни один чиновник или медиа не будут нормально функционировать без гражданского контроля. Мы доказали, что можем его осуществлять, а теперь хотим научить других, как это делать.
Если вы совершеннолетний студент, подавайте заявку. Дедлайн — 7 сентября. У вас (в кои-то веки) есть шанс здесь и сейчас, в течение полугода, сделать среду вокруг вас более доброжелательной, справедливой и подходящей для вашего будущего. Заложить фундамент изменений на годы вперед.
Отвлекаться на половое воспитание
Вчера вышло исследование, показавшее, что 75% россиян, проживающих в городах-миллионниках, поддерживают сексуальное образование. Вчера же его прокомментировала Элина Жгутова,член Комиссии по поддержке семьи, материнства и детства секс-невежда (как ее обозвал Лентач).
Сексуальное или домашнее насилие я считаю абсолютным злом. Исходя из этого, всегда считал, что сексуальное воспитание — это абсолютное благо, поскольку оно ведет к снижению уровня домашнего и сексуального насилия. Здесь во мне взыгрывают идеалы эпохи Просвещения, ничего не могу с собой поделать. Образование — один из самых эффективных путей к справедливости.
Выступать против сексуального образования — значит выступать за абсолютное зло.
Принято считать, что граждане России относятся к этим вопросам с опаской. Более того, религиозность многих приводит к тому, что они выступают против сексуального образования.
Тем важнее подобного рода исследования, которые показывают, что сексуальное образование поддерживается очень многими.
Можно возразить и назвать опрос нерепрезентативным даже для городов-миллионников. Спорить не буду, подробностей проведения исследования не нашел. Но за последнее время я также не видел и других опросов, показывающих, что россияне поголовно против сексуального образования. Киньте, если вдруг натыкались, пожалуйста, сюда: ttps://t.me/joinchat/CoXhOU48A4apeX4_GcbVXw
Напомню, что в исследовании идет речь про «биологическую» сторону просвещения: физиологию, заболевания и так далее. Надеюсь, когда-нибудь будут и исследования, показывающие, что люди не против говорить о сексе в этическом ключе, и уроки по этической стороне половой жизни. Ух заживем тогда!
Вчера вышло исследование, показавшее, что 75% россиян, проживающих в городах-миллионниках, поддерживают сексуальное образование. Вчера же его прокомментировала Элина Жгутова,
Сексуальное или домашнее насилие я считаю абсолютным злом. Исходя из этого, всегда считал, что сексуальное воспитание — это абсолютное благо, поскольку оно ведет к снижению уровня домашнего и сексуального насилия. Здесь во мне взыгрывают идеалы эпохи Просвещения, ничего не могу с собой поделать. Образование — один из самых эффективных путей к справедливости.
Выступать против сексуального образования — значит выступать за абсолютное зло.
Принято считать, что граждане России относятся к этим вопросам с опаской. Более того, религиозность многих приводит к тому, что они выступают против сексуального образования.
Тем важнее подобного рода исследования, которые показывают, что сексуальное образование поддерживается очень многими.
Можно возразить и назвать опрос нерепрезентативным даже для городов-миллионников. Спорить не буду, подробностей проведения исследования не нашел. Но за последнее время я также не видел и других опросов, показывающих, что россияне поголовно против сексуального образования. Киньте, если вдруг натыкались, пожалуйста, сюда: ttps://t.me/joinchat/CoXhOU48A4apeX4_GcbVXw
Напомню, что в исследовании идет речь про «биологическую» сторону просвещения: физиологию, заболевания и так далее. Надеюсь, когда-нибудь будут и исследования, показывающие, что люди не против говорить о сексе в этическом ключе, и уроки по этической стороне половой жизни. Ух заживем тогда!
Forwarded from город N
Ровно две недели назад оппозиционер Алексей Навальный вышел из комы после 19-дней неопределенности. История с отравлением основателя ФБК – это (официально) угроза безопасности, нерушимости, состоятельности российско-германских отношений. Но в реальности ситуация только напоминает нам об уязвимости прав каждого гражданина РФ на территории страны, где путинский режим нещадно расправляется и с лояльными (Фургал), и не лояльными (Навальный).
Наша команда попросила Илью Львова, руководителя проектов команды Юлии Галяминой и автора телеграм-канала, ответить на актуальный и неразрешимый для многих вопрос о том, при каких условиях все же Россия может стать свободной: https://civilsociety.group/prizrak-dem-tranzita/
Наша команда попросила Илью Львова, руководителя проектов команды Юлии Галяминой и автора телеграм-канала, ответить на актуальный и неразрешимый для многих вопрос о том, при каких условиях все же Россия может стать свободной: https://civilsociety.group/prizrak-dem-tranzita/
Отвлекаться на международную политику
Наблюдая за происходящими сейчас военными действиями в Нагорном Карабахе, я больше всего боюсь одного — что в них вмешается Россия.
Я не помню ни одного случая за последнее время, когда российское государство, вмешиваясь в международный конфликт, не делала его ещё более кровопролитным. Напомнить о таком можно здесь
Я бы хотел, чтобы когда-нибудь Россия стала той страной, которая прекращает, а не начинает войны в других странах. Пока же остаётся только надеяться, что у Путина в очередной раз не взыграет имперскость в попке
Наблюдая за происходящими сейчас военными действиями в Нагорном Карабахе, я больше всего боюсь одного — что в них вмешается Россия.
Я не помню ни одного случая за последнее время, когда российское государство, вмешиваясь в международный конфликт, не делала его ещё более кровопролитным. Напомнить о таком можно здесь
Я бы хотел, чтобы когда-нибудь Россия стала той страной, которая прекращает, а не начинает войны в других странах. Пока же остаётся только надеяться, что у Путина в очередной раз не взыграет имперскость в попке
Отвлекаться на ужасные новости
Умерла Ирина Славина, главный редактор издания Koza.Press. Она подожгла себя около здания МВД в Нижнем Новгороде. Перед этим на своей странице в фейсбуке она написала: «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию». Вчера в ее квартире прошел обыск, как и во многих других квартирах активистов, политиков и журналистов Нижнего Новгорода. Вероятнее всего — в рамках подготовки в масштабному уголовному делу.
Я не знал ее, но должен был познакомиться на нашем Фестивале локальных медиа, куда Ирина планировала поехать. Вчера она попросила удалить ее из беседы в телеграме, потому что у нее изъяли технику. Я удалил и подумал: обычное дело, ничего, через неделю, когда технику вернут, добавлю обратно.
Здесь не может быть двояких трактовок: в случившемся виновато путинское государство. И оправданий для него нет.
Умерла Ирина Славина, главный редактор издания Koza.Press. Она подожгла себя около здания МВД в Нижнем Новгороде. Перед этим на своей странице в фейсбуке она написала: «В моей смерти прошу винить Российскую Федерацию». Вчера в ее квартире прошел обыск, как и во многих других квартирах активистов, политиков и журналистов Нижнего Новгорода. Вероятнее всего — в рамках подготовки в масштабному уголовному делу.
Я не знал ее, но должен был познакомиться на нашем Фестивале локальных медиа, куда Ирина планировала поехать. Вчера она попросила удалить ее из беседы в телеграме, потому что у нее изъяли технику. Я удалил и подумал: обычное дело, ничего, через неделю, когда технику вернут, добавлю обратно.
Здесь не может быть двояких трактовок: в случившемся виновато путинское государство. И оправданий для него нет.
Связано ли сегодняшнее самосожжение мужчины в Санкт-Петербурге с самосожжением Ирины Славиной?
Anonymous Poll
70%
Да
22%
Нет
8%
Свой вариант в чат
Отвлекаться на Важные истории
Если бы меня спросили, за каким медиа нужно, как говорится, следить, то я бы не раздумывая назвал «Важные истории». Потому что они задают высокую планку расследовательской и журналистской деятельности. Их хочется читать и, что важнее, дочитывать. С ними хочется спорить, в конце концов.
А еще у них есть ютуб. Вчера на нем вышел один из важнейших за последнее время репортажей, выделяющийся даже на фоне того многообразия, которое нам сейчас предлагают «рекомендации». Называется репортаж так: «Почему русская деревня голосует за Путина».
Если вы, как и я, городской житель, которому интересна жизнь в России, то бегите смотреть. Это того стоит.
Если бы меня спросили, за каким медиа нужно, как говорится, следить, то я бы не раздумывая назвал «Важные истории». Потому что они задают высокую планку расследовательской и журналистской деятельности. Их хочется читать и, что важнее, дочитывать. С ними хочется спорить, в конце концов.
А еще у них есть ютуб. Вчера на нем вышел один из важнейших за последнее время репортажей, выделяющийся даже на фоне того многообразия, которое нам сейчас предлагают «рекомендации». Называется репортаж так: «Почему русская деревня голосует за Путина».
Если вы, как и я, городской житель, которому интересна жизнь в России, то бегите смотреть. Это того стоит.
👍1
Отвлекаться на последствия самоубийства Ирины Славиной
Поразительно сходство между риторикой некоторых представителей прогрессивной публики и апологетов режима. Одни говорят: «Зачем же было себя убивать? Мы бы собрали деньги, помогли. Выход есть всегда, но смерть — никогда не выход!», а другие им вторят: «В любом случае, уход из жизни — это уход от борьбы за свои права».
Причины, по которым эти люди говорят то, что говорят, разные. Первые боятся, потому что понимают: случившееся с Ириной Славиной — ужасный прецедент, показывающий, что любой, на кого давит режим, может сломаться. И в следующий раз сломаться могут они сами. Другие боятся последствий: как бы плохо они не учились в школе — те из них, кто служил в КГБ, помнят, к чему приводят самосожжения на примере событий в Литве.
Потому что самосожжение — какие бы причины у него ни были — это всегда нечто большее, чем самоубийство, которое само по себе поражает. Самосожжение — это крик души. В отличие от самоубийства, в котором есть что-то интимное, самосожжение — публичный акт, а записка или любое другое слово, оставленное после смерти — это уже не последние слова, а послание. Самосожжение Ирины Славиной не было политическим актом в том же смысле, что и самосожжение Ромаса Каланты: она ничего не требовала от путинского государства. Она только сказала: я больше не могу. И это предельный аргумент в споре «путинистов» и «оппозиции». Ему нечего противопоставить, кроме злополучной психиатрической экспертизы.
Поэтому отвратительнее всего — сходство описанных точек зрения. Обе заменяют политическое объяснение ситуации на психиатрическое: первые ждут результатов экспертизы для того, чтобы успокоиться и сказать себе: «со мной такого никогда не произойдет, я-то здоровый», а другие — для того, чтобы спасти себя от обвинений.
Причиной самоубийства, совершенного под политическим давлением, не могут быть особенности психики. Здесь нельзя путать правовой жаргон и судебную психиатрическую экспертизу с теми причинно-следственными связями, которые нас интересуют. Следствие выясняет причины, которые могут дать ответ на вопрос: нужно возбуждать уголовное дело или нет (оставим сейчас в стороне российские особенности). Нас же интересуют причины, далеко выходящие за пределы юридической терминологии: почему человек может решиться на самосожжение.
Единственным ответом на вопрос является этот: Ирину Славину довело до самоубийства путинское государство. И все самоубийства и самосожжения, которые еще произойдут, нужно оценивать не исходя из того, были ли у этого человека психические отклонения, а из того, находился ли он под политическим давлением.
Поразительно сходство между риторикой некоторых представителей прогрессивной публики и апологетов режима. Одни говорят: «Зачем же было себя убивать? Мы бы собрали деньги, помогли. Выход есть всегда, но смерть — никогда не выход!», а другие им вторят: «В любом случае, уход из жизни — это уход от борьбы за свои права».
Причины, по которым эти люди говорят то, что говорят, разные. Первые боятся, потому что понимают: случившееся с Ириной Славиной — ужасный прецедент, показывающий, что любой, на кого давит режим, может сломаться. И в следующий раз сломаться могут они сами. Другие боятся последствий: как бы плохо они не учились в школе — те из них, кто служил в КГБ, помнят, к чему приводят самосожжения на примере событий в Литве.
Потому что самосожжение — какие бы причины у него ни были — это всегда нечто большее, чем самоубийство, которое само по себе поражает. Самосожжение — это крик души. В отличие от самоубийства, в котором есть что-то интимное, самосожжение — публичный акт, а записка или любое другое слово, оставленное после смерти — это уже не последние слова, а послание. Самосожжение Ирины Славиной не было политическим актом в том же смысле, что и самосожжение Ромаса Каланты: она ничего не требовала от путинского государства. Она только сказала: я больше не могу. И это предельный аргумент в споре «путинистов» и «оппозиции». Ему нечего противопоставить, кроме злополучной психиатрической экспертизы.
Поэтому отвратительнее всего — сходство описанных точек зрения. Обе заменяют политическое объяснение ситуации на психиатрическое: первые ждут результатов экспертизы для того, чтобы успокоиться и сказать себе: «со мной такого никогда не произойдет, я-то здоровый», а другие — для того, чтобы спасти себя от обвинений.
Причиной самоубийства, совершенного под политическим давлением, не могут быть особенности психики. Здесь нельзя путать правовой жаргон и судебную психиатрическую экспертизу с теми причинно-следственными связями, которые нас интересуют. Следствие выясняет причины, которые могут дать ответ на вопрос: нужно возбуждать уголовное дело или нет (оставим сейчас в стороне российские особенности). Нас же интересуют причины, далеко выходящие за пределы юридической терминологии: почему человек может решиться на самосожжение.
Единственным ответом на вопрос является этот: Ирину Славину довело до самоубийства путинское государство. И все самоубийства и самосожжения, которые еще произойдут, нужно оценивать не исходя из того, были ли у этого человека психические отклонения, а из того, находился ли он под политическим давлением.
Отвлекаться на политические преследования
Сегодня я час постоял около здания суда, и суд не состоялся. Заседание должно было пройти по сфабрикованному делу против Юлии Галяминой. Приходите и вы в следующий раз, 3 ноября в 14:00 в Тверской суд — вдруг Юлю отпустят совсем? (скорее всего нет, но от нас зависит, дадут ей условный или реальный срок)
Сегодня я час постоял около здания суда, и суд не состоялся. Заседание должно было пройти по сфабрикованному делу против Юлии Галяминой. Приходите и вы в следующий раз, 3 ноября в 14:00 в Тверской суд — вдруг Юлю отпустят совсем? (скорее всего нет, но от нас зависит, дадут ей условный или реальный срок)
Отвлекаться на российскую судебную систему.
Долго не отвлекался, спасибо, что вы еще здесь.
Дела о доведении до самоубийства Ирины Славиной не будет. Следственный комитет «не усмотрел» для этого «объективные данные». Кроме того, по результатам посмертной экспертизы Славина «с высокой степенью вероятности обнаруживала признаки психического расстройства».
Как и ожидалось, вместо расследования СК выкатил диагноз. Ситуация предсказуемая, но от этого не менее ужасная.
Не менее циничным является то, что отказался возбуждать дело тот же самый отдел СК и даже следователь, который до этого проводил обыски у Славиной в квартире. Постоянные обыски, по мнению адвокатов, и стали причиной самоубийства журналистки. Это еще раз показывает несостоятельность современного устройства российской судебной системы и необходимость его изменения.
Например, четкое разграничение ведения региональных и федеральных СК могло бы дать гражданам возможность обратиться в федеральный орган для расследования деятельности регионального. В существующей системе действия СК оказываются абсолютно неподконтрольными обществу.
О минусах работы СК в России говорят многие, причем не обязательно применительно к доследственным действиям, таким как обыск. Например, Марина Литвинович отмечает, что, будучи формально независимым органом, фактически СК часто выступает на стороне обвинения: предлагает обвиняемому более мягкую меру пресечения в обмен на признательные показания или не приобщает к делу документы от адвокатов. Таким образом, формально независимый орган становится органом обвинительным, причем досудебно.
А может, лучшим решением будет вовсе упразднить СК и слить его с прокуратурой?
Долго не отвлекался, спасибо, что вы еще здесь.
Дела о доведении до самоубийства Ирины Славиной не будет. Следственный комитет «не усмотрел» для этого «объективные данные». Кроме того, по результатам посмертной экспертизы Славина «с высокой степенью вероятности обнаруживала признаки психического расстройства».
Как и ожидалось, вместо расследования СК выкатил диагноз. Ситуация предсказуемая, но от этого не менее ужасная.
Не менее циничным является то, что отказался возбуждать дело тот же самый отдел СК и даже следователь, который до этого проводил обыски у Славиной в квартире. Постоянные обыски, по мнению адвокатов, и стали причиной самоубийства журналистки. Это еще раз показывает несостоятельность современного устройства российской судебной системы и необходимость его изменения.
Например, четкое разграничение ведения региональных и федеральных СК могло бы дать гражданам возможность обратиться в федеральный орган для расследования деятельности регионального. В существующей системе действия СК оказываются абсолютно неподконтрольными обществу.
О минусах работы СК в России говорят многие, причем не обязательно применительно к доследственным действиям, таким как обыск. Например, Марина Литвинович отмечает, что, будучи формально независимым органом, фактически СК часто выступает на стороне обвинения: предлагает обвиняемому более мягкую меру пресечения в обмен на признательные показания или не приобщает к делу документы от адвокатов. Таким образом, формально независимый орган становится органом обвинительным, причем досудебно.
А может, лучшим решением будет вовсе упразднить СК и слить его с прокуратурой?
Отвлекаться на помощь людям.
Мало кто помнит, но весной 2020 года, когда пандемия воспринималась еще как временное, а не постоянное явление, Путин подписал указ о выплатах семьям с детьми младше 16 лет. Напомню, что по Трудовому кодексу человек может идти работать уже с 16 лет, так как в этом возрасте наступает частичная трудоспособность. По логике Законодателя получается, что если семье с ребенком или детьми 16-17 лет не хватает денег, она должна отправить ребёнка на заработки.
Такой подход говорит о том, что восприятие государством детства смещается в сторону от современного (ребенок — развивающаяся личность, ему необходимо свободное время и время на обучение для полноценного развития) к нововременному (ребенок — менее сильный взрослый, который может и должен работать, но в меньших объемах, чтобы дожить до пика физической силы).
Чтобы эта трансформация отношения к детям не прошла незаметной, а также для того, чтобы добиться справедливости для семей, мы с командой Юлии Галяминой решили подать иск против Путина. В процессе к нему присоединились более ста семей, а мы уже дошли до Верховного суда. В случае отказа в удовлетворении иска мы не собираемся останавливаться, а будем дальше бороться с этой ситуацией.
Сегодня на Таких делах вышла статья про смелых людей, которые подали иск вместе с нами. Они рассказывают о жизни семей с детьми, которым, по мнению государства, уже пора работать. Почитайте.
Мало кто помнит, но весной 2020 года, когда пандемия воспринималась еще как временное, а не постоянное явление, Путин подписал указ о выплатах семьям с детьми младше 16 лет. Напомню, что по Трудовому кодексу человек может идти работать уже с 16 лет, так как в этом возрасте наступает частичная трудоспособность. По логике Законодателя получается, что если семье с ребенком или детьми 16-17 лет не хватает денег, она должна отправить ребёнка на заработки.
Такой подход говорит о том, что восприятие государством детства смещается в сторону от современного (ребенок — развивающаяся личность, ему необходимо свободное время и время на обучение для полноценного развития) к нововременному (ребенок — менее сильный взрослый, который может и должен работать, но в меньших объемах, чтобы дожить до пика физической силы).
Чтобы эта трансформация отношения к детям не прошла незаметной, а также для того, чтобы добиться справедливости для семей, мы с командой Юлии Галяминой решили подать иск против Путина. В процессе к нему присоединились более ста семей, а мы уже дошли до Верховного суда. В случае отказа в удовлетворении иска мы не собираемся останавливаться, а будем дальше бороться с этой ситуацией.
Сегодня на Таких делах вышла статья про смелых людей, которые подали иск вместе с нами. Они рассказывают о жизни семей с детьми, которым, по мнению государства, уже пора работать. Почитайте.
Львов, прекрати сейчас же! pinned «Когда-то так говорила моя учительница, когда я отвлекался на уроке. Меня зовут Илья, и у меня довольно странная жизнь. Я в академическом отпуске на Философском факультете МГУ, вечером и ночью организую дебаты в баре, а большую часть времени руковожу проектами…»
Отвлекаться на финансирование оппозиции.
На прошлой неделеубогие, больные и спортсмены Государственная Дума РФ снова взялась за работу. Она решила напалмом пройтись по и без того бедствующей росийской оппозиции. По их задумке:
1. Гражданин должен быть признан иностранным агентом и врагом родины номер один, если ему задонатили из-за пределов России;
2. Иностранные некоммерческие организации должны будут согласовывать программу своих публичных мероприятий с Министерством юстиции;
3. Даже если организация не будет зарегистрирована как юридическое лицо (например, дискуссионный клуб, в который вы ходите по средам), ее все равно смогут обязать отчитываться об источниках своего финансирования;
4. Любая просветительская и образовательная деятельность будет требовать согласования с чиновниками.
И многое, многое другое. Все ради суверенной России.
Не знаю, открою я вам тайну или нет, но многие проекты, которые можно условно назвать «оппозиционными», действительно финансируются из-за рубежа. Осталось разобраться, правда ли это может нарушить суверенитет России.
Для начала необходимо выяснить, как работает такое финансирование. Оно происходит через фонды, связанные либо с политическими партиями стран, либо напрямую с государственным бюджетом стран. Существуют также частные фонды, как фонд Сороса. О них мы поговорим отдельно позже.
Для получения финансирования в любом фонде, вне зависимости от источников его финансирования, необходимо написать проектную заявку, где развернуто описать идею и способ ее реализации. В случае, если эта заявка будет одобрена советом директоров фонда, человеку выдадут деньги, а он в определенный срок будет обязан реализовать свою задумку. В конце отчетного периода человек пишет отчет: смог ли он достичь поставленной цели, смог ли его проект решить какие-то проблемы. Возможно, человек подает следующую заявку, чтобы продолжать реализовывать идею. Фонд же снова решает, хочет ли он продолжать сотрудничество с этим человеком.
Фонд отправляет отчеты о проделанной работе и потраченных деньгах людям, взносы которых составляют основную часть бюджета. За тем, чтобы деньги тратились правильно и не воровались, следят журналисты, прокуратура сразу нескольких стран, граждане и независимые организации, сторонники партий и особенно их противники. Таким образом, в грантовой заявке никак не может значиться целью «Оранжевая революция в России». Слишком рискованно также выделить деньги на «все хорошее и против всего плохого», а потратить на «оранжевую революцию»: каждый пункт отчета подкрепляется соответствующим документом. Надеюсь, миф о том, что западные фонды дают деньги на свержение Путина я немного развеял.
Однако остается другой вопрос: могут ли нарушить суверенитет России проекты, ставящие целью археологические раскопки, работу с архивами, сексуальное просвещение, равноправие, etc? Об этом поговорим дальше.
На прошлой неделе
1. Гражданин должен быть признан иностранным агентом и врагом родины номер один, если ему задонатили из-за пределов России;
2. Иностранные некоммерческие организации должны будут согласовывать программу своих публичных мероприятий с Министерством юстиции;
3. Даже если организация не будет зарегистрирована как юридическое лицо (например, дискуссионный клуб, в который вы ходите по средам), ее все равно смогут обязать отчитываться об источниках своего финансирования;
4. Любая просветительская и образовательная деятельность будет требовать согласования с чиновниками.
И многое, многое другое. Все ради суверенной России.
Не знаю, открою я вам тайну или нет, но многие проекты, которые можно условно назвать «оппозиционными», действительно финансируются из-за рубежа. Осталось разобраться, правда ли это может нарушить суверенитет России.
Для начала необходимо выяснить, как работает такое финансирование. Оно происходит через фонды, связанные либо с политическими партиями стран, либо напрямую с государственным бюджетом стран. Существуют также частные фонды, как фонд Сороса. О них мы поговорим отдельно позже.
Для получения финансирования в любом фонде, вне зависимости от источников его финансирования, необходимо написать проектную заявку, где развернуто описать идею и способ ее реализации. В случае, если эта заявка будет одобрена советом директоров фонда, человеку выдадут деньги, а он в определенный срок будет обязан реализовать свою задумку. В конце отчетного периода человек пишет отчет: смог ли он достичь поставленной цели, смог ли его проект решить какие-то проблемы. Возможно, человек подает следующую заявку, чтобы продолжать реализовывать идею. Фонд же снова решает, хочет ли он продолжать сотрудничество с этим человеком.
Фонд отправляет отчеты о проделанной работе и потраченных деньгах людям, взносы которых составляют основную часть бюджета. За тем, чтобы деньги тратились правильно и не воровались, следят журналисты, прокуратура сразу нескольких стран, граждане и независимые организации, сторонники партий и особенно их противники. Таким образом, в грантовой заявке никак не может значиться целью «Оранжевая революция в России». Слишком рискованно также выделить деньги на «все хорошее и против всего плохого», а потратить на «оранжевую революцию»: каждый пункт отчета подкрепляется соответствующим документом. Надеюсь, миф о том, что западные фонды дают деньги на свержение Путина я немного развеял.
Однако остается другой вопрос: могут ли нарушить суверенитет России проекты, ставящие целью археологические раскопки, работу с архивами, сексуальное просвещение, равноправие, etc? Об этом поговорим дальше.