Сервис интеллектуального поиска судебной практики CasusLegal, о котором я рассказывал некоторое время назад, заработал в полную силу.

Он ищет теперь не только по обобщениям практики и актам гражд. и эк. коллегий верх.суда. В его корпусе есть практика по административным и уголовным делам. Всего в корпусе почти 80 тыс. судебных актов.

Особенность сервиса заключается в том, что он ищет судебную практику не по точным совпадениям слов (как в СПС), а по смыслу вопроса.

Мощный ИИ понимает, что хочет спрашивающий, обращается к собственной базе сервиса, предварительно обработанной нейросетями, и предлагает результат поиска. Судебные акты - только реальные, которые есть в базе сервиса. С их текстом можно сразу же ознакомиться тут же, на сайте сервиса.

Кроме практики верх.суда сервис также включает базу актов (постановления и содержательные определения) КС и ВАСа, а также - и это изюминка сервиса - базу актов Суда по интеллектуальным правам.

С сервис предлагает три способа работы с ним: прямо на сайте https://www.casus.legal/, через ТГ (в этих случаях не нужен VPN) и через коннектор, который позволяет подключить сервис к вашей персональной ИИ (ChatGPT или Claude). Я пользуюсь именно этим способом.

Кроме того, разработчики CasusLegal придумали интересную фишку - т.н. скиллы. Это фирменные алгоритмы работы нейросети Claude, которые можно установить в личный сервис ИИ.

Это сильно упрощает работу юриста. Например, вы используете скилл "Подбор практики под тезисы". Вы пишете тезисы, которые надо подтвердить практикой, и скилл сам находит (либо не находит) её.

Другой скилл - "Проверка акта". Вы загружаете в Клод документ, и скилл проверяет, насколько содержащиеся в нем правовые тезисы соответствуют (или расходятся) судебной практике.

Кажется, разработчикам удалось создать тот самый ИИ-сервис, который нужен практикующему юристу в его ежедневной работе: удобный, быстрый и без галлюцинаций.

В одном из российских университетов отменили обязательную дипломную работу как необходимую ступень к получению квалификации.

Объяснение такое: все равно студенты не пишут сами, а генерят работы при помощи ИИ.

Эта новость у меня вызвала противоречивые реакции.

С одной стороны, письменная квалификационная работа (в теории) показывает то, как будущий юрист умеет использовать письменный юридический язык, работать с источниками, дискутировать с авторитетами и проч.

С другой стороны, дипломная работа (как и очень многое в отечественном высшем образовании) превратилась в пустую формальность. Студенты делают вид, что сами пишут работу, преподаватели - делают вид, что руководят написанием и проверяют. 98% дипломных работ - это либо копипаст, либо плагиат. Либо, действительно, сгенерированный ИИ текст.

А если это пустая формальность, то зачем за нее цепляться. Но тогда действительно нужен коренной пересмотр самой системы проверки знаний специалиста перед допуском в профессию.

Я чем больше думаю об этом, тем больше укрепляюсь во мнении, что не должно быть никакого государственного экзамена в университете (это тоже фикция и пустая формальность). Университет должен лишь выдавать документ об образовании в случае если слушатель успешно прошел образовательную программу.

Должен быть какой-то обязательный профессиональный экзамен в виде тестов и эссе, после успешной сдачи которого выпускник юрфака может получить право практиковать (как это есть, например, с проф.участниками рынка ценных бумаг).

Сегодняшнему финалу ЧМ по футболу посвящается.

Из старого, околофутбольного.

Читать - здесь.

У меня вышла небольшая статья - "О влиянии санкций на частноправовые договоры". В ней идет речь о том, как ограничения - секторальные или персональные - влияют на обязательства, возникающие из контрактов с иностранными контрагентами.

Статья уже доступна всем подписчикам 1 уровня на Бусти (349/руб. в месяц) вместе со всеми другими материалами канала (записи моих выступлений, лекционных курсов по недействительности сделок, праву недвижимости, обеспечению обязательств, отдельным видам договоров), статьям, юридическим переводам).

Статью можно купить отдельно, не подписываясь на канал.

Ссылка - здесь.

Новости корпоративного права и ИИ.

Штат Делавэр (это лидер среди американских юрисдикций по корпоративному праву, причем история этого лидерства очень занятна, потому что случайна) объявил о том, что он вводит понятие "ИИ компании".

Это юридическое лицо, которое управляется ИИ-агентом. ИИ-компания обладает обычной правоспособностью - она может заключать контракты, быть собственником имущества и проч.

В отношении ИИ-компании будут действовать правила о необходимости достаточной капитализации, а также об обязательности публичного раскрытия факта управления ею ИИ-агентом.

Учредитель ИИ-компании отвечает по ее долгам в случае ее недокапитализации или совершения вредоносных действий.

PS. Хорошо американцам, у них нет понятия сделки ))

Недавно в ходе размышлений над одним делом вышел на такую интересную правовую проблему.

Стороны совершили мнимую сделку, для вида подписали бумаги об исполнении. Также отдельно договорились о том, что никто из них не будет предъявлять никакие иски в связи с подписанными документами.

Насколько такое соглашение действительно?

На первый взгляд, раз оно - часть притворства, то тоже не должно иметь силы. Кроме того, всегда есть негативное восприятие такого поведения и нежелание защищать его со ссылкой на недобросовестность.

С другой стороны, если эта договоренность не затрагивает третьих лиц и касается только сторон сделки, то почему бы этот pactum de non petendo и не привести в исполнение? В конце концов, мнимость ведь необязательно связана со стремлением навредить кому-то. Например, мнимая сделка может быть совершена для защиты чьих-то интересов от заведомо неправомерных (но тяжело отражаемых) притязаний.

Тяжелый вопрос.

Спустя полтора года решил повторить эксперимент - попросил ИИ (DeepSeek) назвать пять лучших российских авторов по вопросам залогового права.

Ответ был такой:

полностью на русском):

---

В России к числу ведущих специалистов по залоговому праву обычно относят следующих экспертов (по данным открытых рейтингов и академической репутации):

· Д.М. Глазунов – партнёр ЕПАМ, руководитель банковской и финансовой практики, участник разработки закона об ипотеке, высоко оценивается Chambers Europe.

· Р.С. Бевзенко – доктор юридических наук, бывший начальник аналитического отдела ВАС РФ, член рабочей группы по реформе гражданского законодательства, автор трудов по обеспечительным сделкам.

· В.В. Витрянский – доктор юридических наук, профессор, бывший заместитель председателя ВАС РФ, член Совета по кодификации при Президенте РФ.

· А.А. Маковская – кандидат юридических наук, бывший судья ВАС РФ, признанный эксперт в области обеспечения обязательств.

· С.В. Сарбаш – доктор юридических наук, бывший судья ВАС РФ, автор многих публикаций по залоговому праву.

___

Что это значит? Раньше он полностью придумывал две-три фамилии из пяти, сейчас придуманных фамилий нет.

Но при этом одна фамилия кажется в этом списке скорее лишней из-за другой специализации, у еще одного автора нет специальных работ по обеспечению. И совершенно точно есть еще две фамилии, которых он не назвал, но должен был бы.

К чему я клоню? Я по-прежнему не доверяю обычным ИИ сервисам с точки зрения их точности в создании юридического контента. Всё-таки, у них с российским правовым материалом слабовато.

Поэтому, как мне кажется, единственная пока рабочая опция - это специализированные юридические ИИ-сервисы. В них вероятность ошибок сведена к минимуму.

В связи с последними новостями о преследовании Павла Дурова в России хочу напомнить, что читать канал можно не только в ТГ, но и в специальном приложении Loader from SVO.

Ссылка на него - здесь. Установить на телефон можно через отправку на экран «Домой».

Юридические новости из Отечества скудны, скучны и вызывают в лучшем случае зевоту (в худшем - оторопь).

Но все же хочется подкинуть дорогим читателям задачку "на подумать". На помощь приходит, как обычно, немецкая юриспруденция.

Итак, Германия, 1952 год. Верховный суд рассматривает такое дело.

Муж вселил в свой дом, в котором он проживал с женой и несовершеннолетним ребенком, свою любовницу. Она занимает отдельную комнату, которая связана с комнатами, где живет жена и дочь только проходом через кладовую. Но это все равно не устроило жену и она предъявляет иск об обязании любовницы (под угрозой ареста или денежного штрафа) покинуть супружеское гнездо.

Жена утверждает, что совместное проживание ответчицы с ее мужем в супружеской квартире представляет собой оскорбление. Ее честь как женщины и матери задета также в глазах третьих лиц, жильцов дома и жителей деревни, а также в глазах общего ребенка.

Муж вселил любовницу в дом не просто так. Он пытался развестись с женой, но решением суда в иске ему было отказано. По всей видимости, после этого любовница въехала в его дом и заняла в нем комнату.

Верховный суд поддержал жену, оставив в силе акт апелляции, которым иск был удовлетворен.

В этом деле ВС исходил из того, что брак создает (помимо личной связи мужа и жены) внешнее супружеское жизненное пространство.

И "если вследствие посягательств ее мужа или третьего лица на внешнюю супружескую жизненную сферу ей становится постоянно невозможным двигаться и действовать в ней в соответствии с ее положением жены и матери семьи так, чтобы ее женское достоинство, ее личное право и ее здоровье оставались неприкосновенными", то "...против таких посягательств, ведутся ли они с явным намерением вытеснить ее из этой сферы путем применения средств физического или психического давления или же, без такого намерения..., жена может выступить путем предъявления иска об устранении вызванного этим нарушения, а при опасности повторения - о воздержании от будущих нарушений".

И изюминка на торте: "Устранение аморального состояния, которого истица добивается своим иском, кроме того, лежит в публичных интересах постольку, поскольку оно угрожает авторитету брака как правового института и способно пошатнуть общее доверие к этому правовому институту. Этот аспект в любом случае обосновывал бы необходимость защищать от посягательства рассматриваемого здесь рода даже бездетный расстроенный брак".

Полный перевод этого примечательного (и, замечу, полностью соответствующего нашим традиционным духовным ценностям, установленным указом президента) судебного акта прилагается.

PS. Разумеется, я с нетерпением жду, когда тексты симпатичнейшей коллегии нашего верх.суда будут не только четкими, резкими и бескомпромиссными, но и наполненными такой же высокой юриспруденцией как этот текст.

В определении гражд коллегии по делу 48-КГ26-5-К7 (докладчик - судья Горшков, знаменитый своим чудовищным определением по делу о публичной дефекации) читаем:

«Кроме того, невладение ответчиком земельным участком на момент рассмотрения спора в арбитражном суде, если оно имело место быть, не означает, что фактические обстоятельства не могли измениться к моменту рассмотрения судом настоящего спора, в связи с чем суду надлежало установить фактического владельца земельного участка, что им и было сделано на основе оценки собранных по делу доказательств».

Выражение «имеет место быть» - это ошибка.

«Иметь место» = «быть», поэтому это плеоназм, увы, очень распространенный.

Он возник от желания людей, не очень хорошо владеющих русским языком, казаться использующими литературный русский, но скатывающихся при этом на бездарный канцелярит (который является на самом деле их языковым потолком).

Надеюсь, что добрые читатели канала выражение «имеет место быть» в устной и письменной речи не используют.

PS. Разумеется, термина «невладение» в русском юридическом языке не существует. Равно как «несобственность», «необязательство», «неюридическое нелицо».

Опубликован закон об ИИ. Основные нормы вступят в силу с 1 марта 2027 года.

Закон довольно большой, 22 страницы. Если ваша сфера деятельности тесно связана с ИИ и технологиями, его надо читать внимательно и вдумчиво.

Если вы просто хотите держать руку на пульсе - можно потратить 7-10 минут на чтение краткого, но содержательного обзора этого закона, который мы сделали на Шортриде.

Собственно, в этом и состоит центральная идея Шортрида - оптимизировать время (неувеличивающийся ресурс), которое в стремительно разрастающемся объеме информации надо тратить на поддержание профессиональной формы практикующего юриста.

Добрые читатели конечно же помнят сотрудника генпрокуратуры по имени Сергей Бочкарев.

Этот человек был главным пропонентом плодотворной идеи о том, что по иску об истребовании государственного имущества из чужого незаконного владения нет исковой давности, так как им защищаются нематериальные интересы общества.

Идея, конечно, четкая, резкая, бескомпромиссная. Но не соответствует ни Гражданскому кодексу, ни цивилистической догматике.

Кроме того, нам он запомнился и тем, что в ходе выступления в КС по делу о конституционности практики по антикоррупционным искам он прямо обвинил верх.суд и его тогдашнего председателя Подносову в потворстве коррупции. При этом заявляя, что при прежнем председателе - старике Лебедеве - такого не было (и, как мы знаем по делу Момотова, он грубо ошибся).

По информации Коммерсанта работой господина Бочкарева был недоволен генпрокурор Гуцан. Стать судьей верх.суда у него тоже (пока) не получилось.

Коммерсант пишет, что Бочкарев займется научной и преподавательской работой.

Что ж, надеюсь, что у господина Бочкарева теперь будет время почитать книги и разобраться, что такое виндикационный иск, что такое исковая давность, почему отсутствие давности по искам об истребовании государственной собственности было отменено в 1991 году

Сервис интеллектуального поиска судебной практики CasusLegal добавил прикольную фишку - подготовка краткого голосового обзора найденных актов высших судов. Причем голос озвучки - это мой голос )) Разумеется, это было сделано с моего согласия.

Прикрепляю образец - ответ на вопрос о том, является ли виноградник недвижимой вещью. Особенно приятно, что сервис не употребляет неправильное выражение "статус недвижимой вещи".

В ленте новостей попалась информация о том, что почти все крупные отдельные сети мира отдают на аутсорсинг … функцию обеспечения номеров бельем, халатами и полотенцами.

Иными словами, отель не закупает постельное белье. Он заключает договор с компанией, которая делает закупки и передает их результат отелю для использования в номерах.

Как я уже как-то писал, одна из моих профессиональных деформаций состоит в постоянном стремлении классифицировать договоры, с которыми я сталкиваюсь. Вот и здесь так же.

Что это за договор между отелем и сервисом обеспечения бельем?

В самой заметке было написано, что это аренда. Но это ошибка, ведь аренда это договор об обязанности передать индивидуально-определенную вещь. Понятно, что в договоре между отелем и сервисом никакого индивидуального определения предмета нет. Поэтому это не аренда.

Скорее всего, сервис просто по заявке передает отелю на время какое-то количество комплектов белья, халатов и полотенец. Отель пользуется ими, периодически возвращает сервису для стирки и химчистки. При этом последний очевидно обязан поддерживать некий оборотный фонд предоставляемого белья в сутки. Иначе отель останется без белья и не сможет обслуживать гостей. Это больше похоже на договор о найме труда (по обеспечению бельем), чем о найме вещей (белья).

Теперь надо понять, это договор о приложении усилий или о достижении результата. Скорее второе, ведь заказчика интересует фактическая ежедневная обеспеченность чистым бельем, а как уж сервис будет её достигать - в меньшей степени.

И вот здесь мы сталкиваемся с парадоксом действующего ГК. У нас есть договор о найме труда с обязательством достижения результата - это договор подряда. Но он написан как будто только для одной ситуации - найма труда для создания или обработки вещи (построить дом, сшить костюм и проч., приклеить подошву к ботинку).

Поэтому под подряд договор об обеспечении бельем не подходит.

Услуги же по нашему праву - это договор о приложении усилий. То есть, заказчик платит за усилия, прикладываемые исполнителем. В том числе поэтому услуги с оплатой за результат (самый очевидный пример - гонорар успеха у юристов) так тяжело приживаются у нас.

Хороший вопрос: если подряд (договор о достижении результата) по нашему праву это только договор о найме труда для воздействия на вещи, можно ли заключить услуги (по умолчанию - договор о приложении усилий) с обязательством достижения результата? Или это уже будет весьма серьезное отклонение от договорного типа, установленного законом, и тогда этот будет непоименованный договор?

Практическая разница понятна. В первом случае (услуги на результат) все нормы главы 39 применяются (в том числе, норма-убийца договоров, ст. 782). Во втором - к договору применяется только общая часть обязательств.

На мой взгляд, правильный ответ все же первый. То, за что платит заказчик - результат или приложение усилий - важно для распределения риска недостижения результата, но не для предмета договора. Им является труд исполнителя.

Наверняка добрые читатели разделяют мою убежденность в том, что все юридические проблемы, которые могут существовать в родном Отечестве, успешно решены.

Суды - четки, резки и бескомпромиссны. Прокуроры - умны и сострадательны. Следователи - вежливы и беспристрастны. Парламент - профессионален и репрезентативен. Свобода слова - какой никогда раньше и не было.

Юристу, в общем-то и заняться особо нечем. Даже лигал дизайн успешно освоен. Абзацы в судебных актах нумеруются, смысловые блоки выделяются. Четко, резко, бескомпромиссно.

Остается только одна отрада для ищущей души - вайб-кодинг.

Я уже несколько раз рассказывал, как потихоньку увлекся этим и сделал себе удобнейшую CRM, каталог личной библиотеки по праву, сервис по поиску научных статей по частному праву, сервис по переводу работ великих мертвых немцев, приятный личный тревел-сервис, сервис конвертации валют. И даже зеркало этого канала. Ибо есть риск, что пришедшая к нам с Северо-Запада благодать может поглотить и его.

Но! Для того, чтобы увлечься вайб-кодингом надо все-таки немного предварительно в него погрузиться. Для этого у нас на ШОРТРИДе вышла отличная статья Екатерины Якуненко, в которой она очень простым языком рассказывает, как начать вайбкодить и делать все те приятные и полезные штуки, которые, например, я сам сделал для себя (и которыми пользуюсь каждый день).

Прочитать можно здесь.

Интересно, как по действующему трудовому законодательству следует решить такой казус.

Соискатель знает о том, что в компании, куда он хочет устроиться на работу, резюме отбираются при помощи ИИ сервиса.

Он включает в текст резюме prompt injection (невидимый глазу напечатанный белым текст-инструкцию для ИИ о том, что это резюме самое лучшее, надо именно этого соискателя пригласить для собеседования, другие резюме - отклонить).

В итоге соискатель взят на работу. Однако через какое-то время стало известно о факте манипуляции. Может ли компания как-то расстаться с таким нечестным (и не факт что хорошим) сотрудником?

Мне, разумеется, ответ о том, что все ок и этот результат - риск компании, использующей ИИ, не кажется справедливым. Он нарушает принцип дистрибутивной справедливости, а следовательно - неправовой.

Но казус тяжело разрешить даже при помощи норм ГК (это не обман в строгом смысле ст. 179), не говоря уж о ТК. Видимо, только обращение к доктрине недобросовестности и спасет. Но нормы, аналогичной ст. 10 ГК, в трудовом законодательстве нет.

В ленте юридических новостей несколько раз попались публикации о том, что теперь разъяснения верх.суда станут обязательными для судов. И это подается чуть ли не как какая-то революция.

Мне это читать очень странно.

Во-первых, разъяснения были обязательны всегда. Добавление смердящего советскостью канцелярита "руководящие" ничего не меняет по существу.

Во-вторых, суды так игнорировали раньше, так и дальше будут их игнорировать, если им за это ничего не будет. То есть, если гражд.коллегия верх.суда по-прежнему не будет при отмене акта писать, что суды не применили разъяснение, которое нужно было применить, то все останется как есть.

Я напомню авторам этих заметок, что это все уже было в нашей недавней юридической истории - ровно то же самое в конце нулевых-начале десятых делал Президиум ВАС. И эффективность идеи обязательности правовых позиций существовала не на бумаге, а не деле лишь благодаря активности высшего суда.

Строго говоря, верх.суд мог сделать то, что якобы в сентябре станет чем-то "новым и прорывным" сам, без всяких изменений в законы.

Но если он это не сделал раньше, то почему он это будет делать теперь? Ведь кадровый состав верх.суда все тот же, ничего не изменилось.

Поэтому все эти разговоры о предсказуемости практики, обязательности правовых позиций верх.суда (а их качество - это отдельный и очень большой вопрос, на мой вкус, оно очень среднее), скорее всего, так и останутся разговорами. В реальной жизни ничего не изменится. Для этого просто нет никаких предпосылок - запроса на качественное и независимое правосудие у тех, кто действительно влияет на нашу жизнь, нет. Он есть у среднего класса, но мало ли чего он там себе нафантазировал...

В общем, напомню мою любимую присказку последних лет: чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться.

Добавлю еще вот какую мысль.

То, что нынешний состав судей верх.суда не хочет (или не может) воспринимать себя как правотворцев (пусть и судебных) подтверждается одним простым наблюдением.

Верх.суду сейчас доступна такая опция - включение в разъяснения оговорки о том, что правовая позиция будет действовать только на будущее время. Собственно, это и есть главный индикатор правотворческой активности, ведь в норме новое регулирование действует только на будущее.

На моей памяти верх.суд не пользовался этим инструментом ни разу (за исключением суперстранного отказного определения по вопросу о нотариальной форме решения участника ООО). Думаю, причина понятна.