Лучшего названия для этого феномена так и не придумано.

Некоторые россияне готовы обсуждать что угодно: жизнь трансгендеров в Америке, внутриукраинскую повестку, события тридцатилетней давности – лишь бы не затрагивать одну тему: каким обществом должна быть Россия, почему она должна быть именно таким обществом и как может выглядеть реалистичная траектория, соединяющая эту точку с сегодняшним днем. Этот трехчастный, самый главный вопрос остается за пределами внимания, за исключением сугубо элитарных, профессиональных дискуссий. У людей, сфокусированных на эффективности, такой повестки просто нет: они решают текущие задачи, а вопрос «зачем?» считают уделом бездельников. Это относится даже к самому эффективному чиновничьему классу, который в иных обстоятельствах мог бы взять на себя национальное интеллектуальное лидерство. Но даже если смотреть на других людей, разговора о самых фундаментальных вещах все равно нет. Простой пример: будущее России – это социал-демократия или рыночный капитализм? Вы не увидите широкого обсуждения этой темы. Можно найти несколько текстов на отдельных сайтах или 2-3-5-10 стримов, но вы не услышите этот разговор «у кулера» или вечером в кафе. Рассуждения о таких вещах будут восприняты как пустая болтовня, в то время как «надо делом заниматься». А на самом деле все наоборот – пока эти вопросы хотя бы в общих чертах не прояснены, никакого осмысленного движения вперед быть не может. Это движение с закрытыми глазами — куда оно может привести? Да куда угодно, и маловероятно, что именно туда, где общество хотело бы оказаться. Я надеюсь, что это время пройдет.

Постер хороший.

В вопросе санкций есть позиция, которая мне кажется довольно опасной. Я бы назвал ее “fake it till you make it”. Суть ее состоит в том, что хотя санкции работают «не очень», говорить надо, что работают они нормально. Это позволит создать консенсус по введению еще больших санкций, вот эти большие санкции уже действительно будут работать, и в итоге будет получен сильный санкционный результат. Проблема здесь двоякая. Во-первых, моральная. Вводить в заблуждение избирателей нехорошо. Как мы знаем по кейсу Тераноса, такого рода обман может привести к катастрофическим проблемам для того, кто обманывает. В случае политики таких последствий может не последовать, но это не делает само поведение оправданным. Во-вторых, эта позиция исходит из расчета на не слишком вероятный, но очень сильный исход. Это поведение можно уподобить поведению игрока в покер, который все сильнее повышает ставки в надежде на то, что наконец выпадет именно нужная ему карта. Это плохая стратегия, нерациональная. В практических терминах вполне вероятным последствием текущих санкций станет огромное усиление китайской экономики за счет «бесплатной» отдачи рынков европейцами и, собственно, и все. Я не говорю, что будет так: вся суть в том, что стратегия “fake it till you make it” имеет динамический характер, и ее результат имеет вероятностный характер. Может будут введены те самые сильные санкции и т.д. Но не видеть того, насколько эта стратегия «искажения результатов санкций ради надежды» опасна — нельзя.

Добавлю, что утверждение «россияне стали жить хуже» не является и не может являться оценкой результата санкционной политики. Существует актор (предположим для простоты, что это один большой агрегированный актор), который принимает решения по тем или иным санкциям. Цель, или «таргет», этого актора – изменение политики РФ. «Ухудшение жизни россиян» – это лишь механизм, связывающий актора и цель, не более того. Само по себе ухудшение жизни россиян, в отрыве от изменения политики, не является целью санкций. Соответственно, оценивать эффективность санкций можно только по тому, насколько достигнута их цель, насколько точно они попали в «таргет». Все разговоры о том, что в РФ что-то подорожало или упала чья-то прибыль, являются сугубо сопутствующими, и сами по себе рост цен или падение прибыли не могут служить критерием оценки санкционной политики. Это лишь демонстрация работы механизма санкций, свидетельство того, что выбранное средство воздействия задействовано. Реальная же оценка результативности санкций проводится по другому критерию – степени достижения поставленных политических целей. Поэтому отвечать на вопрос "Работают ли санкции?" ответом (например) "Да посмотрите какая в РФ высокая инфляция!" некорректно. Это ответ на другой вопрос.

Прикреплю сюда прекрасную обзорную статью А. Заостровцева. Я рекомендую её прочитать по двум причинам. Во-первых, автор подробно и по-русски разбирает и описывает известную статью Gaddy, Ickes (2005) о влиянии ресурсов на политику. Ключевые слова: нефтяная рента, олигархи, централизация власти, права собственности. Эта тема никогда не переставала быть актуальной, а сейчас, возможно, стала ещё более значимой. Во-вторых, этот текст, на мой взгляд, может служить своеобразным окном в дискуссии ранних «нулевых». В 2005 году я ещё учился в школе и не застал этих разговоров, поэтому для меня они представляют своего рода интеллектуальную археологию. Но нетрудно заметить, как по тону статьи Заостровцева, так и по содержанию работы Gaddy, Ickes, что основные темы политэкономической дискуссии в РФ практически не изменились. В определённом смысле, 2024 год активно обсуждался уже тогда, только более открыто и откровенно, чем это возможно сегодня. Механизмы, описанные в статье, не имеют никакого отношения к конкретным личностям; они связаны с системой стимулов. Я считаю дискуссию в этом ключе гораздо более полезной, чем рассуждения в терминах того, что сделал Коля и как поступил Вася. На месте Коли и Васи могли оказаться Петя и Саша — и при сохранении системы стимулов это мало что изменило бы в итоговом результате .

Как послать некорректный месседж при помощи графика 101.

Квест: приехать в 1987 году в СССР и СУМЕТЬ потратить деньги

Вы ждали.

(нет)

Интересно — правда? Из новой книги Стиглица.

Была такая хорошая книга про финансовый кризис: «Когда закончилась музыка.» Так вот для роста экономики РФ бюджет РФ — это и есть та самая музыка.

Чёт hits too close to home.

1/3 Газпром стал убыточной компанией. Это важная новость последних дней. Перед наблюдателем она ставит вопрос об эффективности торгово-ресурсных войн. Посмотрим на (1) краткосрочный период и (2) долгосрочный период. Что мы имеем в краткосрочном периоде? Торговая война, которую Газпром начал в середине 2021-го года (см. данные по поставкам в Европу), имела перед собой политические цели. Каковы последствия в краткосрочном периоде? Их три: (1) прибыль Газпрома рухнула и ушла в минус, (2) в Европе резко повысились цены на энергию и замедлился экономический рост/уход в рецессию, (3) Европа не изменила своего политического курса. Это наблюдаемые факты, здесь теории не нужны. Каковы будут последствия в долгосрочном периоде? Этого мы не знаем, а потому теории уже полезны. Я бы задал следующий вопрос: какую роль сможет играть на европейском рынке Газпром в ближайшие 10-20 лет? Это 0% от старой роли (т.е. будет полностью отсутствовать)? Это 100% от старой роли (т.е. вернет свои позиции полностью)? Ответ, конечно, не может быть известен – это будущее. Я бы предположил, что это точно не 0%: выгоды от торговли (gains from trade) с Газпромом слишком велики. Я бы также предположил, что это точно не 100%: во-первых, политически это крайне затруднено; во-вторых, Европа за прошедшие и ближайшие годы проинвестирует слишком много в создание альтернативных цепочек, чтобы в какой-то момент взять их в скобки и прыгнуть в старую ситуацию. Конечно, всякое может быть: и 0%, и 100%. Но я бы присвоил этим событиям вероятность в машинный ноль. Значит что-то посередине. С чем остается Газпром по итогам торговой войны? В краткосрочном периоде имеется убыток, некоторый урон европейской экономике и недостижение политических целей. В долгосрочном периоде имеется потеря старой (высокой, премиальной) роли на европейском энергетическом рынке. Какие выводы? Я бы сказал, что это говорит нам о том, что шантаж ударом «газовой дубиной» хорош на низких рисках и малых событиях. В такой ситуации дубина сильна, а события малы, и торгового партнера можно заставить сделать некоторое действие, которое в противном случае он не совершил бы. На высоких рисках и глобальных шоках газовая дубина показала свою неэффективность. Да, потери в росте. Да, инфляция пару лет. И, собственно, и все. Это совершенно не та угроза, что вершит национальные судьбы (хотя ex ante, изначально, могло так и не казаться). Потери, но не непоправимые – меньшие, чем подчинение дубине, судя по поведению Европы. Таким образом, мы имеем два итога: (1) политика газового шантажа в этой ситуации оказалась невыгодной и (2) газовая дубина как принцип действия в целом оказался переоценен.

Be like…

2/3 Меня еще несколько умиляют разговоры о том, что политика Газпрома «нанесла урон» европейской экономике. Это — стопроцентный эквивалент защитников позиции «санкции против РФ вполне эффективны», которые говорят, что «в РФ высокая инфляция и запретительные ставки». И что? Это вообще не критерий оценки эффективности этих действий. Цели были политическими. Действия – экономическими. Урон – это механизм, связывающий актора и политическую цель. Если Европа не переменила своей политики, то это и есть результат политики газовой войны. Если РФ не переменила своей политики, то это и есть результат санкций. Сам по себе урон имеет лишь сопутствующее значение. Если угодно, переименуйте газовую войну в «газовые санкции» и все станет совсем прозрачно.

Отдельно нужно сказать о следующем рассуждении: «да, политика Европы/РФ не переменилась, но если бы мы не провели те или иные меры (санкции, торговля), то их политика была бы еще менее выгодной для нас». Это идеальная бюрократическая защита любой меры, поскольку высказывание такого рода а) теоретически осмысленно и б) совершенно непроверяемо. Мы с вами никогда не увидим альтернативной реальности, в которой санкции не введены или газовой войны не начато. Соответственно, мы никогда не увидим поведения Европы/РФ в этой ситуации. Такую защиту можно высказать всегда в силу ее фундаментальной непроверяемости.

3/3 Еще одно наблюдение, связанное с Газпромом – профессиональное/институциональное. В силу особой важности нефтегазового сектора в РФ расстояние между «макроэкономистом» и «аналитиком нефтегазового сектора» относительно короткое. Макроэкономист вынужден хотя бы немного изучать нефтегаз. Секторальный аналитик вынужден хотя бы немного изучать макро. Эта ситуация довольно резко отличается от ситуации в странах со сбалансированной экономикой. Условно говоря, хороший специалист по макро в Штатах может очень мало знать про деятельность каждого отдельного сектора; он/она изучают макро поведение, а сугубо отраслевые детали остаются за бортом, они просто не нужны. В РФ это устроено не так в силу того, что один нефтегазовый сектор имеет осязаемые макропоследствия. Собственно, вы можете это видеть в публичном поле: секторальному аналитику могут задавать вопрос по инфляции, а макроэкономисту вопрос по Газпрому. Такое профессиональное отражение физической несбалансированности экономики РФ.

Сделал вам мем из личного опыта.

Спойлер: в конце романа Анна Каренина бросается под поезд.

Я вот что подумал: книжка писалась в 1873-1877, публиковалась 1875-1877 (восьмую часть журнал в публикацию не взял). В это время железная дорогая в России – это хайтек. Нечто дорогое, красивое, very sleek. Т.е. контекст, конечно, стирается, но если бы Анна Каренина совершала самоубийство сегодня, то прыгала не под поезд «Красная стрела» ОАО «Российские железные дороги», а под самоуправляющуюся Теслу.