Добрые читатели конечно же помнят ту волшебную атмосферу ажитации, которая возникла после отмены гражд.коллегией верх.суда судебных актов по делу Долиной.

Коллеги тогда говорили о том, что к ним вернулась вера в правосудие, что верх.суд продемонстрировал, что он резко, четко, бескомпромиссно готов отменять незаконные судебные акты. А законные - не отменять.

Несколько юристов, между прочим, даже решили назвать своих будущих детей именами судей верх.суда, вынесших то определение.

Спустя несколько месяцев после рассмотрения дела Долиной гражд.коллегия вновь возвращается к ст. 178 ГК и понятию ошибки при совершении сделки (84-КГ26-1-КЗ, дело Евсейчик).

В деле Евсейчик абсолютно те же фактически обстоятельства. Разница лишь в том, что в деле Долиной продавец - очень богатый и успешный человек и предмет сделки - дорогостоящая квартира в центре Москвы. В деле Евсейчик продавец - скромная и небогатая одинокая женщина, а предмет сделки - маленькая старая однокомнатная квартира в Новгороде. Покупатель - же местный (и по всей видимости, состоятельный) риэлтор.

Местные суды решили дело Евсейчик в пользу продавца, признав сделку недействительной и применив реституцию (то есть, не совершив той роковой ошибки, из-за которой общество заинтересовалось делом Долиной).

Судья Юрьев (бывший, кстати, судей в деле Долиной) передал дело для рассмотрения коллегии, очевидно полагая, что одинаковые с юридической и фактической точки зрения дела должны решаться одинаково.

Но не такова симпатичнейшая гражд. коллегия, чтобы придерживаться единообразия судебной практики. Она - и это редчайший случай - оставляет судебные акты без изменений, сославшись на то, что отклонение цены сделки от средней стоимости такой квартиры (в деле Долиной было то же самое) означает, что покупатель должен был распознать заблуждение.

Само обращение к доктрине распознаваемости заблуждения вызывает симпатию. Однако, боюсь, что все рассуждения коллегии по этому поводу ошибочны. То, что продавец продает квартиру по невысокой цене вряд ли означает, что покупатель может распознать ошибку в природе сделки (продавец на самом деле не хотела продавать квартира, она участвовала в "защитной схеме"). Этот довод надо обосновывать иначе, иными обстоятельствами.

Вообще, конечно, сравнение дела Долиной и дела Евсейчик подтверждает очень сильное влияние на исход спора в верх.суде фигуры истца.

Я это заметил в свое время в делах о т.н. "титульном обеспечении", то есть, спорах о по займам, возврат которых обеспечен не залогом недвижимости, а собственностью (заемщик передает квартиру в собственность кредитора).

Когда заемщик богат и предмет обеспечения - дорогая квартира, то в отношении этой конструкции гражд.коллегия говорит: все ок, свобода заключения непоименованных в законе обеспечительных сделок, договор действителен.

Как только заемщик - это небогатый человек, а квартира - хрущевка однушка на окраине Саратова, то гражд.коллегия пишет: так нельзя, это ничтожная сделка, она прикрывает залог.

Так и в сюжете со ст. 178. В случае с богатым продавцом - все порядке, сделка действительна, то, что она продана ниже рынка не имеет значения, и ошибка не распознаваема.

В случае с бедным продавцом - сделку надо аннулировать, так как квартира продана ниже рынка, это означает, что покупатель мог бы догадаться об ошибке.

Какими словами можно охарактеризовать такое правосудие? Четкое ли оно, достаточно ли резкое, максимально ли бескомпромиссное? Считают ли добрые читатели, что оно создает правовую определенность?

Не без любопытства прочитал большое интервью А. Клишаса РБК. Напомню, он что возглавляет самый важный комитет в верхней палате парламента - комитет по конституционному законодательству и госстроительству.

Кажется, квинтэссенция его рассуждений в ответах на довольно острые вопросы о том, почему у нас все не очень здорово с законами и практикой их применения, видна в таком пассаже:

«Если будет действительно какой-то массив дел и мы поймем, что сложилась некая устойчивая практика, которая прошла проверку в нескольких регионах, Верховный суд согласился с этой практикой и она ведет к тому, что нарушаются права граждан, тогда, наверное, обоснованно может встать вопрос о каких-то изменениях в законодательстве. А пока это точечные, единичные решения».

Тонко. Свежо. Глубоко.

PS. Перечитав фрагмент еще раз, я понял, что А. Клишас считает, что верх.суд может … согласиться с «практикой, нарушающей права граждан». Но не пресечь ее - четко, резко, бескомпромиссно.

Вот и думайте (с).

Коллеги, в эфире снова моя любимая рубрика: классные статьи на ШОРТРИДЕ.

В этот раз все хороши как на подбор:

колонка Марии Ероховой про обход договорных условий с помощью деликтного иска

колонка Николая Андрианова о плате за пользование авансом по договору подряда

краткий обзор ключевых позиций ВС из нового Обзора по налогам для граждан

статья о том, как зафиксировать для суда нарушение интеллектуальных прав в интернете

А я сейчас собираю материал для своей колонки в ШОРТРИДе, не переключайтесь.

На бусти-канале выложена запись моего выступления на конференции Рунетлекс Конф, на которой я рассказывал о своем опыте вайб кодинга. Да и вообще о том, что не надо бояться новых навыков, а смело идти и овладевать ими.

Запись открыта для всех желающих посмотреть.

Ссылка - здесь.

Как помнят добрые читатели, в период председательства И. Подносовой гражд.коллегия верх.суда несколько раз отменяла судебные акты, в которых толковалась норма о последствиях ничтожности сделок, совершенных против добрых нравов (ст. 169 ГК).

На основании этой нормы суды удовлетворяли иски прокуроров об изъятии в доход бюджета сумм взяток, которые были получены осужденными коррупционерами, но по каким-то причинам не были взысканы в доход бюджета по правилам УК в уголовном судопроизводстве.

Гражд.коллегия тогда писала, что так нельзя, ст. 169 ГК требует, чтобы был специальный закон, в котором бы устанавливалось такое последствие антисоциальной сделки.

Это даже послужило поводом для сотрудника генпрокуратуры Бочкарева публично (в ходе выступления в конст.суде) обвинить верх.суд в потворствовании коррупции.

Но времена меняются, и в период председательства И. Краснова прежние позиции, основанные на бесхребетной псевдоинтеллектуальности и ложно понятом правовом идеализме, сменяются другими - четкими, резкими, бескомпромиссными.

В деле № 39-КГПР25-8-К1 (докладчик - судья Петрушкин) гражд.коллегия пишет, что судебные акты, нижестоящих судов, основанные на предыдущем подходе неверные. Они не учитывают, что по смыслу законодательства о борьбе с коррупцией никакое имущество, полученное коррупционером, не может остаться у него или его родственником в собственности. Всё должно быть изъято у всех, всё должно быть конфисковано!

Поэтому иск прокурора о взыскании сумм взяток, не взысканных почему-то в ходе уголовного процесса, должен быть удовлетворен.

Справедливости ради, мне прежний подход коллегии не нравился. Мне всегда казалось, что "закон, устанавливающий последствия ничтожности сделки" - то есть, коррупционного соглашения - есть, и это УК. В котором написано, что сумма взятки подлежит конфискации в бюджет.

Насколько я понимаю прежнюю, "неправильную" гражд.коллегию, они тогда боялись, что эта идея - что последствия недействительности выводятся из норм УК, очень опасна и может слишком развязать руки некоторым "могучим" истцам.

Но, как уже написал, времена нынче другие. Интеллектуальная дрожь сменилась могучей нормативистской поступью. Поэтому сомнения - прочь!

PS. Любопытно, что докладчиком по делу с "прежним", псевдоинтеллектуальным подходом был судья Асташов (частый гость любимой рубрики дорогих читателей). А среди лиц, рассматривавших и то, и новое, "могучее" дело был судья Горшков. Его дорогие читатели, несомненно, помнят по знаменитому делу о публичной дефекации). Интересно, в каком деле хранится его особое мнение (в том деле, прежнем, или в новом)?

В подкасте "По моему мнению" вышло интервью с В.В. Витрянским. Я думаю, что эту фамилию знают абсолютно все юристы, поэтому представлять его особой необходимости нет.

С большим удовольствием послушал, получилась теплая, ламповая беседа. Собственно, сам Василий Владимирович такой и есть. Работать под его началом в ВАСе было одно удовольствие!

В общем, рекомендую для просмотра на выходных.

Ссылка на ютуб-канал - здесь.

Чуда не произошло, и Хамовнический суд лишил трех адвокатов (Ю. Тая, А. Басистова и Д. Проводина) адвокатского статуса.

Почему это неправосудное решение?

Во-первых, вопрос о прекращении статуса это исключительная компетенция органа адвокатского сообщества. Это одно из принципиальных положений организации адвокатуры как (в теории) независимого от властей правозащитного института.

Суд не может подменять решение палаты. Он может признать решение незаконным, обязать палату рассмотреть вопрос заново. Но именно лишить статуса (о чем просил минюст в иске) - не может.

Во-вторых, само основание для прекращения статуса - пребывание адвоката за границей более года, появившееся в законе по известным причинам в 2024 году - на мой взгляд, неконституционно. Оно непропорционально ограничивает право юриста практиковать право в зависимости от места его жительства.

И нарушает принцип равенства - если ты юрист без статуса, живи, где хочешь и практикуй, а если адвокат - почему-то надо постоянно жить в России.

Не хочется пинать адвокатуру как объединение, но я не могу не заметить, что попытки предыдущего руководства ФПА пытаться понравиться властям (вроде награждения покойного Лебедева какими-то адвокатскими медалями за вклад (!) в правозащиту) сейчас выглядят особенно жалко.

Мне кажется, что вырисовывается (пусть и ретроспективно) такая закономерность: если ты институционально не друг, то никогда им и не станешь, что бы ты не делал.

Ps. И, разумеется, после такого надругательства над принципом дисциплинарной независимости адвоката, поддерживать идею адвокатской монополии в сфере юридических услуг, становится просто неприличным.

В недавнем определении № 306-ЭС25-11423 (1, 2) эк.коллегия верх.суда (докладчик - судья Шилохвост, которого добрые читатели наверняка помнят как автора самого чудовищного текста верх.суда в 2025 году; кстати, тоже по залоговому праву) обсуждает любопытный, но несложный вопрос о поиске покупателем информации о залоге автотранспорта в реестре залогов.

Помним, что в реестре залогов информацию о залоге можно искать по VIN автомобиля, номеру шасси или номеру кузова, поиск можно осуществлять по любому из идентификаторов.

В деле была такая ситуация: банку были заложены грузовики, которые впоследствии подлежали модификации. При регистрации залога была заполнена графа VIN, а графы Номер шасси и Номер кузова не были (хотя эти данные у банка были).

Грузовики впоследствии были залогодателем модифицированы и получили новые VINы, номера шасси и кузова были оставлены прежними. Однако банк изменения в данные реестра залогов не внес.

Потом грузовики были перепроданы, должник не исполнил обеспеченное залогом обязательство и банк потребовал обратить взыскание на грузовики.

Покупатель возражал, ссылаясь на то, что он не знал о залоге и поэтому тот прекратился. Банк же утверждал, что информацию о залоге можно получить из реестра, правда, надо вбить номер шасси грузовика в графу VIN (вместо собственно номера VIN).

Суды согласились с банком, а эк.коллегия отменила акты и решила дело в пользу залогодателя.

В определении правильно написано, что нельзя требовать от покупателя заложенного автомобиля чего-то кроме проверки известных ему номеров покупаемых машин. Причем вбивать эти номера надо в соответствующие графы (но не путем экспериментов с вбиванием их в нерелевантные графы). В этом и заключается стандарт нормального осмотрительного поведения покупателя при покупке автомобиля. Соответствие этому стандарту и есть добросовестность (в субъективном смысле).

Единственное, что меня очень расстроило в этом определении, это то, что судья Шилохвост использует в отношении собственника (последнего покупателя) предмета залога выражение "добросовестный приобретатель заложенного имущества".

Это юридическая ошибка, причем грубая.

По ГК добросовестный приобретатель это тот, кто купил имущество от несобственника, но не знал об этом. Поэтому распоряжение, совершенное этим лицом, ничтожно, а приобретатель собственность от него не приобретает и приобрести в принципе не может. Он становится собственником, но первоначальным способом, в силу решения правопорядка, на основании ст. 302 ГК.

В ст. 352 Кодекса (о прекращении залога) этот термин (добросовестный приобретатель), естественно, не используется. Ведь в ней речь идет о покупке заложенной вещи у собственника. Поэтому здесь право собственности переходит от отчуждателя (залогодателя) к покупателю производным образом, в силу передачи вещи (ст. 223) на основании договора купли-продажи (ст. 218). Он именно что покупатель (!), а не приобретатель (!!).

Жаль, что эта терминологическая стройность норм ГК была судьей Шилохвостом проигнорирована.

Посмотрите внимательно это видео.

Я даже не знаю, как это комментировать….

PS. Судью Пчелинцеву добрые читатели, конечно же, помнят по инциденту с паспортом представителя.

Виктория Боня сообщила, что будет судиться с Соловьевым, назвавшим ее «потрепаной шалавой».

Разумеется, симпатии общества полностью на стороне первой.

Поэтому интуиция подсказывает, что как и в случае с Долиной, нижестоящие суды ей откажут, а в верх.суде все будет четко, резко и бескомпромиссно.

Внимание, объявление!

Каталог статей по частному праву переехал на новый домен - https://roman-bevzenko.com/

Тем, кто ставил PWA приложение, рекомендую удалить его и заново установить кнопку на экран Домой.

Ангелина Севастьянова из «Либерфорда» взяла у меня интервью о юриспруденции, юридической науке и юридическом образовании.

Причем в очень интересной форме - я крутил виртуальные барабаны и отвечал на случайным образом выпадающие вопросы.

Посмотреть можно здесь - ссылка.

Когда я делал эту фотографию, я думал, что же мне напоминает это дерево. И понял - нашу Конституцию. Ее внешние силы ее согнули, исказили форму. Но ее корни по-прежнему сильны, она держится и зеленеет…

PS. Возможно, такое духоподъемное настроение у меня сегодня после очного участия в великолепной встрече Клуба цивилистов в Новосибирске.

Верх.суд закрыл доступ к судебной статистике.

Это очень плохо. Потому что судебная статистика это самый лучший способ быстро сделать вывод о состоянии экономики и общества в целом.

Я хорошо помню, какое удовольствие я получал от изучения каждой полугодовой статистики, когда работал в ВАСовской аналитике.

Например, откуда мы знали, что нормы нашего ГК о недействительности плохие? Мы видели общее количество дел о недействительности, соотносили его с общим количеством споров по договорам, и понимали, что в каждом третьем деле обсуждается, действительна ли сделка.

Что это означает? Что нормы о недействительности таковы, что позволяют высасывать аргумент о недействительности из пальца. А суды эти аргументы поддерживают (судя по известному из той же статистики проценту удовлетворенных исков).

Теперь вся эта роскошь добрым читателям недоступна.

Все-таки, как грустно будет без судебной статистики... Откуда мы будем знать число банкротств? Число предъявленных и удовлетворенных (в штуках и суммах) исков о взыскании убытков?

Прямо очень невесело стало...

Этот мужчина мне всегда казался человеком невеликого ума. А тут прямо какая-то интеллектуальная невесомость.

==========

Бастрыкин поручил проверить «Вредные советы» Григория Остера

Участники заседания координационного совета Следственного комитета по вопросам оказания помощи детям усмотрели «сомнительные с педагогической точки зрения установки» в творчестве автора «Вредных советов» Григория Остера

Участники мероприятия обсудили широкий круг вопросов, связанных с профилактикой подростковой преступности, а также выработкой мер, направленных на повышение безопасности детей.
 
В качестве одной из мер противодействия криминализации подростковой среды предлагалось выявлять несовершеннолетних на стадии подготовки преступлений.

Отдельно обсуждалось содержание детской литературы: в качестве негативного примера приведены произведения Г. Остера, содержащие, по мнению участников, сомнительные с педагогической точки зрения установки.

В связи с этим Председатель СК России поручил провести проверку книг указанного автора.