Я никогда не устану восхищаться форматом ШОРТРИДа, который мы когда-то придумали. Одна из главных проблем - это ограниченность важного ресурса - времени для изучения всего нового, что появляется в плоскости зрения практикующего юриста.

У юриста-консультанта чаще всего есть специализация, в рамках которой он должен глубоко знать предмет. Часто такое бывает и у инхаусов. Но ведь наличие специализации не исключает необходимость следить за общим «юридическим фоном». А это может отнимать очень много времени.

Мы в ШОРТРИДе придумали как сделать так, чтобы для изучения «юридического фона» и поддержания общего представления о нем юристы тратили меньше времени. Мы берем юридические материалы (законы, постановления пленумов и проч.) и «шортим» их.

У нас в редакции на нашем сленге «шортить» означает сокращать материал, не теряя при этом суть и качество изложения.

Вот прекрасный пример. Недавно были приняты масштабные поправки в закон о банкротстве, это 239 страниц текста.

Юрист-инхаус, к примеру, периодически сталкивается в банкротством (например, контрагентов компании), поэтому ему надо держать в голове хотя бы основные контуры нового регулирования. Оно очень важное - законодатель фактически перекроил архитектуру банкротного процесса, введя новые процедуры (санация, реструктуризация долгов).

Если он будет читать текст закона, он потратит на это примерно 3 часа. А если юрист прочитает на ШОРТРИДе новый материал о банкротных поправках, он потратит на это 15 минут. Зато будет знать о всех основных новеллах. И если потом в ходе работы надо будет работать с новыми нормами, общее представление о них уже будет в голове.

Каждый год к 1 сентября я делаю традиционную подборку своих текстов, опубликованных на Zakon.ru.

Это одиннадцатая версия сборника, его объем уже перевалил за 500 страниц.

Сборник систематизирован по разделам (Вещное право, Обязательства, Судебная система, Юридическое образование и проч.). В пдф файле сделаны удобные закладки-оглавления, по которым можно перемещаться между записями. Записи 2025-2026 года можно посмотреть с 491 стр.

Скачать сборник можно здесь.

Сегодня первое сентября, день знаний. Я поздравляю всех, кто начинает или продолжает изучать право, с этим днем.

Знания это главный и самый надежный фундамент для профессионализма. Никакая нейросеть не сможет заменить прочитанных книг. Она может только помочь лучше разобраться в прочитанном, а также в будущем поиске новых знаний.

Напомню, что у меня есть для изучающих право.

Во-первых, мой бусти-канал, на котором собраны мои лекционные курсы (по недействительности сделок, обеспечению обязательств, праву недвижимости, отдельным частноправовым доктринам), лекции, статьи, книги и интервью. Если не хватает того, что дают на лекциях преподаватели, знания можно получать здесь.

Во-вторых, бесплатный сервис по поиску информации о публикациях по вопросам частного права в тех периодических изданиях и сборниках, которые я считаю высококачественными.

Во-третьих, удобный сервис для чтения старых немецких книг Fraktur. С его помощью можно читать (как в современной немецкой транслиттерации, так и в переводе на русский) как старую классику (типа Пухты, Виндшайда или Дернбурга), так как любые другие тексты, написанные на немецком.

В-четвертых, мой обновленный список рекомендуемой литературы для изучения частного права

Изучайте право. Думаю, что через какое-то время нашей Родине понадобится большое количество хороших юристов.

Недавно мне довелось поужинать с очень интересным английским барристером.

Напомню, то английская юридическая профессия распадается на две страты: барристеров и солиситоров.

Первые это судебные юристы, вторые - все остальные (сопровождение сделок, корпоративное право и проч.).

Раньше деление было строгое, солиситоры могли только готовить материалы дел для барристера, самим выступать в суде им было нельзя (за исключением низших судов).

Но сейчас это правило уже не настолько строгое, солиситоры в некоторых случаях тоже могут выступать в высших судах (higher right of audience) наравне с барристерами.

Среди барристеров есть отдельная категория - королевские барристеры (KC, King’s counsel, раньше - QC, Queen’s counsel), как еще говорят - silk. Это связано с тем, что КС имеют право носить шелковые мантии, обычные барристеры носят шерстяные.

Кстати, я очень рекомендую посмотреть великолепный английский сериал Silk, он как раз о буднях судебных английских юристов.

Я часто сталкивался с барристерами и раньше, но выяснить, как же получают шелк, было недосуг. А здесь было много времени для интересных бесед и я попросил коллегу рассказать о том, как же получают шелк.

Процедура такая. Барристер, имеющий более 10 лет стажа и считающий, что он имеет выдающиеся заслуги в профессии, подает заявку на включение его в число King’s councils.

Заявку рассматривает особая selection panel. В нее входят несколько адвокатов, судьи в отставке, но большинство - это laymen, люди, не имеющие отношение к юридической профессии (всего в панели чуть больше 10 членов).

После получения заявки, к которой прилагаются примеры дел, в которых участвовал заявитель, selection panel рассылает судьям и арбитрам, рассматривавшим дела, а также (!) юристам-оппонентам опросники, в которых просят оценить профессиональные качества соискателя шелка.

После этого на основании отзывов и интервью с соискателем принимается решение.

Коллега очень смешно рассказывал, что процесс устроен так, что решения о номинации (либо отклонении) принимается обычно к середине декабря, то есть, под Рождество. И идет большая дискуссия в юридическом сообществе, насколько это этично. Ведь процент отказов довольно высок (около трети заявителей получают шелк) и отказ может испортить человеку Рождество. А это не здорово.

Всего в Англии сейчас около 2 тыс. КС на почти 20 тыс. барристеров, то есть, каждый десятый.

После этого разговора мне подумалось, как же сильно контрастирует это звание, подчеркивающие выдающиеся навыки юриста, с его российским аналогом - званием заслуженного юриста России. Оно присваивается указом президента лишь при наличии государственных наград.

Это очень иронично: по названию KC это тот, кто оценен королем (государством), но в действительности оценивается его профессионализм. И присваивает его общество.

А у нас - по названию это признание обществом профессиональных заслуг юриста, но присваивает его государство.

Очень симптоматично.

В неожиданно длинном (на 25 страниц!) и наполненном деталями (описание фактов дела - 16 страниц) определении № 67-КГ26-3-К8 гражд.коллегия верх.суда соглашается с важным выводом. Доказательство платежа денег - это не только банковские документы, но и любые доказательства, в том числе, свидетельские показания.

Это любопытно, ведь раньше была позиция о том, что платеж это сделка, поэтому правила о форме к ней применимы.

Определение, разумеется, никак это противоречие с предыдущей практикой не объясняет, просто игнорирует её. Надо ли добавлять, что несмотря на объем, юридических размышлений в нем, так скажем, немного?

Но вопрос важный, берите акт на вооружение.

Артем Карапетов и М-Логос - в содружестве с сервисом интеллектуального поиска судебной практики CasusLegal - реализовали давно ожидаемый проект - Glossa AI.

Ссылка на сайт проекта - здесь.

Что это такое? Это все 12 томов комментариев к ГК, которые были предварительно обработаны для работы в паре с вашим персональным сервисом искусственного интеллекта (Claude, ChatGPT, Grok).

Ваш сервис подключается к серверу Glossa AI через коннектор - очень удобный инструмент, позволяющий делать неограниченное число запросов к базе.

Glossa AI находит в книгах ответы на ваши вопросы по частному праву дает ссылки на соответствующие фрагменты книг.

Кроме того, Glossa AI предлагает набор заранее разработанных скиллов, помогающих проверять ваши документы на предмет совпадения или расхождения к доктринальными взглядами, высказанными ведущими юристами России - авторами комментария.

Что важно, Glossa AI это живой инструмент. Печатная (или электронная) книга содержит в себе материал, который актуален на дату сдачи книги в печать. Если том вышел 4-5 лет назад, судебная практика по вопросу могла измениться, но книга об этом не расскажет.

Glossa AI лишена этого недостатка. Сотрудничество с CasusLegal позволило реализовать концепцию "живого комментария" - Glossa AI подсказывает, какие судебные акты по вопросу появились после выхода, была ли поддержана судебной практикой та или иная позиция.

До 1 октября тест Glossa AI бесплатный.

В праве недвижимости есть такой очень важный принцип - обязательность внесения в реестр записи для целей возникновения, прекращения или перехода права. Его для краткости называют принцип внесения.

Кажется, принцип внесения настолько близок нашим людям, что они его распространяют и на движимости. Теперь вносят кур в МФЦ.

#пятничное

Мой комментарий к обсуждаемому определению верх.суда по делу Дорофеева.

Получился один из самых пронзительных моих текстов за последнее время. Но определение этого точно заслуживает.

Прочитать можно здесь.

Еще одна мысль, возникшая в связи с определением по делу Дорофеева.

В определении верх.суда есть такая мысль. Если представитель стороны ведет себя недобросовестно, то суд может заставить сторону заменить представителя.

Я не согласен с этим. Выбор представителя это проявление воли лица. Поскольку эта воля априори свободна, то понуждать к чему-то лицо можно только если закон это прямо позволяет (ср. с тем большим спором, который идет вокруг вопроса о понуждении к исполнению обязательства в натуре).

Но такой нормы в АПК нет. То есть, у суда - как органа публичной власти - такого полномочия нет. Суд может возлагать расходы, штрафовать за неуважение к суду, перераспределять бремя доказывания, не принимать документы и доказательства, поданные с процедурными нарушениями. Но не обязать сторону заменить одного юриста на другого.

И здесь мы сталкиваемся с одним очень любопытным наблюдением за природой судебной власти и различным её пониманием на Континенте и в мире общего права.

Континентальный процесс исходит из того, что суд может только то, что разрешил закон. А у судей в общем праве не так, доктрина подразумеваемых полномочий, присущих суду (inherent jurisdiction), фактически приводит к мысли, что у суда есть любые полномочия, даже не предусмотренные законом, для того, чтобы достигать целей правосудия.

Я даже как-то слышал один раз от барристера, что «английский суд может все, что не запрещено», хотя он сразу оговорился, что это упрощение.

С другой стороны, континентальное «суд может только то, что ему разрешено» это такое же упрощение. Есть фундаментальный принцип - запрет отказа в правосудии. И в рамках него за судами признается широкая компетенция по такому управлению процессом, чтобы этот принцип не был нарушен.

К чему ближе решение верх.суда? К континентальной системе или всё-таки к общему праву?

Кажется, что такая степень правовой «раскрепощенности», которая была продемонстрирована в деле Дорофеева, скорее больше похожа на общее право. Хотя я не могу помыслить себе, чтобы английский или американский судья предписал стороне сменить юриста. Запретить юристу-нарушителю практиковать в суде - запросто, и тогда сторона действительно будет вынуждена поменять представителя. Но это связано в первую очередь с организацией юридической профессии и доступа к юридической практике. В этом случае запрет практики это дисциплинарная санкция.

Но предписать стороне нанять другого юриста вместо изначально избранного - это чересчур даже для общего права.

И теперь финальный (риторический, видимо) вопрос: а наше общество (и юридическое сообщество) действительно сейчас настолько доверяет судейскому корпусу, чтобы принять такую «правовую раскрепощенность»?

Последнее время юристы все чаще говорят о «строительном праве». Но это, скорее, выражение, описывающее совокупность норм различных законов, регулирующих разные стороны строительства.

Представим вполне обычную строительную историю.

Заказчик меняет техническое задание. Подрядчик продолжает работы, потому что стройка ждать не может. Дополнительное соглашение стороны не подписывают. Цена увеличивается, срок сдвигается, но банк не согласовывает изменение финансовой модели. Затем договор расторгается, заказчик предъявляет банковскую гарантию, подрядчик требует оплатить дополнительные работы, а один из участников проекта оказывается в банкротстве.

Что это за спор с правовой точки зрения?

Цивилист увидит здесь изменение обязательства, дополнительные работы, обязанность по сотрудничеству, неустойку, убытки, независимую гарантию и сальдо встречных предоставлений.

Специалист по градостроительному праву добавит изменение проектных решений, повторную экспертизу и публичные ограничения.

Банк будет рассуждать о ковенантах, условиях финансирования и техническом мониторинге.

Контрактный менеджер скажет, что стороны просто не управляли изменениями.

А суду придется каким-то образом оценить всю эту историю в целом и применить к ней все упомянутые нормы права.

Главная сложность строительного проекта заключается не в недостатке регулирования. Норм как раз очень много. Проблема в том, что договорное право, градостроительное регулирование, банковское финансирование, закупки, банкротство и строительная экспертиза существуют как отдельные юридические миры, а объект у сторон почему-то один.

Поэтому кажется правильной сама идея Строительного юридического форума, который пройдет 17 сентября в Москве.

Во-первых, изменения в строительном проекте. Кто несет последствия недостоверных исходных данных? Что происходит с ценой и сроком при изменении проектных решений? И до какой степени суд вообще вправе вмешиваться в экономику строительного контракта?

Во-вторых, строительный спор как система нескольких процессов. Основной иск, требование по банковской гарантии, обеспечительные меры, спор с субподрядчиком и банкротство могут развиваться одновременно. Здесь уже недостаточно хорошо написать одно исковое заявление. Нужны единая стратегия, доказательственная карта проекта и понимание того, какое решение создаст преюдицию для остальных дел.

В-третьих, строительная экспертиза. Юристы иногда относятся к ней как к техническому приложению к процессу. Хотя именно формулировка вопросов, исходные документы и выбранная экспертом методика нередко заранее определяют будущий судебный акт.

Отдельно будет разбираться понятие и практика сальдирования встречных обязательств. После прекращения договора недостаточно механически сложить стоимость работ, аванс, неустойку и убытки. Сначала надо понять, какие предоставления образуют единую договорную связь, что прекращается посредством сальдирования, а что остается самостоятельным требованием.

Еще один большой блок посвящен архитектуре самого проекта: выбору между EPC, EPCM, пакетами работ и прямыми закупками, распределению рисков, банковскому финансированию, ковенантам, прямым соглашениям и роли технического заказчика.

Будут также обсуждаться КРТ, инфраструктурные обязательства девелопера, мастер-планы, градостроительные договоры, строительство над железнодорожной инфраструктурой, публично-правовые риски, закупки и банкротство строительных компаний.

Всего в программе - 21 сессия и более 100 экспертных выступлений. Организаторы ожидают свыше 700 участников из более чем 45 регионов.

В общем, это форум о том, как увидеть за отдельным договором всю правовую и экономическую архитектуру строительного проекта.

Форум пройдет 17 сентября 2026 года в Москве, Конгресс-центре Сеченовского Университета.

Программа и участие.

Дело Дорофеева и сюжет с принудительной сменой представителя по требованию суда меня не отпускает.

Интересно, обсуждался ли судьями верх.суда, когда они готовили определение, такой вопрос: а что произойдет с договором об оказании услуг, который был заключен между клиентом и юристом?

Видимо, он должен прекратиться в связи с невозможностью исполнения. При чем, за которую отвечает юрист (ведь его за злоупотребления процессуальные от дела отлучили).

Должен ли клиент оплачивать работу юриста? Например, юрист изо всех сил старался защищать интересы клиента, но суд его, так скажем, не поддержал в методах? Видимо, нет, потому что услуга была оказана некачественно.

Должен ли отстраненный юрист нести ответственность за дополнительные расходы клиента? Например, вместо него наняли другого, более дорогого юриста?

Видимо, тоже да.

В общем, у этого определения очень далекоидущие (и не только банкротные) последствия.