*The Almighty Dollar*
Tyler Cowen

The author is Brendan Greeley, and the subtitle is 500 Years of the World’s Most Powerful Money.  A very well-timed book, excellent on the history of the dollar as it spans the centuries, I was happy to write a blurb for it.The post *The Almighty Dollar* appeared first on Marginal REVOLUTION.MediaMedia Media Media Media Media Media MediaRelated StoriesMy Conversation with Andrew Ross SorkinWhat should I ask Paul Gillingham?What should I ask Joel Mokyr? 

via Marginal Revolution https://bit.ly/4rLByTs

В whatsapp’е тоже есть каналы, и это какая-то послемысль, их особенно подробно не ведут даже информационные агентства и газеты. Но нельзя и сказать, что англоязычной телеги не существует. Англоязычная телега — это дискорд.

Ходил сегодня в книжный (как и вчера, как и позавчера…), а там столы бестселлеров усыпаны книгами про ИИ. Я их не читал и, честно говоря, не стал бы читать на текущем этапе. Если речь об истории дисциплины, то это очень интересно, но судя по обложкам — там предсказания, прогнозы, мы умрем, мы расцветем. Какие могут быть прогнозы в этой ситуации? (Опять же, если речь идет о техническом прогнозе некоторого параметра, который нужно сформировать внутри компании для ее стратегии, то это можно понять. Но это штука локализированная.) Прогнозы на уровне общества. Ни один автор такой книги не может знать, умрем мы все, расцветем или что-то среднее. Ex post кто-то окажется прав просто потому, что есть ассортимент мнений, чье-нибудь да окажется верным. Но это мало говорит о прогнозной силе исходя из сегодня. В этом свете читать книгу про то, к какому макро-будущему выведет ИИ, может показаться странным занятием. Но это именно бестселлеры. Почему? Я думаю, что дело в страхе. По обществу разлит страх перед переменами, к которым приведет ИИ. Отсюда желание узнать, пусть у гуру, пусть у излишне уверенного в себе ученого, пусть и просто у шарлатана — что будет? У меня плохие новости. Придется с этим страхом жить, у кого он есть, потому что из сегодня его никак не развеять. Кто-то должен написать эссе: изучить, чем похож и чем не похож этот страх сегодняшний на боязнь атомной войны в середине того века. Это эссе я бы прочитал.

Слово «луддиты» звучит все чаще, потому что все чаще звучит словосочетание «искусственный интеллект». Как вы помните, луддиты — это участники рабочего движения в Англии в начале XIX века. Они протестовали против внедрения промышленных машин, уничтожая станки и оборудование на фабриках, в надежде сохранить свои рабочие места.

Экономисты, как правило, используют это слово в том смысле, что борьба эта бессмысленна, новая технология все равно победит старые, а луддиты — это люди, которые борются с будущим, причем борьба их лишена смысла. С точки зрения экономической эффективности, исторически это было так. Борьба луддитов была бессмысленной, а победила промышленность.

Этот взгляд, тем не менее, просто берет в скобки социальные процессы, сопровождавшие трансформацию экономики из аграрной в промышленную. Революции, национализм, войны — все это сопровождало те экономические процессы. Макровзгляд, в котором борьба группы людей обречена, совершенно не учитывает жертвы и последствия самого процесса перехода. Оттого, что он экономически неизбежен, ни жарко, ни холодно.

Теперь подумаем про ИИ. Наверное, ИИ «победит». Наверное, борьба многих людей за сохранение старых рабочих мест окажется неудачной. Что с этого знания? Вы придете в гости к человеку, который теряет заработок, и скажете ему или ей: успокойся, ты все равно проиграешь. Он/а перестанет бороться за свой заработок, за свою жизнь? Я так не думаю. Будет происходить трансформация. Какие новые идеологии возникнут в параллель с развивающимся ИИ? Сколь болезненным будет переход? Сколько войн, миграций и прочего будет? От всех этих вопросов «луддитами» не отмахнёшься.

Экономистов интересуют равновесия. Равновесие до ИИ. Равновесие после ИИ. Но как пройдет путешествие от одного равновесия к другому? И будем ли мы тут еще, если по пути станет горячо. Вот в чем вопрос.

В современных школах как правило преподают тригонометрию, но не основы статистики. Прямо скажем, это медвежья услуга. Ничего плохого в тригонометрии нет, и абстрактное мышление развивать необходимо. Но выпускать из школы людей, которые неизбежно столкнутся с миром финансов, медицины и политики, не готовыми обсуждать их в подходящих статистических терминах, значит заранее ставить их в невыгодную позицию (а тех, кто это позже выучит в университете — в привилегированную).

UPD.: Пишут, что во многих школах статистику преподают.

Запоминающийся факт: расходы государства Великобритания на здравоохранение в год примерно равны всему ВВП Португалии.

Умер Дэн Симмонс, автор хорошей беллетристики. Он написал «Террор» про экспедицию Франклина в Арктику в 1840-х (есть сериал, хороший). Он написал «Друда»: повествование ведется от имени Уилки Коллинза, который рассказывает о последнем годе жизни Диккенса. Друд здесь (в отличие от Эдвина Друда) является в виде странного, страшного существа. И он написал «Пятое сердце»: роман, в котором писатель Генри Джеймс гуляет по Лондону, депрессует, хочет покончить с собой, но внезапно встречает на улице Шерлока Холмса и отправляется в приключение. Холмс, будучи гениальным детективом, подозревает, что он вымышленный персонаж. Из этого краткого списка (ведь есть еще Гиперион!) видно, какой замечательной, свободной фантазией он обладал. Много переведено на русский.

Из-за развития ИИ часть исключительно интеллектуальной продукции станет зависеть от капитала. Скажем, матфизика или доказательство математических теорем. До ИИ инвестиции для этого занятия: листок бумаги, карандаш. После ИИ: листок бумаги, карандаш и мозги ИИ. Причина зависимости от капитала в дополнительных мозгах. Прежде люди пользовались своими (и еще мозгами коллег, конечно). Теперь это, как минимум, свои мозги +1, где плюс один зависит от доступности энергии, дата центров, чипов Nvidia и так далее. «Исключительно интеллектуальная», чистая-абстрактная продукция уходит в мир больших инвестиций.

Кстати, эта новость прошла довольно незамеченной, но, несколько отвлекаясь от экономической повестки, хотел сказать: вы слышали, что умер Дэвид Линч?

https://www.nber.org/system/files/working_papers/w32450/w32450.pdf

«Данная статья оценивает, что макроэкономический ущерб от изменения климата на порядок выше, чем считалось ранее. Используя естественную вариацию глобальных температур, мы обнаруживаем, что потепление на 1°C снижает мировой ВВП более чем на 20% в долгосрочной перспективе. Глобальная температура сильно коррелирует с экстремальными климатическими событиями — в отличие от температуры на уровне отдельных стран, использовавшейся в предшествующих работах, — что объясняет нашу более высокую оценку. На основе этих данных мы оцениваем функции ущерба в рамках неоклассической модели роста. Потепление в сценарии business-as-usual влечёт за собой потери благосостояния в приведённой стоимости свыше 30%, а социальные издержки углерода (Social Cost of Carbon) превышают $1 200 за тонну. Масштаб этих последствий свидетельствует о том, что односторонняя политика декарбонизации экономически оправдана для крупных стран, таких как США.»

И вот это еще:

https://www.nber.org/system/files/working_papers/w34459/w34459.pdf

«Данная статья исследует последствия решения Великобритании о выходе из Европейского союза (Брекзит) в 2016 году. Используя данные почти за десятилетие с момента референдума, мы совмещаем симуляции на основе макроданных с оценками, полученными из микроданных, собранных в рамках нашего опроса Decision Maker Panel. Эти оценки свидетельствуют о том, что к 2025 году Брекзит снизил ВВП Великобритании на 6–8%, причём негативный эффект накапливался постепенно. По нашим оценкам, инвестиции сократились на 12–18%, занятость — на 3–4%, и производительность — на 3–4%. Столь значительные негативные последствия обусловлены сочетанием повышенной неопределённости, сниженного спроса, отвлечения управленческих ресурсов и усиления неэффективного распределения ресурсов вследствие затянувшегося процесса Брекзита.»

Устоявшаяся ортодоксия: денежная политика влияет на реальную экономику только в краткосрочной перспективе, в долгосрочной перспективе она нейтральна по отношению к реальной экономике.

В долгосрочной перспективе она определяет инфляцию (инфляция связана с ростом цен, т.е. с номинальными величинами, а не реальными), но не такие вещи экономический рост.

Нельзя сказать, чтобы эта ортодоксия развалилась или что-то в этом роде; это определенно не так. Но постепенной эрозии она подвергается. Все больше исследований о том, как денежная политика влияет на реальные величины в долгосрочной перспективе. В частности, ЦБ влияют на долгосрочный экономический рост. Еще двадцать лет назад таких исследований практически не было.

Самая смешная новость прошедшей недели — В Госдуме снова обсуждали демографию порвали три баяна, и на этот раз выяснилось, что главный барьер между Россией и ростом рождаемости — это порносайты. Зампред комитета по защите семьи (от кого, интересно?..) Татьяна Буцкая предложила закрыть к ним доступ зумерам без детей, потому что, по ее мнению, иначе ‘тот самый сперматозоид никогда не соединится с той самой яйцеклеткой’ — прямая цитата. Вообще над абсурдностью инфоповодов Госдумы рыдал бы даже покойный Дэвид Линч, ему их стандартного уровня сюрреалистического фарса ни разу не удалось достичь.

Особенно трогательно, что этот рецепт предлагается в ответ на вопрос о рождаемости именно среди зумеров. Поколению, чья ранняя юность пришлась на ковид, а затем войну, инфляцию и обрушение ощущения будущего, предлагается, видимо, поверить, что проблема заключается в порносайтах, отвлекающих их от правильного, одобренного государством секса. Не в недоступности жилья, не в нестабильности доходов, не в размытых карьерных перспективах, не в общем фоне тревоги и неопределенности, не в деградации дейтинга и социальных связей, а в том, что юношество порно смотрит.

Подобные инициативы помимо всего прочего снова и снова нормализуют идею условности базовых прав. Доступ к ресурсам и личные дела предлагается увязывать с репродуктивным статусом, как будто речь идет о поощрении за хорошее поведение. Взрослый человек без детей в этой логике оказывается временно неполноценным субъектом, которому можно чего-то не давать, пока он не оправдает ожидания государства.

И, конечно, есть еще техническая сторона вопроса, которая делает происходящее особенно смешным. Речь идет о зумерах, а не о бабушках с вайбером, и предположение, что они не смогут обойти очередную блокировку, выглядит как признание полного непонимания собственной аудитории. Зумеры выросли в интернете, умеют пользоваться VPN, зеркалами, находить обходные решения быстрее, чем власть успевает выпускать новые запреты.

Как говорил мой любимый персонаж детства доктор Кокс (я хоть и тот самый не желающий размножаться зумер, но сериал "Клиника" по MTV застала): если из интернета убрать порно, там останется лишь один сайт с названием "Верните порно".

Устоявшийся типаж «Я просто комик, и вот мое эссе о международной политике.» пополнился новым, масковско-твиттерским: «Я просто венчурный инвестор.» Это такой удивительный венчурный инвестор, который, будучи венчурным инвестором (а это не работа с 9 до 6 прямо скажем), каждый день строчит полотна на 2-3 страницы А4 о крахе Европы, гении Трампа, раю в Китае и проч., и проч. Интересные венчура пошли такие, даже как будто и не венчура.

Беркли объявили нежелательным университетом, а я думаю о том, какая всегда была сильная разница в подходе к образованию за рубежом между РФ и Китаем. И то, и другое — авторитарные государства. И то, и другое — проводят антизападную политику. В общем много такого общего, что, казалось, должно было объяснять определенное отношение к западным университетам, негативное. Но не тут-то было: много десятилетий Китай активно поддерживал своих студентов, помогал уехать учиться, финансировал, упрощал доступ и т.д. В то же время в РФ до какого-то момента максимум не мешали (но и не помогали), а с какого-то стали просто мешать уехать учиться. Это довольно поразительная разница, поскольку ни к какой демократии и либерализму и другим таким словам она не сводится. Китай прекрасно форсировал обучение своих граждан на западе, не разделяя ни одну ценность, ни другую.

Два ангела городского жителя:

Тот, что справа: займись работой, семьей, друзьями, спортом.
Тот, что слева: ну заведи, ну заведи подкаст.

Клод это аспирант (возможно, а возможно и нет).

Нефть.

В экономической публицистике довольно много лет существуют два кластера, две школы мысли, которые я разделил бы следующим образом. Есть те, кто считают, что цены на нефть долгосрочно снизятся из-за того, что ее производство будет дерегулировано. Вырастет предложение, цены упадут. Другая школа исходит из того, что долгосрочно цены снизятся из-за зеленого перехода на более чистые источники энергии. Снизится спрос на нефть, цены упадут. Исходя из модели спроса и предложения, в абстракции, обе логики имеют смысл. Но если их приземлить к какой-то осязаемой реальности, то уже довольно давно понятно, что логика предложения звучит менее убедительно, чем логика спроса. Проблема в том, что производство нефти постоянно сталкивается с кризисами. Это специфический ресурсный рынок, сильно зависящий от политики в нескольких конкретных странах. В каждом отдельном случае шок цены на нефть — это случайность. Однако, оборачиваясь назад, можно видеть, что хотя каждый отдельный шок мало предсказуем, сам факт регулярного столкновения отрасли с шоками достаточно предсказуем и устойчив. Это рынок, который постоянно трясет. Поэтому устойчивое снижение цен на нефть, как мне кажется, будет достигнуто со стороны спроса. То есть, в результате зеленого перехода. Это трудный, дорогой и тернистый путь, и может он не увенчается успехом (хотя глобальная экономика и прошла по нему уже гораздо дальше, чем ожидали скептики, что добавляет оптимизма). Но этот путь, если он будет пройден, — надежный.

«Я не рассматриваю Кейнса прежде всего как экономиста — скорее, я вижу в нём британского эстета-рационалиста, который занимался экономикой в свободное время, и, к счастью, свободного времени у него было предостаточно. То, что он до сих пор остаётся претендентом на звание величайшего из всех, свидетельствует о его таланте и блеске. Сам Бертран Рассел — человек далеко не заурядный — говорил о Кейнсе: «…самый острый и ясный ум, который я когда-либо встречал. Когда я спорил с ним, я чувствовал, что рискую жизнью, и редко выходил из этих споров, не ощущая себя немного глупцом…» Роберт Скидельски, главный биограф Кейнса, отмечал: «Кейнс был одним из тех редких людей, которые способны одновременно мыслить и действовать на высочайшем уровне».

Кейнс — тот претендент на звание величайшего, в чьём обществе я больше всего хотел бы оказаться. Его близкие друзья считали его исключительно обаятельным человеком; он со страстью следил за событиями реального мира, обладал превосходным художественным вкусом и удивительно тонким эстетическим чутьём, был блестящим собеседником, глубоко размышлял о природе прогресса и готов был бесконечно спорить об идеях. Он казался многогранным человеком — в отличие от Милтона Фридмана — и открытым, живым в сравнении с чопорностью и духом «старого режима», которым веяло от Хайека. Не думаю, что меня оттолкнула бы кажущаяся высокомерность или пренебрежительность по отношению к умам попроще. Если это была бы цена общения с Кейнсом — что ж, я готов её заплатить! Я понимаю, что Кейнс был из тех людей, кто называл Бертрана Рассела «Берти», а своего близкого друга Дэвида Гарнетта — «Банни», в том числе в печатных текстах. Таковы грехи ушедших времён. […]

Следует прояснить: я считаю бисексуальность Кейнса и его живой интерес к однополым отношениям существенной причиной того, что делало его столь незаурядным, — именно это давало ему столь острую способность улавливать иные, непривычные точки зрения. Его жизнь не была жизнью традиционного викторианца, и невозможно представить его пишущим автобиографию под названием «Двое счастливчиков». Скорее подошло бы что-то вроде «Один человек и череда его странствий». Он и его более поздняя жена Лидия Лопухова, знаменитая русская балерина, судя по всему, были близки, однако я воспринимаю Кейнса как человека, шедшего собственным путём, — и в этом смысле среди других главных претендентов на звание величайшего лишь Адам Смит составил бы ему компанию. […]

Впоследствии Кейнсу пришлось отказаться от пацифизма — под давлением нацизма, — однако именно в тех немногих страницах я нахожу наиболее ясное изложение его видения и главных симпатий во всём его творческом наследии. Если вы хотите понять «Общую теорию» и остальной корпус работ Кейнса, представьте их как попытку заполнить пробелы, чтобы широкое видение [Кейнса] могло воплотиться в жизнь, и создать политический и экономико-политический механизм, способный удержать его на верном курсе. Вот в чём состояла суть Кейнса, и именно поэтому я делаю такой акцент на его более широкой социальной и политической мысли. Экономика была своего рода деталью. [...]

Как это нередко бывало, лучше всех Кейнса понял Йозеф Шумпетер: «На тех страницах «Экономических последствий мира» (1919) мы не найдём ничего из теоретического аппарата «Общей теории» (1936). Но мы найдём там целиком всё видение социальной и экономической реальности, техническим дополнением к которому этот аппарат и является. «Общая теория» — это конечный результат долгой борьбы за то, чтобы сделать это видение нашей эпохи аналитически операциональным.»

https://mercatusgoat.s3.amazonaws.com/GOAT_Who-is-the-Greatest-Economist-of-all-time_Tyler-Cowen.pdf