Наблюдая за вчерашним рассмотрением верх.судом дела Ивановского завода тяжелого станкостроения, я понял, что некоторое время назад я выбрал очень правильный подход к деятельности этого заведения.

Он таков: чтобы не разочаровываться, не надо очаровываться.

В целом пока он себя оправдывает. Продолжаю наблюдение.

Подписчикам моего канала на Бусти доступна запись свежего баттла между мной и юридическим ИИ (сентябрь, 2025).

Ссылка - здесь.

Стоимость подписки - 249 руб./месяц.

Подписчикам постоянно доступны все материалы канала (мои лекционные курсы по недействительности сделок, недвижимости и обеспечению обязательств, записи отдельных лекций (купля-продажа, аренда и проч.), книги, статьи, видеоинтервью.

В новостях пишут, что Генпрокуратура обратилась в суд в Челябинске с иском о признании объединения «Махонинские» экстремистским и о его запрете. Если кратко - это объединение нескольких граждан, которые имеют уголовное прошлое, и их родственников и друзей. Прокуратура считает, что они придерживаются запрещенной в России идеологии АУЕ и обогащаются криминальным способом через коммерческие организации и более сотни объектов недвижимости. Прокуратура требует обратить в доход государства это имущество.

Меня это новость навела вот на какие размышления.

Помнится, где-то в середине нулевых в среде практикующих юристов стала популярной шутка про существование «уголовного гражданского права» - то есть, разрешение имущественных конфликтов не в частноправовом споре, а через механизм возбуждения уголовных дел и вынесения приговоров по ним. Мол, частное право - беззубо, а вот если уголовное дело возбудить, свидетелей в ходе его расследования допросить, закрепить все это в приговоре, то гражданский суд уже ничего сделать не сможет, будет связан установленными в уголовном деле фактами.

Действительно, тогда это так и было, во многом благодаря коррупции в правоохранительных органах, неудачным правилам процессуальных кодексов о преюдициальности приговоров, а также непонимании большинством юристов относительности судебного акта по частноправовому спору.

Но наблюдения за событиями последних пары лет наталкивают меня на создание контршутки. Мне кажется, мы сейчас являемся свидетелями появления … «гражданского уголовного права».

Что это такое? Это когда имущественные последствия, которые должны были бы вытекать из факта осуждения лица по уголовному делу за совершенное преступление (например, конфискация имущества, полученного в результате совершения преступления, доходов от него или его стоимости), достигаются не через уголовный процесс, а через иски об изъятии имущества по различным «неуголовным» основаниям.

Яркий пример - это т.н. антикоррупционные иски. Из последних примеров - это представители «южнорусской судебной аномалии» бывшие судьи Трахов, Чернов, Момотов. То, что написано в судебных решениях по делам об изъятии имущества у этих трех лиц, вызывает оторопь - так на них же по версии прокуратуры клейма нет! Но где же уголовные дела о взяточничестве? Их нет. Более того, все эти лица до сих пор сохраняют статус судьи в почетной отставке, получают ежемесячное пожизненное содержание. Это шокирует.

Или описанный выше пример объединения «Махонинские». Если действительно все так, как написано в иске (и наверняка будет написано в решении о конфискации имущества), то почему же нет уголовного дела? Прокурор в иске пишет, что «махонинские» заработали свои миллиарды преступной деятельностью, в том числе, пользуясь связями в правоохранительных органах Челябинской области.

Но почему же по этим фактам нет возбужденных уголовных дел?!

А потому что, видимо, государство добивается своей главной уголовно-правовой цели преследования этих лиц (изъятие имущества, нажитого преступным путем) не через уголовный процесс, а путем исков конфискации. Так проще, быстрее, не надо возиться с доказательствами, презумпцией невиновности и проч. Вот это оно и есть, «гражданское уголовное» право в действии.

Мне не жаль Момотова, Чернова, Трахова и многих других, которые стали жертвой «уголовного гражданского права». Им воздается по их делам. В конце концов, они на свободе и не поражены в правах (чего бы не было, если бы они были осуждены по уголовным делам о коррупции). И даже получают положенные им в соответствии со статусом судьи в отставке деньги.

Мне очень жаль наше право, которые было поставлено враскорячку сначала «уголовным гражданским правом», а теперь - «гражданским уголовным правом».

И мне очень жаль наше общество, которое наблюдает за всеми этими девиациями на протяжении десятилетий. И - в том числе и по этой причине - ни в грош не ставит ценности права. Правовой нигилизм - это и есть ублюдок, рождающийся от противоестественных связей от «уголовного гражданского» права и «гражданского уголовного» права.

По информации Ведомостей введение адвокатской монополии «заторможено». Кажется, сработал синергический эффект недовольства сообщества практикующих юристов, экономические потери от введения монополии. Ведомости пишут о том, что политический блок администрации президента не хочет раздражать население перед грядущими электоральными мероприятиями (в это я, честно говоря, не очень верю).

Мне кажется, что (очередной) неуспех попытки введения адвокатской монополии вызван методологической ошибкой министерства юстиции. Вместо того, чтобы сделать так, чтобы частнопрактикующие юристы захотели стать адвокатами и поддержали бы реформу (к чему он был близок в предыдущем подходе к этому снаряду), минюст стал просто навязывать свое решение. Это, разумеется, вызвало бурную реакцию и сопротивление сообщества. Которое, по всей видимости, было распознано теми, кто действительно принимает решения.

Кроме того, минюст так и не смог объяснить, чем полезна эта реформа. Если это защита условной «бабушки», которую обманывают юристы-неадвокаты, то почему он решил не ограничиться только ими? Если это вообще профессионализация судебного процесса, то почему нет реформы процессуального законодательства и запрета на представительство самого себя в суде?

В общем, эта (на моей памяти пятая или шестая) попытка ограничить право представительствовать в суде кажется самой неудачной с точки зрения ее интеллектуальной составляющей и PR сопровождения.

Меня часто спрашивали о том, как я отношусь к само идее адвокатской монополии на судебное представительство. Я уже много раз говорил, что она целесообразна тогда, когда тип процесса - профессиональный, когда сторона обязана доказать, что у нее есть правовые основания для удовлетворения иска (или отказа в нем). Иными словами, когда проигрывает тот, кто хуже знает право (или вообще его не знает). Именно поэтому сторона не может сама представлять себя, ей нужен знаток права и процесса.

У нас другой тип процесса - социальный. В нем действует принцип «суд знает право». То есть, стороны должны доказывать только факты, а уж суд должен сам подобрать нормы права, которые надо применить для разрешения спора. В таком типе процесса юридическая ошибка не имеет никаких последствий.

Мне как юристу, разумеется, нравится первый тип процесса. Но как гражданин я понимаю, что переход к нему уже вряд ли возможен в обозримом будущем. А раз процесс социальный, то и допуск в суд только юристов из специально обученной юридической страты - адвокатов - бессмысленная идея сама по себе. Если лицо может само себя представлять, то почему это не может делать неадвокат?

Проблема качества юридических услуг и соблюдения юристами правил этики решается, как мне кажется, не через монополию. Она решается через резкое изменение правил сдачи государственного экзамена на право практики у выпускников (не самим университетом) и допуска в профессию только при условии членства в сообществе, на членов которого распространяются этические нормы. Кроме того, целесообразна заявительная аккредитация юристов при суде (хотя бы для того, чтобы не носить в суд с собой дипломы).

А защищать бабушек, которых обманывают жулики, должна полиция в рамках уголовного права. Но никак не адвокатская монополия.

Посмотрите, какую красоту я нашел! Тут вам и трехмерность земельного участка, и его нормативность с точки зрения идеальных (внесенных в реестр), а не фактических границ, и все такое. Восторг!

Отдельные цитаты:

Обобщение судебной практики рассмотрения районными (городскими) судами Оренбургской области земельных споров
Утверждено президиумом Оренбургского областного суда 28 мая 2025 года

…

понятием «земельный участок» охватывается не только пространство непосредственно на земной поверхности, но и в воздушном и подземном пространстве. Данные описания характеристик земельного участка, закреплённые законодателем, указывают на то, что он является трёхмерным объектом, что позволяет защищать свои права не только на поверхности, но в воздушном и подземных пространствах.

…

границы, в силу нормативности самого земельного участка как вещи, определяются не по фактическим признакам, существующим на местности, а исключительно в порядке, установленном правопорядком и зафиксированным в специальном, публичном реестре и являются не фактическими (материальными), а идеальными, зафиксированными и отражёнными в специальном реестре, а не на местности.

…

Закрепление границы на местности правовое значение не имеет, поскольку такое закрепление, если оно производится, должно прежде всего соответствовать тем границам, которые закреплены и описаны в реестре.

…

Расстроило только использование термина «статус» в отношении земельного участка. Статус - это описание совокупности прав и обязанностей, которые могут быть только у лиц. У объектов бывает правовой режим.

PS. Я уже как-то обращал внимание на акт Оренбургского областного суда по земельному спору. Видимо, это продолжение той самой работы, проделанной в конкретном споре.

Я какое-то время назад рассказывал о том, что мы с коллегами занимаемся переводом великолепной работы Кристиана фон Бара "Европейское вещное право".

Рад сообщить, что работа закончена, рукопись передана в издательство и, надеюсь, в течение 3-4 месяцев выйдет в продажу.

Пока лишь поделюсь еще одним наблюдением, которое я сделал для себя как переводчик книги.

Как известно, до реформы ГК в ст. 134 содержалась странная норма, которая смешала два важных понятия: "сложная вещь" и "составная вещь".

После реформы 2013 года в ней (и в ст. 133) более-менее наведен порядок. Но мое наблюдение показывает, что подавляющее большинство отечественных юристов до настоящего время путают сложные вещи и составные вещи, составную часть вещи и принадлежность вещи (ст. 135). Это плохо, потому что это базовые понятия, без которых разобраться в вещном праве невозможно.

Оказалось, что это не только у нас. Похожая проблема есть в кодексах Испании, Португалии и Словакии, где сложные и составные вещи также спутаны. Но, насколько я понял, за счет хорошо развитой доктрины это не составляет проблему.

У нас пока такой устойчивой доктрины нет, увы. Мы только нащупываем ее контуры.

Я постоянно нахожусь в поиске удачных примеров для иллюстрации абсурдности господствующего понимания ст. 168 ГК.

Напомню, что оно заключается в том, что если содержание сделки расходится с содержанием правового акта, то она является ничтожной.

Лента новостей новостей подбросила хороший пример.

Оказывается, Путин вчера заявил, что «пока что уровень потребления рыбы и морепродуктов в структуре питания граждан отстает от нормы».

Простим ему канцелярит, но воспользуемся этим тонким наблюдением для иллюстрации абсурдности озвученного понимания ничтожности незаконных сделок.

Совокупность сделок по покупке гражданином еды в супермаркете в течение месяца не привела к приобретению им достаточного количества охлажденной рыбы, икры, мидий и свежих устриц.

Гражданин цинично нарушает нормы потребления рыбы, установленные Минздравом в подзаконном акте, и покупает почему-то в основном макароны и картошку. То есть, его сделки нарушают установленную заботливым государство для него же норму здорового питания.

Если следовать глупой логике «все, что не соответствует норме, ничтожно», то надо констатировать ничтожность всех совершенных гражданином и супермаркетом сделок. Что абсурдно.

Абсурдное решение не может быть правовым.

Именно поэтому ничтожность по ст. 168 ГК надо понимать иначе, намного уже: ничтожны сделки, которые явно или подразумеваемо запрещены законом.

Простое отклонение содержания сделки от текста какой-либо нормы само по себе недействительности вызывать не должно.

Чуда не произошло, верх.суд (докладчик по делу - судья Завьялова) опять ограничил возможность применения астрент в спорах с госорганами. То есть, где, на мой взгляд, он нужнее всего.

Это очень плохо, так как только существенные денежные взыскания, с одной стороны, могут повлиять на тех, кто не хочет исполнять решения судов. А с другой стороны, только так суды могут показать исполнительной власти, что они (суды) тоже власть.

Поэтому по-прежнему верх.суд. А не Верховный суд России.

Любителям деликтного права на заметку.

Анапские предприниматели требуют взыскать убытки с виновников разлива нефти. Убытки считаются как неполученные доходы из-за проваленного туристического сезона.

Прекрасный пример чисто экономических убытков.

Какая красота!

Практически идеальный судебный акт по ахаляй-махаляй иску о признании права собственности за дольщиком права долю, которая соответствует чему-то там. Есть две неточности, но они не влияют на общую картину:

(В деле № А56-77496/2020/тр.127 от 08.05.24, судья И.М. Шевченко)

«Заявление о признании права собственности в порядке пункта 8 статьи 201.11 Закона о банкротстве не может рассматриваться как иск о признании права собственности в традиционном смысле.

Последний из названных предъявляется в ситуации, когда спорный объект находится во владении истца, и право собственности уже возникло, но оно оспаривается ответчиком.

Заявление о признании права собственности, предусмотренное пунктом 8 статьи 201.11 Закона о банкротстве, предъявляется тогда, когда не имеется препятствий для передачи заявителю владения объектом, однако по той или иной причине (в том числе ввиду отсутствия органов управления или ограничения полномочий конкурсного управляющего) объект не был передан заявителю юридически, то есть право собственности у заявителя еще не возникло.

Следовательно, такое заявление направлено на констатацию судом возникновения у застройщика права собственности на помещение (противопоставимое только участнику строительства для целей его передачи) и перенесение на участника строительства этого права.

Это заявление, в сущности, является обязательственным иском, аналогичным иску о передаче индивидуально-определенной вещи».

За наводку спасибо Андрею Егорову!

Прочитал апелляционное определение мосгорсуда по делу Долиной и Лурье.

Определение написано очень плохо, равнодушно и с явным презрением к праву.

Это проявляется особенно сильно во фразе: "Несогласие *** с выводами суда в данной части основано лишь на иной, субъективной оценке установленных по делу обстоятельств".

Автор текста определения забыл добавить легендарное изобретение ФАС МО - "..., что само по себе не является основанием для отмены обжалуемого решения".

Разумеется, главная ошибка судов - это отказ в двусторонней реституции, то есть, во взыскании денег с проданной по недействительной сделке с продавца квартиры в пользу покупателя.

Аргумент апелляции о том, что продавец (Долина) эту сумму передала мошенникам (и поэтому покупатель может требовать деньги с них) не выдерживает никакой критики.

Во-первых, он противоречит недвусмысленной норме закона (п. 2 ст. 167) (а как мы все теперь знаем из недавних публичных заявлений председателя Краснова, судьи должны руководствоваться только законом, не стремясь при этом, например, сохранять погоду в доме).

Во-вторых, он противоречит юридической логике (Долина стала собственником денег, следовательно, она могла распоряжаться ими как хотела - потратить на запись нового альбома, пожертвовать на благотворительность, передать мошенникам, сжечь и проч.).

В-третьих, он противоречит здравому смыслу, так как возлагает риски поведения другой стороны недействительной сделки на того, кто никак не может ими управлять и отвечать за них. Долина должна сама нести ее риски "участия в спецоперации", а не экстернализировать их.

Судя по тексту определения, юристы покупателя, защищаясь от иска Долиной, выдвинули аргумент о том, что первая - добросовестный приобретатель и должна пользоваться защитой по ст. 302 ГК.

Если это действительно было бы так, это было бы грубой юридической ошибкой.

Статья 302 применяется только в ситуации, когда распоряжение вещью было осуществлено тем, кто не является ее собственником. Долина - собственник квартиры на момент распоряжения ею. Поэтому в апелляционном определении суд правильно отклонил этот аргумент.

Судя по тексту определения, Долина оспаривала сделку на основании ст. 178, доказывая, что ее обманули мошенники, рассказывая ей об "участии в спецоперации".

Здесь начинается собственно юриспруденция.

Ошибка, которая может возникнуть у стороны сделки, может образоваться в связи с (а) ее (стороны) собственными действиями, (б) в связи с действиями другой стороны сделки, (в) в связи с действиями третьих лиц. Причем - третьих лиц, (i) как связанных с другой стороной сделки, так и (ii) не связанных с нею.

Если ошибка возникла в связи с собственными действиями или действиями третьих лиц, не связанных с другой стороной сделки - это заблуждение. Сделка оспаривается по ст. 178 ГК.

В этом случае ответчик может доказывать, что заблуждение было не распознаваемо (как, судя по всему, и было в этом деле, судя по беспомощному аргументу из ст. 302 ГК), и тогда в иске об оспаривании надо отказать.

Из текста судебного акта не видно, заявлял ли об этом адвокат ответчика. Если заявлял и суд оставил этот аргумент без комментария - это недостаток судебного акта. Если не заявлял - то опять привет идее адвокатской монополии как допуска в суд только лучших юристов.

Если ошибка возникла из-за действий другой стороны сделки или третьего лица, связанного с ней, то это обман (ст. 179 ГК).

И только тогда можно было бы, доказав связь обманувшего третьего лица со стороной сделки, требовать отказа в применении двусторонней реституции (так как деньги фактически не выбывали от покупателя).

Увы, ничего из этих рассуждений в судебном акте нет. Что характеризует его как не основанного на действующем праве.

Есть ли эти аргументы и рассуждения в процессуальных документах сторон, я, естественно, не знаю.

Вдогонку к тексту про судебные акты по делу Долиной. И про профессиональные качества адвокатского корпуса.

Я наткнулся на очень кликабельный заголовок - "Юристы нашли способ, как добросовестным покупателям вернуть деньги за квартиру, которую суд отобрал в пользу обманутых пенсионеров".

"Совет", как это сделать, распространяется от имени адвоката одного из адвокатских бюро.

Оказывается, "рассчитывать на выплату можно благодаря норме, которая обеспечивает защиту прав добросовестных покупателей ещё с 2019 года".

"Совет" адвоката такой:

"По сути нужно собрать ряд документов и подать иск к Минфину.

Юристы предупреждают, что Минфин, скорее всего, попробует обжаловать решение, но переживать не стоит — даже если дело доходит до кассации, компенсацию обычно оставляют за покупателем".

Речь идет о ст. 68.1 Закона о регистрации.

К сожалению, адвокат не знает содержание норм этой статьи. Он не знаком даже с основами теории регистрации прав на недвижимость.

Эта компенсация выплачивается в случае если суд при рассмотрении виндикационного спора признал приобретателя жилого помещения добросовестным, но вследствие выбытия имущества помимо воли разрешил спор в пользу собственника.

Нормы ст. 68.1 являются компенсационным механизмом, рассчитанным на поддержание доверия к реестру недвижимости. Они предполагают, что если регистратор ошибся и внес запись о праве собственности за лицом, которое в действительности таковым не являлось, то тот, кто положился на запись и совершил сделку с неуправомоченным лицом, не должен пострадать от ошибки регистратора.

Эти нормы не имеют никакого отношения к делам об недействительности сделок по ст. 177, 178, 179 и проч.

Поэтому все эти "советы адвоката" абсолютно непрофессиональны.

Очень важное уточнение.

В тексте про апелляционное определение по делу Долиной против Лурье я написал о том, что адвокат ответчика допустил грубую юридическую ошибку, выдвинув аргумент о применении ст. 302 ГК.

Со мной связалась адвокат г-жи Лурье и пояснила, что в ее процессуальных документах нет ни одного упоминания ст. 302.

По ее словам, пассаж мосгорсуда о том, что защита добросовестного приобретателя невозможна в делах об оспаривании сделки никак не связан к ее позицией по делу.

Кроме того, адвокат пояснила, что аргумент о нераспознаваемости заблуждения тоже был заявлен, но он никак не был прокомментирован судом.

Первоначальный текст сообщения я подправил

Интересно, как можно посчитать, Госуслуги гражданам России в общей сложности принесли больше пользы или вреда?

Ведь если второго больше, а государство не способно справиться с преступностью, эксплуатирующей доступ к госуслугам, то оно (если оно честное) должно сворачивать все эти электронные сервисы и возвращаться в старые добрые ламповые бумажные времена.

А не портить людям их ежедневную жизнь, блокируя мессенджеры, сим карты и проч. В конце концов госуслугами я пользуюсь 3-4 раза в год, а вред от запретов я ощущаю каждый день.

PS. Разумеется, я понимаю, что этого ничего не произойдет.

На моем Бусти канале доступна запись моего выступления на форуме по госзакупкам (ноябрь, 2025) по тематике "Споры об основаниях недействительности госконтрактов".

Доступ можно купить отдельно, а можно - просто подписаться на сам канал (249 руб./мес.). Тогда будут доступны все материалы канала - большие лекционные курсы (недвижимость, обеспечение обязательств), курс лекций по недействительности сделок, лекции по купле-продаже, аренде, государственной регистрации, свободе договора и многое другое.

Кроме того, я постепенно выкладываю на канал свои статьи и книги.

У Бусти очень удобное приложение, и весь контент будет всегда под рукой.

Подписывайтесь на канал!

Получилось действительно, с одной стороны, живо, с другой - содержательно. Ребята - большие молодцы, надеюсь, что у них впереди еще будет много интересных выпусков.

Полную версию (до монтажа, она длиннее минут на 15) можно без впн посмотреть на моем бусти-канале. Она доступна всем подписчикам.

Мария Ерохова написала отличную колонку для Шортрида - по мотивам недавних дел Совкомбанка, в которых он пытался взыскать деньги с российских дочерних компаний своих иностранных должников.

Верх.суд отменил судебные акты, вынесенные в пользу Совкомбанка, и направил дела на новое рассмотрение. В определениях судам предложено оценить, применимы ли к спору положения закона об исполнительном производстве о возможности обратить взыскание на имущество должника, находящееся у третьих лиц.

В колонке Мария дает ответ, почему эти положения не применимы.

Текст прекрасный: короткий, содержательный и написан замечательным русским юридическим языком. Без канцеляритов, сложных деепричастных оборотов, предложений на двадцать пять строк и проч. То есть, всё как мы (в Шортриде) любим.

Ссылка - здесь.

Боже, сколько же смыслов в этом скупом заголовке:

"Первый в России антропоморфный робот упал на презентации упал после попытки взмахнуть рукой"

В деле Ивановского завода тяжелого машиностроения верх.суд пишет (докладчик - судья Попов, определение № 301-ЭС25-1489):

"Поскольку в настоящем деле истребование спорного имущества в пользу Российской Федерации призвано защитить публичный интерес в восстановлении контроля государства над предприятием, деятельность которого связана с обеспечением обороны и безопасности государства, и заявленное прокурором требование обусловлено защитой национальных интересов, а также учитывая реализуемые государством цели, направленные на укрепление обороноспособности, внутреннего единства и политической стабильности, Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о неприменимости в данном деле исковой давности к иску заместителя Генерального прокурора Российской Федерации".

Иными словами, верх.суд вернул нашу страну в советское прошлое (то есть, в неправо), в котором (до 1990 г.) виндикация государственного имущества была неограниченной.

От этого мы как общество отказались, в том числе, провозгласив в Конституции принцип равенства публичной и частной собственности.

Разумеется, я убежден, что президиум верх.суда под председательством И. Краснова отменит этот судебный акт как нарушающий фундаментальные основы русского права.

PS. В советской литературе по гражданскому праву 30-50-х годов высший суд РСФСР было принято называть "верх.суд Р.С.Ф.С.Р.".