Кстати, эта новость прошла довольно незамеченной, но, несколько отвлекаясь от экономической повестки, хотел сказать: вы слышали, что умер Дэвид Линч?

https://www.nber.org/system/files/working_papers/w32450/w32450.pdf

«Данная статья оценивает, что макроэкономический ущерб от изменения климата на порядок выше, чем считалось ранее. Используя естественную вариацию глобальных температур, мы обнаруживаем, что потепление на 1°C снижает мировой ВВП более чем на 20% в долгосрочной перспективе. Глобальная температура сильно коррелирует с экстремальными климатическими событиями — в отличие от температуры на уровне отдельных стран, использовавшейся в предшествующих работах, — что объясняет нашу более высокую оценку. На основе этих данных мы оцениваем функции ущерба в рамках неоклассической модели роста. Потепление в сценарии business-as-usual влечёт за собой потери благосостояния в приведённой стоимости свыше 30%, а социальные издержки углерода (Social Cost of Carbon) превышают $1 200 за тонну. Масштаб этих последствий свидетельствует о том, что односторонняя политика декарбонизации экономически оправдана для крупных стран, таких как США.»

И вот это еще:

https://www.nber.org/system/files/working_papers/w34459/w34459.pdf

«Данная статья исследует последствия решения Великобритании о выходе из Европейского союза (Брекзит) в 2016 году. Используя данные почти за десятилетие с момента референдума, мы совмещаем симуляции на основе макроданных с оценками, полученными из микроданных, собранных в рамках нашего опроса Decision Maker Panel. Эти оценки свидетельствуют о том, что к 2025 году Брекзит снизил ВВП Великобритании на 6–8%, причём негативный эффект накапливался постепенно. По нашим оценкам, инвестиции сократились на 12–18%, занятость — на 3–4%, и производительность — на 3–4%. Столь значительные негативные последствия обусловлены сочетанием повышенной неопределённости, сниженного спроса, отвлечения управленческих ресурсов и усиления неэффективного распределения ресурсов вследствие затянувшегося процесса Брекзита.»

Устоявшаяся ортодоксия: денежная политика влияет на реальную экономику только в краткосрочной перспективе, в долгосрочной перспективе она нейтральна по отношению к реальной экономике.

В долгосрочной перспективе она определяет инфляцию (инфляция связана с ростом цен, т.е. с номинальными величинами, а не реальными), но не такие вещи экономический рост.

Нельзя сказать, чтобы эта ортодоксия развалилась или что-то в этом роде; это определенно не так. Но постепенной эрозии она подвергается. Все больше исследований о том, как денежная политика влияет на реальные величины в долгосрочной перспективе. В частности, ЦБ влияют на долгосрочный экономический рост. Еще двадцать лет назад таких исследований практически не было.

Самая смешная новость прошедшей недели — В Госдуме снова обсуждали демографию порвали три баяна, и на этот раз выяснилось, что главный барьер между Россией и ростом рождаемости — это порносайты. Зампред комитета по защите семьи (от кого, интересно?..) Татьяна Буцкая предложила закрыть к ним доступ зумерам без детей, потому что, по ее мнению, иначе ‘тот самый сперматозоид никогда не соединится с той самой яйцеклеткой’ — прямая цитата. Вообще над абсурдностью инфоповодов Госдумы рыдал бы даже покойный Дэвид Линч, ему их стандартного уровня сюрреалистического фарса ни разу не удалось достичь.

Особенно трогательно, что этот рецепт предлагается в ответ на вопрос о рождаемости именно среди зумеров. Поколению, чья ранняя юность пришлась на ковид, а затем войну, инфляцию и обрушение ощущения будущего, предлагается, видимо, поверить, что проблема заключается в порносайтах, отвлекающих их от правильного, одобренного государством секса. Не в недоступности жилья, не в нестабильности доходов, не в размытых карьерных перспективах, не в общем фоне тревоги и неопределенности, не в деградации дейтинга и социальных связей, а в том, что юношество порно смотрит.

Подобные инициативы помимо всего прочего снова и снова нормализуют идею условности базовых прав. Доступ к ресурсам и личные дела предлагается увязывать с репродуктивным статусом, как будто речь идет о поощрении за хорошее поведение. Взрослый человек без детей в этой логике оказывается временно неполноценным субъектом, которому можно чего-то не давать, пока он не оправдает ожидания государства.

И, конечно, есть еще техническая сторона вопроса, которая делает происходящее особенно смешным. Речь идет о зумерах, а не о бабушках с вайбером, и предположение, что они не смогут обойти очередную блокировку, выглядит как признание полного непонимания собственной аудитории. Зумеры выросли в интернете, умеют пользоваться VPN, зеркалами, находить обходные решения быстрее, чем власть успевает выпускать новые запреты.

Как говорил мой любимый персонаж детства доктор Кокс (я хоть и тот самый не желающий размножаться зумер, но сериал "Клиника" по MTV застала): если из интернета убрать порно, там останется лишь один сайт с названием "Верните порно".

Устоявшийся типаж «Я просто комик, и вот мое эссе о международной политике.» пополнился новым, масковско-твиттерским: «Я просто венчурный инвестор.» Это такой удивительный венчурный инвестор, который, будучи венчурным инвестором (а это не работа с 9 до 6 прямо скажем), каждый день строчит полотна на 2-3 страницы А4 о крахе Европы, гении Трампа, раю в Китае и проч., и проч. Интересные венчура пошли такие, даже как будто и не венчура.

Беркли объявили нежелательным университетом, а я думаю о том, какая всегда была сильная разница в подходе к образованию за рубежом между РФ и Китаем. И то, и другое — авторитарные государства. И то, и другое — проводят антизападную политику. В общем много такого общего, что, казалось, должно было объяснять определенное отношение к западным университетам, негативное. Но не тут-то было: много десятилетий Китай активно поддерживал своих студентов, помогал уехать учиться, финансировал, упрощал доступ и т.д. В то же время в РФ до какого-то момента максимум не мешали (но и не помогали), а с какого-то стали просто мешать уехать учиться. Это довольно поразительная разница, поскольку ни к какой демократии и либерализму и другим таким словам она не сводится. Китай прекрасно форсировал обучение своих граждан на западе, не разделяя ни одну ценность, ни другую.

Два ангела городского жителя:

Тот, что справа: займись работой, семьей, друзьями, спортом.
Тот, что слева: ну заведи, ну заведи подкаст.

Клод это аспирант (возможно, а возможно и нет).

Нефть.

В экономической публицистике довольно много лет существуют два кластера, две школы мысли, которые я разделил бы следующим образом. Есть те, кто считают, что цены на нефть долгосрочно снизятся из-за того, что ее производство будет дерегулировано. Вырастет предложение, цены упадут. Другая школа исходит из того, что долгосрочно цены снизятся из-за зеленого перехода на более чистые источники энергии. Снизится спрос на нефть, цены упадут. Исходя из модели спроса и предложения, в абстракции, обе логики имеют смысл. Но если их приземлить к какой-то осязаемой реальности, то уже довольно давно понятно, что логика предложения звучит менее убедительно, чем логика спроса. Проблема в том, что производство нефти постоянно сталкивается с кризисами. Это специфический ресурсный рынок, сильно зависящий от политики в нескольких конкретных странах. В каждом отдельном случае шок цены на нефть — это случайность. Однако, оборачиваясь назад, можно видеть, что хотя каждый отдельный шок мало предсказуем, сам факт регулярного столкновения отрасли с шоками достаточно предсказуем и устойчив. Это рынок, который постоянно трясет. Поэтому устойчивое снижение цен на нефть, как мне кажется, будет достигнуто со стороны спроса. То есть, в результате зеленого перехода. Это трудный, дорогой и тернистый путь, и может он не увенчается успехом (хотя глобальная экономика и прошла по нему уже гораздо дальше, чем ожидали скептики, что добавляет оптимизма). Но этот путь, если он будет пройден, — надежный.

«Я не рассматриваю Кейнса прежде всего как экономиста — скорее, я вижу в нём британского эстета-рационалиста, который занимался экономикой в свободное время, и, к счастью, свободного времени у него было предостаточно. То, что он до сих пор остаётся претендентом на звание величайшего из всех, свидетельствует о его таланте и блеске. Сам Бертран Рассел — человек далеко не заурядный — говорил о Кейнсе: «…самый острый и ясный ум, который я когда-либо встречал. Когда я спорил с ним, я чувствовал, что рискую жизнью, и редко выходил из этих споров, не ощущая себя немного глупцом…» Роберт Скидельски, главный биограф Кейнса, отмечал: «Кейнс был одним из тех редких людей, которые способны одновременно мыслить и действовать на высочайшем уровне».

Кейнс — тот претендент на звание величайшего, в чьём обществе я больше всего хотел бы оказаться. Его близкие друзья считали его исключительно обаятельным человеком; он со страстью следил за событиями реального мира, обладал превосходным художественным вкусом и удивительно тонким эстетическим чутьём, был блестящим собеседником, глубоко размышлял о природе прогресса и готов был бесконечно спорить об идеях. Он казался многогранным человеком — в отличие от Милтона Фридмана — и открытым, живым в сравнении с чопорностью и духом «старого режима», которым веяло от Хайека. Не думаю, что меня оттолкнула бы кажущаяся высокомерность или пренебрежительность по отношению к умам попроще. Если это была бы цена общения с Кейнсом — что ж, я готов её заплатить! Я понимаю, что Кейнс был из тех людей, кто называл Бертрана Рассела «Берти», а своего близкого друга Дэвида Гарнетта — «Банни», в том числе в печатных текстах. Таковы грехи ушедших времён. […]

Следует прояснить: я считаю бисексуальность Кейнса и его живой интерес к однополым отношениям существенной причиной того, что делало его столь незаурядным, — именно это давало ему столь острую способность улавливать иные, непривычные точки зрения. Его жизнь не была жизнью традиционного викторианца, и невозможно представить его пишущим автобиографию под названием «Двое счастливчиков». Скорее подошло бы что-то вроде «Один человек и череда его странствий». Он и его более поздняя жена Лидия Лопухова, знаменитая русская балерина, судя по всему, были близки, однако я воспринимаю Кейнса как человека, шедшего собственным путём, — и в этом смысле среди других главных претендентов на звание величайшего лишь Адам Смит составил бы ему компанию. […]

Впоследствии Кейнсу пришлось отказаться от пацифизма — под давлением нацизма, — однако именно в тех немногих страницах я нахожу наиболее ясное изложение его видения и главных симпатий во всём его творческом наследии. Если вы хотите понять «Общую теорию» и остальной корпус работ Кейнса, представьте их как попытку заполнить пробелы, чтобы широкое видение [Кейнса] могло воплотиться в жизнь, и создать политический и экономико-политический механизм, способный удержать его на верном курсе. Вот в чём состояла суть Кейнса, и именно поэтому я делаю такой акцент на его более широкой социальной и политической мысли. Экономика была своего рода деталью. [...]

Как это нередко бывало, лучше всех Кейнса понял Йозеф Шумпетер: «На тех страницах «Экономических последствий мира» (1919) мы не найдём ничего из теоретического аппарата «Общей теории» (1936). Но мы найдём там целиком всё видение социальной и экономической реальности, техническим дополнением к которому этот аппарат и является. «Общая теория» — это конечный результат долгой борьбы за то, чтобы сделать это видение нашей эпохи аналитически операциональным.»

https://mercatusgoat.s3.amazonaws.com/GOAT_Who-is-the-Greatest-Economist-of-all-time_Tyler-Cowen.pdf