Коллеги из CasusLegal - отличного нового сервиса по интеллектуальному поиску судебной практики - выкатили add-on к своему корпусу актов высших судов.

Теперь есть отдельная база судебных актов Суда по интеллектуальным правам. Работает через отдельный коннектор (который подключается к Клоду или ЧатЖПТ) либо через общий запрос в веб-чате на сайте или ТГ-бота.

Выбор создателями сервиса СИПа очень разумен. В отличие от подавляющего большинства актов окружных судов, постановления СИПа (около 25 тыс. актов в базе) подробно мотивированы, в них хорошо прорабатываются правовые вопросы.

Поэтому из них есть что извлечь с точки зрения правовых позиций (это не ФАС МОшное заклинание о том, что "само по себе несогласие заявителя жалобы с принятыми по делу актами не является основанием для их отмены").

Я не специалист в праве интеллектуальной собственности, но некоторые серьезные проблемы практики в этой сфере в свое время глубоко анализировал.

Я потестил базу СИП через коннектор и свой Клод, работает очень здорово!

Для тех коллег, которые специализируются на IP Law это прямо подарок.

Продолжаю изучать четкий, резкий, бескомпромиссный обзор верх.суда по (анти)санкционным спорам.

Как добрые читатели наверняка помнят, первый пункт обзора содержит грубую ошибку в выборе основания недействительности сделки, совершенной без согласия прав.комиссии.

К сожалению, второй пункт обзора тоже содержит серьезную ошибку в квалификации недействительности сделки.

В нем идет речь о приобретении иностранным лицом (естественно, из недружественной юрисдикции) контроля над стратегическим предприятием.

Такие сделки (купля-продажи акций или долей в ООО) должны согласовываться с прав.комиссией. Закон о стратегах говорит (в ст. 15), что сделки без согласия ничтожны. Поэтому у нас опять здесь состав 173.1 ГК, и опять в виде ничтожности.

Но верх.суд четко, резко, бескомпромиссно квалифицирует такую сделку как ... ничтожную по ст. 169 ГК! И это грубейшая ошибка!

Состав ничтожности по ст. 169 - недействительность сделок, которые противны добрым нравам. Этот состав нужен для того, чтобы "ловить" в сети недействительности те сделки, которые смогли "проскользнуть" сквозь сито ст. 168 ГК (недействительность сделок, нарушающих законодательный запрет, "фильтр грубой очистки").

То есть, ст. 169 работает как "фильтр тонкой очистки": всё, что законодатель забыл (не успел) запретить законом, но что явно неприемлемо с точки зрения ценностей данного общества (о которых нам сообщили в соответствующем указе), будет ничтожно по ст. 169 ГК.

Поэтому, разумеется, никакого отношения к ст. 169 сделка по покупке "вражиной"-иноземцем акций стратегического предприятия, не имеет.

Возможно, верх.суд написал, что сделка ничтожна по ст. 169 из-за того, что сам закон - п. 1.1-1.3 ст. 15 - содержат положения, очень похожие на то, что есть в ст. 169. Речь, разумеется, идет о конфискации в доход бюджета всего переданного по сделке.

Я напомню, что это правило о конфискации - постыдная страница истории нашего частного права, которую мы все никак не вырвем (надеюсь, тем не менее, это произойдет в обозримом будущем, в пределах 5-6 лет).

Но для того, чтобы применять правила о конфискации, изложенные в самом законе, нет необходимости притягивать за уши ст. 169 ГК для квалификации недействительности самой сделки.

Напомню, что в ст. 167 ГК написано, что последствием недействительности сделки является возврат всего переданного, если иные последствия не предусмотрены законом. И п. 1.1-1.3 ст. 15 закона о стратегах это как раз то самое иное!

Поэтому правильно было бы сказать, что покупка акций стратегов иностранцем без согласия прав.комиссии ничтожна по ст. 173.1 ГК, а последствия этой ничтожности изложены в норме закона о стратегах.

Вот это и была бы корректная квалификация.

Так что, второй пункт обзора тоже оказался интеллектуально не сильным.

Продолжаю наблюдение (с).

Новости с мероприятия, которое когда-то было Петербургским международным юридическим форумом. Три характеристики уже точно неактуальны. Кстати, не знаю, Шушары это уже Петербург?

Так вот, министр юстиции Константин Чуйченко заявил, что подход, согласно которому права и свободы граждан считались приоритетом, был «не совсем верным». Согласно ему, права и свободы граждан надо балансировать с интересами государства.

У государства нет и не может быть собственных интересов. У него нет головы, ручек, ножек, нервной системы.

Собственные интересы могут быть у чиновников, депутатов, судей как представителей трех ветвей власти. И их интересы естественным образом лежат в расширении собственной компетенции. Или, проще говоря, своей власти.

Собственно, именно это министр Чуйченко и имеет в виду.

А публичное право (конституционное право в особенности) как раз и нужно только для того, чтобы защищать людей не только от произвола властей, но и от расширения ее компетенции за счет прав и свобод граждан. И именно поэтому в ст. 2 Конституции написано то, что в ней написано.

Жаль, что министр юстиции этого не понимает. Или понимает, но произносит публично такие антиправовые вещи.

Добрые читатели наверняка помнят новость о том, что Anthropic - компания, создавшая лучшую, на мой взгляд, нейросеть Claude - была вынуждена под давлением правительства США ограничить доступ публики к ее последней модели Fable. Обоснование - соображения национальной безопасности.

И вот теперь OpenAI (создатели ChatGPT) также вынуждены по той же причине не предоставлять широкий доступ к последней самой мощной модели ChatGPT.

Это, конечно, отличный вопрос публичного права - насколько ради общего блага публичная власть может ограничивать частную предпринимательскую (и особенно - предпринимательскую, то есть, направленную на зарабатывание денег) инициативу.

Видимо, уместно такое сравнение - а что если какой-то безумный изобретатель создаст смертельное оружие, которое сможет собрать любой пятнадцатилетний ребенок. Или способ, просто испаряя воду, получать гигантское количество энергии?! Это же перевернет основы мироустройства и ввергнет человечество на какое-то время в страшный хаос. Так и технологии ИИ - это, видимо, что-то сродни таким изобретениям, радикально меняющим мир.

Я уверен, что зубастые американские адвокаты попробуют разгрызть этот орешек в судах в рамках процедуры judicial review. А вдумчивые американские судьи будут оценивать аргументы администрации и коммерсантов. И, признаться, я скорее склоняюсь к тому, что эти запреты будут признаны судами избыточными.

Штрафы за авторизацию и рекомендательные технологии: что грозит бизнесу и что нужно проверить на сайте?

В июле 2026 года появятся штрафы за неправильную авторизацию пользователей, а также за нарушения при использовании рекомендательных технологий. Что нужно проверить на сайте и в приложениях? Через что теперь возможна авторизация? Можно ли авторизовывать пользователей через иностранную электронную почту? Какие документы нужно разместить на сайте, если компания использует рекомендательные технологии?

Рассказывает партнер Comply Сергей Сайганов.

Читайте здесь.

〰️〰️〰️〰️〰️〰️

Мы в MAX ▪️ VK

Наконец-то теперь и официально: в России появился Путинский суд. С путинскими судьями.

(См. ФЗ № 204-ФЗ от 26.06.2026).

#пятничное

Невеселые новости приходят из сферы нотариата.

Одно из самых серьезных достижений нашего частного права права за последние полтора десятилетия заключает в том, что мы научились отличать договор купли-продажи долей в ООО от самого перехода права на долю.

Первая сделка - обязывающая, договор купли-продажи порождает лишь обязательство передать долю в ООО покупателю. Вторая сделка - распорядительная, она порождает собственно желаемый сторонами обязывающей сделки эффект: покупатель становится участником ООО вместо продавца.

Этот эффект называется принципом разделения; строго говоря, он характерен не только для купли-продажи долей в ООО, а для купли-продажи вообще. Подробнее прочитать про это можно в моей статье.

В сфере оборота долей в ООО мы привыкли читать ст. 21 Закона об ООО так: обязывающая сделка (купля-продажа) может заключаться в простой письменной форме, а распорядительная - в нотариальной. Это очень четко следует из текста п. 11 этой статьи закона, различающего «сделку, направленную на отчуждение доли» и «сделку, предусматривающую обязательство совершить сделку, направленную на отчуждение доли».

Но, увы, в недавних методических рекомендациях Федеральной нотариальной палаты от 18.05.2026 (п. 1.5) написано, что «по смыслу закона» для обязывающей сделки также необходима нотариальная форма.

Это означает, что - по идее - нотариус, к которому пришли за удостоверением распоряжения долей (другое дело, что подавляющее большинство из них ошибочно называют эту сделку «куплей-продажей», хотя ее содержание другое - не «я обязываюсь передать, а я обязуюсь принять», а «я передаю, а я - принимаю долю»), которое совершается во исполнение какой-то сложной сделки, совершенной задолго до похода к нотариусу в простой письменной форме, должен будет отказать в удостоверении распоряжения.

Кроме того, такая позиция ФНП сильно бьет по сложившимся M&A практикам. И наверняка теперь на эту позицию будут ссылаться стороны в судах, отстаивая позицию о том, что купля-продажа доли, совершенная в простой письменной форме, ничтожна.

В общем, куда ни глянь - всюду проблемы. Которые ФНП породила на совершенно ровном месте. И конечно автор этой рекомендации сильно подставил нотариальное сообщество под жесткую критику со всех сторон. С такими глубоко ошибочными «разъяснениями» нотариат никогда не добьется обязательного участия в обороте недвижимости (хотя бы на уровне удостоверения распорядительных волеизъявлений). Что, на мой взгляд, для его правильной организации было бы весьма желательно.

Продолжаю неторопливое чтение тематического обзора верх.суда по санкциям/контрсанкциям. Начало здесь и здесь.

В п. 3 этого документа содержится любопытный пример. Между российской компанией и ее иностранной мамой (расположенной, естественно, в недружественной юрисдикции) был заключен договор займа (в 2020 году). В ноябре 2022 года заемщик возвратил заем.

ФНС обратилась в суд с требованием о признании погашения займа нарушающим закон (а именно - требования о де-факто запрете вывода денег в недружественные юрисдикции), Это требование было удовлетворено судом на основании п. 2 ст. 168 ГК.

В тезисе п. 3 обзора содержится грубая ошибка. Утверждается, что "действия по совершению платежа являются ничтожными". Действия не могут ничтожными, действия - это события реальной жизни - мускульные усилия, которые имели место в прошлом и с ними уже ничего не поделаешь. Нельзя признать ничтожным удар в челюсть, переход улицы в неположенном месте, выступление в парламенте с призывом обнулить сроки и проч.

Отнять юридическую силу (объявив что-то ничтожным) можно только у идеальных явлений, например, человеческой воли.

Например, лица изъявили волю на какие-либо правовые последствия, и в силу природы человеческой воли как основного правотворческого элемента людского бытия этого обычно достаточно для того, чтобы правовые последствия возникли. Например, обязательства по договору.

Но, представим, законодатель запрещает такие волеизъявления, поэтому оно будет юридически бесплодным, ничтожным.

Именно поэтому ничтожными являются сделки, то есть, проявления воли.

Это, кстати, понимает сам верх.суд, который корректирует содержание ст. 153 ГК, справедливо в ППВС 25 говоря, что сделки - это волеизъявления, а не действия.

Поэтому действия ничтожными быть не могут в принципе (вопреки четкому, резкому, бескомпромиссному утверждению п. 3 санкционного обзора).

Если бы верх.суд хотел бы корректным языком изложить свою мысль, он бы написал так: сделки по переводу денежных средств в качестве возврата займа, нарушающие законодательный запрет, являются ничтожными. И мы бы получили в нашем праве отличный пример применения доктрины распорядительных сделок.

Кстати, еще один любопытный аспект. По идее, ничтожность волеизъявления, направленного на платеж, будет означать, что совершенное во исполнение такого волеизъявления (то есть, собственно, платеж), получено без правового основания и подлежит возврату плательщику. Долг по займу, разумеется, должен быть восстановлен.

Я уверен на 95%, что пример п. 3 обзора - это известное дело ИКЕА, о нем я писал на канале.

Забавно, что в реальном деле ФНС требовала взыскания платежа по возврату займа в доход бюджета по ст. 169 ГК (ох уж эта любимая прокурорская ст. 169, которую они никогда не дочитывают до конца!), а вовсе не по ст. 168 Кодекса (тогда нельзя было бы конфисковать деньги ИКЕА, они бы вернулись отправителю платежа).

Суды, естественно, удовлетворили иск.

Я писал тогда и повторю еще раз - это грубейшая ошибка, конфискационное последствие ст. 169 надо применять только тогда, когда есть норма закона, устанавливающая такое последствие нарушение добрых нравов. Такой нормы, разумеется, нет.

И вот верх.суд фактически подтверждает, что погорячились тогда ФНС, генпрокуратура и суды. Переволновались, так сказать, и ... вынесли незаконное решение. Ну вынесли и вынесли, мало ли...

Хотя славно, что верх.суд сейчас написал про ничтожность распорядительных волеизъявлений. Пусть и позднее, но признание ошибок все же лучше их отрицания.

Итак делаем вывод: в п. 3 обзора опять допущена досадная ошибка. Попереживаем из-за этого. Но не от всего сердца.

PS. Если кто-то из добрых читателей нетерпелив и ему тяжело неторопливо смотреть каждый новый эпизод сериала "Четкий, резкий и бескомпромиссный" на этом канале, может прочитать обзор всего документа на Шортриде.

Председатель Краснов заявил: «Наши разъяснения должны быть ёмкими, без лишней воды – так их будет удобно читать и применять на практике».

Посмотрим, выполняются ли эти четкие, резкие, бескомпромиссные указания, на примере нового обзора по оспариванию сделок с жилыми помещениями (текст обзора есть в сервисе CasusLegal, там же - анализ источников дел, приведенных в обзоре, это очень полезная новая фишка, придуманная коллегами, делающими этот сервис).

После беглого просмотра текста мне показалось, что п. 1-11 содержат банальности, которые давно всем известны и представляют ту самую «лишнюю воду».

Причем в обзоре так и не был решен ни главный насущный вопрос нынешней практики по последствиям недействительности сделок - вопрос о том, в каком порядке проводить двустороннюю взаимную реституцию. Об этом я много писал и здесь на канале, и на Закон.ру.

Можно было решить еще две-три важные проблемы права недвижимости (например, вопрос о следовании соглашения о порядке пользования общей вещью за долей в собственности на нее, вопрос о применении ст. 173.1 к «старым» сделкам супругов и проч.).

Но увы, ничего это не сделано. А зря - как раз это и было бы четко, резко, бескомпромиссно.

Пункты 12-15 связаны с применением законодательства о банкротстве, я не особо силен в нем. Но даже мне показалось, что ничего новом в этих пунктах не сказано. То есть, они тоже «водянистые».

В п. 16 (о государственной регистрации) содержится очень простое и банальное рассуждение.

В п. 17 (также о государственной регистрации) в тезисе допущена ошибка, он сформулирован намного шире чем сама правовая позиция. Регистрационная процедура может быть приостановлена только на основании совместного заявления сторон сделки или судебного акта, но не одностороннего заявления продавца. Ситуация, описанная в этом пункте не про обычную сделку купли-продажи, а про предоставление жуликами подложных документов якобы от имени продавца.

Пункт 18 - опять аквапункт.

Пункт 19 содержит интересный пример с дарением доли в недвижимой вещи, которая принадлежит единолично дарителю. То есть, в нем положительно решен вопрос о возможности преобразования индивидуальной собственности в долевую. Я не уверен, что это соответствует нынешнему закону. Статья 244 ГК говорит о том, что долевая собственность возникает при поступлении неделимой вещи в собственность двух и более лиц. Есть мнение (К.И. Скловский), которое мне очень симпатично, что законодатель знает, что общая собственность - это источник раздора, и поэтому он хочет ограничивать основания ее возникновения.

Но, видимо, верх.суд так не считает. Видимо, ему хочется, чтобы источников раздора между гражданами становилось больше.

Единственный пункт обзора, который на самом деле содержит никогда ранее не высказывавшуюся правовую позицию - это пункт 20. Кстати, забавно, что CasusLegal подчеркивает, что источник этой правовой позиции в предшествующей практике не обнаружен.

Смысл правовой позиции в том, что регистратор недвижимости не вправе производить правовую экспертизу в отношении нотариально удостоверенной сделки. Это очень важно и нужно. Норма закона о регистрации об этом не вполне четкая, а сами регистраторы так (насколько я знаю) не считают.

Я несколько раз слышал от юристов, практикующих в сфере сделок с недвижимостью, что если бы в отношении нотариальных сделок регистраторы не могли бы выносить решения о приостановках и отказах, это было бы отличным подспорьем с борьбе с вымогательством взяток со стороны нечистых на руку сотрудников Росреестра (так как запрашиваемые ими суммы кратно больше нотариальных тарифов).

И вот наконец-то верх.суд именно это и сказал.

Итак, из 21 пункта (именно 21, хотя последний пункт обзора - 20. Но в нем почему-то есть п. 1.1) полтора тянут на то, чтобы не быть водой. Поэтому общий вывод - это все-таки акваобзор, а не то четкое, резкое, бескомпромиссное высочайшее повеление, которое требует принимать председатель Краснов.

Симпатичнейшая гражд.коллегия верх.суда продолжает упорствовать в своем величайшем заблуждении - невозможности применения Гражданского кодекса к трудовым отношениям.

В деле 53-КГ26-1-К8 обсуждается в целом довольно хорошо известный сюжет. Женщина уволилась по собственному желанию, но вскоре узнала о том, что она беременна. Она обратилась с требованием восстановить ее на работе.

Суд первой инстанции удовлетворил требование, апелляция и кассация - отказали. Дело было рассмотрено верх.судом, который оставил в силе акт суда первой инстанции.

Как образованный юрист мотивировал бы такое решение?

Это в целом несложная задачка. Прямого ответа на вопрос в ТК нет. Но мы знаем, что есть норма о том, что если волеизъявление было совершено под влиянием ошибки, то оно может быть оспорено. Это ст. 178 ГК.

Заявление об увольнении (на языке юриста - заявление об одностороннем отказе от трудового договора) это обычное волеизъявление. Которое - как и всякое волеизъявление - может иметь пороки, связанные с его формированием. Например, оно может быть совершено под влиянием угрозы (судебная практика знает и такие примеры), насилия, ради шутки, в учебных целях. А может - под влиянием ошибки, вызванной обманом или заблуждением. И такое волеизъявление может быть аннулировано (самой стороной или в судебном порядке).

Казалось бы, гражд.коллегии было достаточно сослаться по аналогии закона на ст. 178 ГК - и все, вот оно и есть законное основание для отмены судебных актов. Причем она даже написала про аналогию закона! Но так и не применила ее.

(Я очень хочу верить, что в проекте определения по делу, подготовленному судьей Поповой, была ссылка на ст. 178 ГК, но суровая рука председательствующей по делу судьи Пчелинцевой, которую добрые читатели конечно же помнят по смешному видео с паспортом, а также ссылкам на четкие, резкие, бескомпромиссные выступления председателя Краснова, не дала ей это написать).

Вместо этого в тексте определения написано так:

Заявление Манаковой Н.А. от 22 января 2024 г., в котором она просила отменить приказ об увольнении, восстановить её на работе в должности санитарки хирургического отделения (на 20 коек) в связи с наличием у неё беременности, о которой она не знала на момент увольнения, свидетельствует об отсутствии у неё добровольного волеизъявления на прекращение трудового договора с работодателем. Данное заявление Манаковой Н.А. о расторжении трудового договора по собственному желанию не может сохранить своё действие ввиду отсутствия на это волеизъявления работника.

Ну как же так?! Ведь Н.А. Манакова добровольно написала заявление, плод не управлял ее рукой при этом!! Я надеюсь, что в ней же жил не Чужой (иначе нам всем скоро наступит конец и вся деятельность, например, симпатичнейшей гражд.коллегии, отстаивающий невозможность применения норм ГК к трудовым договорам, станет бессмысленной).

Подробнее о том, почему к отношениям сторон трудового договора следует субсидиарный применять нормы ГК можно прочитать вот тут.

PS. Как-то К.И. Скловский хорошо сказал - только очень крупные юристы могут признать свои ошибки. Ждем, когда такие появятся в гражд.коллегии верх.суда.

В новостях недавно написали, что чудовищный электронный морок, извергнутый из чрева лебевского верх.суда, - ГАС правосудие - был признан неэффективным. Ее заменят на новую систему - четкую, резкую, бескомпромиссную.

Как-то я уже рассказывал о том, как встретились создатели ГАС Правосудия и кад.арбитр. Первые посмеялись над последними, что те потратили в десять раз меньше денег чем разработчики ГАС Правосудие.

Надеюсь, что на новую систему потратят в пятьдесят раз больше бюджетных денег. Иначе как добиться того, чтобы она была лучше прежней?!

9 июля в 17.00 Мск мы в Андреем Егоровым будем рассказывать о том, что такое недействительность сделок, нарушающих закон (ст. 168 ГК).

Это одна из самых сложных норм о недействительности, которую в подавляющем количестве дел суды понимают и применяют неправильно.

Подробности - здесь.

Вчера на моей лекции по свободе договора зашла речь о договорах, которые не запрещены законом, но которые ничтожны как недобросовестные (ст. 169, ранее - 10+168 ГК).

Я привел в качестве примера договор между женщиной, позиционирующей себя как колдунья, и клиенткой, от которой ушел муж и которая хочет его вернуть, по которому первая обязуется приложить усилия по возврату.

Любопытно, что в судебной практике есть дела по искам клиентов к колдуньям о возврате денег (например, дело УИД 50RS0014-01-2019-001886-63).

Увы, суд в этом деле не стал квалифицировать договор как недействительный, а просто сослался на то, что письменного текста договора нет, значит, он не заключен. Почти полтора миллиона рублей было взыскано в пользу клиента как неосновательное обогащение.

Дописываю для Шортрида комментарий к Обзору верх.суда по оспариванию сделок с жилыми помещения, глаз опять зацепился за злосчастный п. 17, который очень плох.

Я окончательно укрепился в мысли о том, что идея быстрой регистрации перехода права собственности на недвижимость - это полная глупость. Не должно быть такого, чтобы одним кликом можно было передать право, записанное в реестр, от правообладателя к приобретателя.

Это всё лишь порождает споры - а тот ли кликнул, а правильно ли кликнул, а хорошо ли подумал перед этим, а действительно ли получил деньги и проч.

А это - дополнительные поводы для оспаривания (что в условиях очень слабенькой судебной системы делает реестр потенциально недостоверным).

Ошибочность выбранного отечественным законодателем пути всяческого ускорения и упрощения регистрационных процедур (зачастую мнимого) видна даже по тексту закона о регистрации, точнее - по хаотичности его правок.

Сначала в него добавили возможность обращаться за регистрацией перехода права путем подачи заявления, подписанного ЭЦП.

Потом поняли, что вместо правообладателя это могут делать жулики - установили обязанность Росреестра писать заявители отдельное сообщение. Мол, дорогой правообладатель, тут кто-то от вашего имени вашей недвижимостью распоряжается.

Потом - как реакция на это обращение - дали возможность правообладателю в одностороннем порядке регистрацию приостанавливать (что грубо нарушает общее правило о том, что приостановка регистрации возможна только по заявлению всех сторон сделки).

Потом подумали и внесли в закон норму о том, что правообладатель может запретить регистрацию на основании заявлений, подписанных ЭЦП.

Со стороны это все выглядит как метание между желанием внедрять технологии и желанием хоть как-то воспрепятствовать мошенникам. Смешно и нелепо.

Оборот недвижимости - слишком чувствительная сфера для подавляющего большинства правообладателей, поэтому все новомодные технологии фиксации и передачи волеизъявлений здесь надо внедрять очень и очень осторожно. А еще лучше - пока вообще не внедрять.

Эх, добрый и прекрасный Казахстан, ты тоже впал в грех обнуления президентских сроков.

Это очень, очень плохо.

Де-факто это приводит к несменяемости власти. Несменяемость приводит к безответственности бессменного руководителя (пусть даже в начале своего первого срока он видится всем - или почти всем - безупречным лидером). Безответственность приводит к неизбежной катастрофе.

Кажется, имея перед глазами наглядный пример соседа, почему несменяемость - это плохо, никто больше не захочет допустить той же ошибки. Но увы...

Прекрасный конституционно-правовой анализ - у Ивана Брикульского на его канале.

Удивительно, как оказалось, существует рок-группа Pierce the Veil (Проколи вуаль). Скоро они будут играть на разогреве у моих любимых Guns’n’Roses («I don’t need your civil war, It feeds the rich, while it buries the poor. You're power-hungry, sellin' soldiers in a human grocery store», ну вы и сами все знаете)

Никогда не слышал о них раньше.

А было бы красиво, если ее основатели - американские юристы-корпоративщики, которые испытали необычайное творческое воодушевление, прочитав легендарные строки 13 арб.апелляционного суда «Применение правовых доктрин (в том числе, доктрины прокалывания корпоративной вуали) не является процессуальным действием, предусмотренным АПК РФ».

Наверняка они подумали: ну как же хорошо, что у нас в Штатах прокалывают корпоративную вуаль! И после этого решили бросить практику ради хард-рока.

В деле № 88-КГПР26-2-К8 симпатичнейшая гражд. коллегия (вопреки своей же собственной практике годичной давности) говорит, что изъятие в бюджет переданного по ничтожной сделке, противной добрым нравам, не подчиняется действию исковой давности.

Речь идет о взыскании в доход государства сумм взяток, которые не были взысканы (почему-то) со взяточника в уголовном процессе.

При этом коллегия ссылается на пост. КС по антикоррупционным искам. Хотя это постановление принято по совсем другому поводу.

И, конечно же, считать договоренность между взяткодателем и взяткополучателем ничтожной по ст. 169 неверно.

Статья 169 это состав для объявления ничтожными сделок, которые хоть и не запрещены законами, но неприемлемы для данного общества. Это т.н. недобросовестные сделки (например, договор между молодым человеком и отцом девушки о том, что тот заставит её выйти замуж за первого).

Взяточничество запрещено уголовным кодексом, это незаконные сделки.

Сделка не может быть одновременно и незаконной, и недобросовестной. Это связано с самой сутью концепции добросовестности, который мы пользуемся тогда и только тогда, когда нам не хватает законов, чтобы справедливо разрешить казус.

Да, такое ошибочное понимание ст. 169 - это «заслуга» пленума верх.суда № 25. В его странной трактовке ст. 169 - это «очень» незаконные сделки, а недобросовестные- это 10+168 ГК.

Увы, история вопроса учит нас, что это не так. Почему - я подробно рассказывал здесь и здесь.

Вывод из всего этого такой: конечно, никакой конфискации в частноправовом кодексе быть не может, её оттуда надо будет изгнать при первой же возможности. Ну и конечно хотелось бы, чтобы верх.суд уважал нормы частного права.

Пару дней назад я брал в аренду машину на острове Ля Гомера (это один из Канарских островов) и столкнулся с довольно любопытной ситуацией.

Поскольку у меня сильно выражена профессиональная деформация, то я почти всё в жизни воспринимаю сквозь призму «а ведь это любопытный вопрос частного права».

История такая. Особенность этого небольшого острова в том, что на нем нет ни одной заправки, которая бы работала после 22:00.

У меня довольно большой опыт (пять-шесть десятков раз) аренды машин в европейских странах. До этого я никогда (!) не сталкивался с тем, что заправки могут не работать ночью. Даже если на них нет живых заправщиков, всегда можно заправиться при помощи автомата.

Но почему-то на Ля Гомере нет ни одной заправки, оборудованной автоматом по продаже топлива. Хотя это заправки крупнейших испанских топливных компаний. И в материковой Испании их заправки всегда имеют автоматы.

После поездки по горным и лесным дорогам у меня в машине оставалось немного топлива и я решил ближе у ночи съездить заправить машину. Ближайшая заправка была в 30 км, мне точно хватало бензина, чтобы до нее доехать.

Каково было мое удивление, когда обнаружил, что она закрыта, а автомата нет. Другая заправка - еще 25 км - то же самое.

В итоге мне еле хватило бензина, чтобы доехать до дома и от него утром - до ближайшей заправки. Я поговорил с заправщиком, он подтвердил, что все заправки на острове работают только в режиме ручной заправки, а значит - они всегда закрываются вечером.

В этой истории меня заставили задуматься два аспекта.

Правовой вопрос такой: а не является ли с точки зрения потребительского права факт того, что на Ля Гомере нет заправок 24/7 существенным фактом, о котором прокатная компания должна бы сообщать арендатору машины как о существенном? Ведь арендаторы это явно не местные жители, а туристы, не привыкшие к такому режиму работы заправок. Поэтому, я думаю, сообщение об этом факте потребителю обязательно.

А второй аспект скорее общегуманитарный. Я понимаю, что московское «всё работает всегда» избаловало нас. Возможность в режиме 24/7 получить практически любую услугу или товар удобно покупателю. И удобно компании-продавцу.

А как насчет работников, которые работают в ночные смены? Конечно, можно сказать, что это их выбор, заставить работать ночью нельзя, есть график отдыха для тех, кто работает ночью и проч. Они добровольно соглашаются на работу в ночные смены.

Но, кажется, что уважение к человеку начинается с мелочей, в том числе, с уважения к праву всякого отдыхать ночью. А там, глядишь и уважение к праву человека иметь свою точку зрения (в том числе, и расходящуюся с мнением властей), к праву на достоинство и праву на стремление к счастью сложится.

Сервис интеллектуального поиска судебной практики CasusLegal, о котором я рассказывал некоторое время назад, заработал в полную силу.

Он ищет теперь не только по обобщениям практики и актам гражд. и эк. коллегий верх.суда. В его корпусе есть практика по административным и уголовным делам. Всего в корпусе почти 80 тыс. судебных актов.

Особенность сервиса заключается в том, что он ищет судебную практику не по точным совпадениям слов (как в СПС), а по смыслу вопроса.

Мощный ИИ понимает, что хочет спрашивающий, обращается к собственной базе сервиса, предварительно обработанной нейросетями, и предлагает результат поиска. Судебные акты - только реальные, которые есть в базе сервиса. С их текстом можно сразу же ознакомиться тут же, на сайте сервиса.

Кроме практики верх.суда сервис также включает базу актов (постановления и содержательные определения) КС и ВАСа, а также - и это изюминка сервиса - базу актов Суда по интеллектуальным правам.

С сервис предлагает три способа работы с ним: прямо на сайте https://www.casus.legal/, через ТГ (в этих случаях не нужен VPN) и через коннектор, который позволяет подключить сервис к вашей персональной ИИ (ChatGPT или Claude). Я пользуюсь именно этим способом.

Кроме того, разработчики CasusLegal придумали интересную фишку - т.н. скиллы. Это фирменные алгоритмы работы нейросети Claude, которые можно установить в личный сервис ИИ.

Это сильно упрощает работу юриста. Например, вы используете скилл "Подбор практики под тезисы". Вы пишете тезисы, которые надо подтвердить практикой, и скилл сам находит (либо не находит) её.

Другой скилл - "Проверка акта". Вы загружаете в Клод документ, и скилл проверяет, насколько содержащиеся в нем правовые тезисы соответствуют (или расходятся) судебной практике.

Кажется, разработчикам удалось создать тот самый ИИ-сервис, который нужен практикующему юристу в его ежедневной работе: удобный, быстрый и без галлюцинаций.