Я дал большое интервью очень симпатичному подкасту "Всем встать!", который ведут Михаил Красильников и Виктория Родионова (вот их тг-канал).

Как мне показалось, это одно из самых лучших моих интервью за последнее время.

Ведущие задают интересные и неожиданные вопросы, причем не только о профессии, но и о жизни. В общем, все как я люблю.

Отдельно хочу отметить техническую сторону выпуска. Это не серии "подкаст на коленке", а действительно серьезная с точки зрения работы над контентом работа.

В общем, наслаждайтесь! Буду рад комментариям и вашим реакциям!

По информации главного судебного пристава России в службе сейчас 12,7 миллиона документов в работе на сумму в 2 триллиона рублей.

Если взять трудоспособное население России (70 млн. чел.), то получится, что под исполнительным листом ходит каждый пятый. Усредненная сумма долга на одного должника - около 150 тыс. руб.

Собственно, оценка главного судебного пристава такая же:

"По его словам, "портрет среднестатистического должника – это либо мужчина, либо женщина [от себя добавлю слава богу, что не трансгендер какой-нибудь в середине перехода, не зря их побороли]; возраст – работоспособный, 30–45 лет; средняя сумма долга – приблизительно 173 тысячи рублей по одному исполнительному производству.

Такой должник вообще не работает, официального источника дохода не имеет, также имеет единственное жильё, на которое по гражданско-процессуальному закону обращать взыскание нельзя. С этих людей практически взять нечего".

То есть, это все потенциальные банкроты, по всей видимости.

И еще такой любопытный момент.

Эта информация - со встречи главного судебного пристава с президентом Путиным.

Судя по стенограмме на сайте Кремля, он отреагировал на нее риторическим "Возникает вопрос: как у них долги возникли?" и ремаркой "Проблема государства: нужно, чтобы у людей не возникали такие жизненные ситуации. Уровень заработной платы повышаться должен, в целом благосостояние людей".

В продолжение рассуждений о публичном домене - совокупности имущества, которое служит всему обществу (напомню, я опубликовал две заметки об этом на Шортриде).

В Шотландии есть действующий с 1491 года закон об имуществе, которое служит общему благу (common good assets).

Закон короткий:

“Item it is statut and ordinit that the commoune gud of all our souerane lordis burrowis within the realme be obseruit and kepit to the commoune gude of the toune and to be spendit in commoune And necessare thingis of the burght be the avise of the consale of the toune for the tyme and dekkynnis of craftis quhare thai ar”.

Смысл в том, чтобы местные общины определяли, какое имущество является common good asset, вели учет такого имущества и следили за его использованием строго в интересах общины. Кроме того, отчуждение такого имущества осуществляется только с разрешения совета общины.

Вот сайт, на котором можно посмотреть, что шотландцы считают common good. На сайте есть удобная карта, по которой можно полазать по территории Шотландии и посмотреть, в каких общинах какие конкретно объекты признаны common good. Это парки, бассейны, музеи, собрания картин и проч.

Любопытно, что мэр Собянин, рассказывая об атаках дронов, говорит об "атаках БПЛА".

А минобороны, рассказывая о том же, говорит о "предпринятых неонацистским киевским режимом атаках БПЛА".

Друзья, не останьтесь равнодушными!

Помочь пожилым людям, которые иногда даже не могут позволить купить себе достойную еду, можно здесь. Это очень просто - скачать приложение и начать заниматься благотворительностью.

Это проект, к созданию и функционированию которого имеет непосредственное отношение мой близкий друг. Поэтому через него можно смело приобщаться к миру благотворительности.

Сегодня для меня знаменательная дата – ровно два года, как я стал главредом ШОРТРИДа.

Признаться честно, я принял это решение под влиянием того, что у моих друзей на тот момент уже были собственные медиа-проекты (привет Андрею Егорову и Артему Карапетову!).

Я решил, что мне тоже пора развивать это направление, и ШОРТРИД показался мне подходящим форматом.

Я, конечно, надеялся, что моя аудитория положительно воспримет новость про ШОРТРИД и даст проекту финансовый импульс. Однако то, каким будет наш финансовый результат хотя бы в среднесрочной перспективе, для меня оставалось загадкой. На самом деле я даже был немного готов к тому, что проект «не зайдет». И что когда первая волна интереса спадет, люди больше не будут покупать подписку.

К счастью, этого не произошло. Все эти два года аудитория ШОРТРИДа растет, даже вопреки пандемии, войне и негативным тенденциям в экономике РФ.

Это означает, что качественная юридическая аналитика - даже платная - аудитории нужна.

У нас на ШОРТРИДе накапливается все больше качественного контента, появляются новые рубрики и форматы, улучшается сайт. Поэтому и цена на подписку постепенно растет. При том, что наша принципиальная позиция - никакой рекламы на сайте и социальных медиа ШОРТРИДа.

Мы любим честность и ценим наших давних подписчиков, поэтому у нас есть подписчики, которые платят за доступ ко всему контенту, что есть на сайте, по 200 рублей в месяц - потому что когда-то оформили подписку с автопродлением.

В общем, проект, который изначально для меня был скорее имиджевым, постепенно перешел в разряд бизнесовых.

Я планирую сделать еще серию заметок о ШОРТРИДе, а этим постом хочу пожелать удачи команде ШОРТРИД! Рад, что мы вместе делаем хорошее дело.

И как всегда, буду рад вашим отзывам и комментариям :)

Вчера Суд ЕС опубликовал восемь решений по оспариванию персональных санкций Евросоюза против российских бизнесменов.

Бизнесмены проиграли со счетом 7:1. Санкции были сняты с только А. Шульгина, бывшего директора Озона. С семьи Тимченко, семьи Пумпянских, Гуцериева и Худавердяна санкции сняты не были.

Собственно, тот факт, что А. Шульгин «бывший», и стал главной причиной снятия санкций.

Напомню, что персональные санкции - это (вопреки своему названию) не наказание за прошлое. Это мера, направленная в будущее. Их цель это изменение поведения санкционируемого лица.

А. Шульгин после включения его в санкционные списки поведение изменил - ушел с поста директора Озона. То есть, основание для санкционирования по критерию leading business person in the sectors of economy providing substantial revenue for the Russia’s government, отпало.

А Совет ЕС (что-то типа коллективного президента Евросоюза) вопреки этому обстоятельству продолжал держать его в санкционных списках (которые пересматриваются каждые шесть месяцев). То есть, да, Озон это крупный игрок в важном секторе российской экономики (e-commerce) и заявитель был leading person. Но перестал им быть после увольнения.

И еще из важного в тексте решения. Совет ЕС считал, что если кого-то из бизнесменов пригласили на известную встречу предпринимателей с президентом Путиным 24.02.22, то это означает, что такой бизнесмен является членом его ближнего круга.

Это конечно, абсурд и полное непонимание российских реалий. Суд примерно в этом же ключе раскритиковал позицию Совета ЕС

Чуть позже расскажу о других делах, по которым были отказные решения.

Еще одно любопытное решение по санкционным спорам, опубликованное недавно Судом ЕС - это дело по заявлению Тиграна Худавердяна (Яндекс).

Совет ЕС (напомню, это что-то типа коллективного президента ЕС) внес его в списки по двум основаниям: (1) он присутствовал на встрече предпринимателей с президентом Путиным 24.02.22, а значит является членом его ближнего круга(inner circle); (2) он является руководителем Яндекса, крупневшей российской IT компании, которая, в том числе, занимается продвижением государственной пропаганды, а следовательно, он является ведущим бизнесменом (leading business person) в секторе экономики, приносящем доход правительству России.

Г-н Худавердян оспорил включение его в списки. Он настаивал на том, что не является членом ближнего круга президента Путина. Кроме того, он утверждал, что вклад Яндекса в доходы бюджета незначителен, и он более не является руководителем компании.

Суд подтвердил позицию, высказанную им в деле А. Шульгина, что встреча 24.02 не была встречей ближнего круга президента Путина (что понятно, так как он и приближенные к нему предприниматели - Тимченко, Ротенберги, Сечин и проч. встречаются не в рамках протокольных мероприятий - Р.Б.). Поэтому Т. Худавердян не может быть санкционирован по этому основанию.

Однако остальные аргументы были Судом отвергнуты.

Суд согласился с Советом ЕС в том, что Худавердян не порвал окончательно с Яндексом. Он действительно уволился с руководящей должности, но при этом остался «консультантом компании». Кроме того, он занимает должность в Фонде общественных интересов - организации, которая имеет возможность определять решения Яндекса. А раз нет разрыва с компанией, значимой для режима президента Путина, то Совет вправе по-прежнему держать его в санкционных списках.

Видимо, это приглашение Т. Худавердяну определиться с жизненным выбором.

И в завершении несколько слов от себя.

Я искренне восхищаюсь тем, что сделал и делает Яндекс в сфере карт, навигации, такси, доставки, облачного сервиса и проч. Я не могу себе представить жизнь в Москве без всего этого. Но его продукт в сфере новостей и блогов (Дзен) у меня вызывает стойкое чувство брезгливости.

Я с ужасом читаю практику по применению судами ст. 169 ГК по искам генеральной прокуратуры об изъятии имущества у тех, кто купил его у бывших чиновников.

Прокуроры почему-то полагают, что сделки с лицом, занимавшим государственную должность, противоречат основам правопорядка и нравственности. Но ведь на самом деле такие сделки - это сделки о покупке фальшивого паспорта, о продаже людей и проч.

Прокуроры почему-то считают, что требование об изъятии в бюджет имущества, переданного по такой сделке, не подлежит действию исковой давности, так как это … требование о защите личных неимущественных благ (!). То есть, право общества на жизнь без коррумпированных чиновников - это личное неимущественное благо, регулируемое Гражданским кодексом?! Это абсурд. ГК регулирует права конкретных частных лиц - на жизнь, на здоровье, на деловую репутацию и проч.

Прокуроры почему-то не обращают внимание на, что новой редакции ст. 169 ГК, в которой с 2013 года черным по белому написано, что для изъятия в бюджет переданного по такой сделке, нужен специальный закон (которого нет!). Такого закона нет. Верх.суд в делах по искам к взяточникам говорит, что даже нормы УК о конфискации имущества чиновников не являются таким законом.

Примечательно, что такие дела рассматриваются делами в сроки, поражающие своей стремительностью. Даже не успеешь «глотнуть пыль» (президент Путин (с)), и все - актив изъят государством. «Судебная система работает ритмично» (с), он же.

Конечно, хочется написать - был бы ВАС, он бы рассказал прокурорам как правильно применять ст. 169 ГК. Как в свое время он рассказал налоговикам, пытавшимся на ее основании взыскивать в бюджет суммы по сделкам, совершенным в рамках налоговых схем. Но все эти дела рассматриваются судами общей юрисдикции, так что они бы в президиум не попали.

Еще одно свежее решение по санкционным делам - это дело Галина Пумпянская против Совета ЕС (T272/22).

Напомню, что санкционный режим ЕС предполагает наличие нескольких оснований (grounds) для включения лиц в санкционные списки. Среди них, пожалуй, самый спорный - это leading business person in the sectors of economy providing substantial revenue for the Government of Russia. Не так давно эта формулировка подвергалась изменениям, но суть осталась прежней - ведущие бизнесмены, оперирующие в секторах российской экономики, которые приносят существенный доход бюджету России, могут быть включены в санкционные списки. При этом не важно, насколько близок тот или иной бизнесмен к президенту Путину (это, на мой взгляд, противоречит EU primary law, так как цель санкций это воздействие именно на политический режим страны).

Помимо этого, санкционированы могут быть лица, которые associated with the leading business persons. Критерий associated - один сложных для понимания. С одной стороны, есть четкое понимание, что простых семейных связей для его выполнения недостаточно (на этот счет есть устойчивая судебная практика). С другой стороны, какого рода связь является основанием для санкционирования, тоже не ясно. Поэтому сейчас все внимание приковано к делам Суда ЕС, который дает толкование нормам законодательства ЕС.

В деле Галины Пумпянской факты таковы. Она является женой Д. Пумпянского, который в свою очередь, был санкционирован как leading business person. Сама г-жа Пумпянская тоже попала в санкционные списки как лицо, ассоциированное с санкционированным лицом. Ассоциированность была объяснена Советом ЕС таким образом: г-жа Пумпянская является руководителем благотворительного фонда, существующего на доходы от бизнеса г-на Пумпянского. Значит, она является его деловым партнером и поэтому тоже может быть санкционирована.

На мой взгляд, это контринтуитивное и неправовое решение. Если лицо занимается благотворительностью, пусть и за счет санкционированного лица, это совершенно точно не должно рассматриваться как association. Хотя бы по той простой причине, что эта связь не способствует получению Правительством России каких-либо доходов. Поэтому и цель санкций достигнута быть в принципе не может.

Очень жаль, что Суд ЕС не поддержал этот подход и отказался исключить г-жу Пумпянскую из станционных списков. Пожалуй, из всех недавних решений этого суда по делам санкционированных бизнесменов это самое спорное.

Президент Путин шокировал публику, резко заявив о необходимости придерживаться принципа свободы слова:

«Да, можно себе представить, что человек не согласен с тем, что делают сегодняшние власти. Имеет он право на то, чтобы высказывать свою позицию? Конечно. Но и здесь тоже существует много нюансов».

Такими темпами, глядишь и в Европейскую Конвенцию о правах человека вернёмся.

Прочитал в последнем номере журнала "Закон" любопытную статью про правовой режим человеческих органов, отделенных от тела человека. Авторы - К. Киктенко и А. Кириллина, статья называется "Цивилистические основания донорства".

Честно говоря, проблема правового режима объектов, которые являются физически осязаемыми, но при этом не являются обычными вещами (в правовом смысле), меня волнует уже довольно давно.

И я очень ждал появления какого-то серьезного сравнительного исследования по поводу правового режима человеческих органов, тканей и биоматериалов.

Вопросов масса. Например, есть ли у лица, сдавшего кровь, право собственности на нее? Или - на семенную жидкость у донора спермы? Эти случаи довольно сильно отличаются, с одной стороны, от ситуаций с правом на отрезанные волосы (которые можно сдать для изготовления париков). А с другой - на извлеченную почку. Которую продать вообще невозможно.

Авторы статьи дают ответы на эти вопросы в статье, но, как мне показалось, они не бесспорные.

Например, мне представляется странным, что авторы утверждают, что органы, ткани и проч. являются движимыми вещами, на которые у лица при отделении их от тела возникает право собственности.

Удивительно, но при анализе правового режима органов авторы вообще не обратили внимание на новую редакцию ст. 129 ГК, которая устанавливает, что объекты гражданских прав это либо оборотоспособные, либо ограниченно оборотоспособные блага.

Публичное законодательство запрещает любые сделки по поводу человеческих органов (но, кажется, не запрещает их в отношении, скажем, семенной жидкости).

Следовательно, они изъяты из оборота. То есть, не объекты гражданских прав, то есть, не вещи. Да и вся система регулирования донорства, трансплантации органов и тканей устроена так, что никаких обменных сделок (собственно, это и есть основная материя частного права) по поводу этого быть не может.

В общем, как мне кажется, ключ к пониманию правового режима ("вещь - невещь") подобных объектов лежит именно в их оборотоспособности.

Поэтому, как мне кажется, неправильно искать в основе отношений, связанных с донорством, частноправовые сделки (авторы полагают, что это - договоры пожертвования). Я думаю, что все же это нечто из области не частного, а публичного права.

Ну что, ЕС не исключил Пригожина из санкционных списков. А вот убитого полковника Шуваева санкции сняли. Любопытно

Наконец дошли руки до нового параграфа в Гражданском кодексе об общей собственности собственников недвижимых вещей (351-ФЗ)

Видимо, это была такая попытка оригинальная попытка урегулировать режим общего имущества в коттеджных поселках.

Жаль, что она оказалась такой интеллектуально невесомой.

А ведь можно было бы написать при помощи экспертов хороший текст, а не вот это всё…

Итак, продолжаем юридическое просвещение.

На этот раз - обсуждаем статью 169 Гражданского кодекса (ничтожность сделки, противной добрым нравам).

Повод для обсуждения - это дело гражд.коллегии верх.суда, в котором они отказались забирать в доход бюджета сумму взятки, полученную коррумпированным лесничим.

Запись обсуждения - здесь.

Статья Фр. Патти о последствиях ничтожности сделки, противной добрым нравам (бесплатный доступ, на анг.)

Перевод статьи на русский (платный).

Как помнят дорогие читатели, я не люблю рассказывать о делах, в которые я вовлечен.

Но здесь не могу не поделиться информацией о конкретном казусе.

Дело N А36-11737/2019, в целом довольно запутанный договорный спор на сумму около 50 млн. руб.

Мы (практика литигации Пепеляев Групп) выиграли его в трех инстанциях, расходы клиента на наши услуги составили около 5 млн. руб.

Далее, разумеется, встал вопрос о судебных расходах. Мы все привыкли к тому, что суды нещадно снижают их, ссылаясь на (не)разумную цену услуг и проч.

Но в этом деле случилось, наконец-то, то, что мы все так ждём: суд (арб.суд Липецкой области, честь и хвала судье Я.Р. Мещеряковой) отнесся предельно компетентно к стоимости услуг юристов и практически не снизил сумму, подлежащую взысканию с проигравшей стороны. Общая сумма взысканных расходов составила 4,7 млн. руб.

Мне, конечно, очень хочется верить в то, что это может стать началом новой тенденции в судебной практике.

Может быть, судьи наконец поняли, что оборотной стороной того, что проиграть дело в России это очень дешево, является их - судей - колоссальная нагрузка?

Мне хочется в это верить.

Я хотел к 1 сентября написать о том, что теперь наконец в России начала действовать т.н. объективная исковая давность, но запамятовал.

Исправляюсь.

Объективная давность это очень удобная штука, особенно в сочетании с субъективной давностью.

Объективная давность - это срок на предъявление иска, который течет с момента нарушения.

Субъективная - срок для предъявления иска, который течет с момента, когда истец узнал о нарушении.

Первый срок - 10 лет, второй - как правило, 3 года. Интересно, что возможны случаи, когда объективная давность еще не истекла, а субъективная - уже истекла. Или объективная давность истекла, а субъективная - нет (или даже не начала течь).

Объективная давность - лучший способ защиты от исков госорганов (в первую очередь, прокуратуры) о нарушениях, имевших место десятилетие назад.

Возможности восстановления пропущенного срока объективной давности - нет.

Кстати, думаю, что волна исков о деприватизации связана как раз с тем, что с 1 сентября начала работать объективная давность.

Разумеется, у судов есть всегда опция как отказать в применении и объективной давности, но это будет чаще всего просто неправосудно.

Подробнее о злоключениях объективной давности мы написали на Шортриде.

​​В серии «Классика российской цивилистики», которую выпускает издательство Статут, вышла новая книга.

Это знаменитая работа проф. И.Н. Трепицына «Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с Проектом гражданского уложения». Вот ссылка на книгу на сайте издательства - см. здесь.

Издательство любезно предложило мне написать предисловие для переиздания, его можно прочитать здесь - ссылка.

Очень рекомендую эту книгу тем, кто сейчас только изучает частное право в качестве второго (в дополнение к современному учебнику) учебника. Качество учебного материала - беспрецедентно высокое, благодаря ему разобраться в хитросплетениях обязательственного права будет намного легче.

Этим переизданием мы со Статутом продолжили знакомство современной читающей публики с наследием проф. Трепицына, двухтомник его работ по вещному праву (также с моим предисловием) выходил в прошлом году.

Какая странная интрига.

Сегодня Совет Федерации должен рассмотреть утвердить председателя Зорькина на новый срок.

Это странно, так как его полномочия истекают 31.01.2024, то есть, еще через четыре месяца.

Зачем это нужно, мне пока не очень понятно, но какая-то административная мысль за этим явно стоит.

Возможно, что-то фундаментальное в конституционном устройстве России должно произойти и есть опасение, что молодой и энергичный вновь назначенный председатель Зорькин выйдет из-под контроля и настроит судей против этого чего-то.

Либо это просто подгонка шестилетий председательства в КС под какие-то даты.

Недавно я пошутил публично насчет огромного количества ежегодных юридических форумов, которых развелось в России уже пара десятков.

Смысл шутки был такой: чем меньше права в стране, тем больше юридических форумов.

И тут же получил много упреков в снобизме и москвоцентризме.

Разумеется, я прекрасно понимаю, что для подавляющего большинства юристов это просто такой способ, с одной стороны, хотя бы немного отдохнуть, а с другой - страну посмотреть от Сахалина до Калининграда.

Иногда - это еще и способ обменяться полезной практической информацией: что нового в банкротном или корпоративном праве, праве недвижимости и проч.

Но только это на форум не тянет, это называется конференция, круглый стол или даже воркшоп (наверняка, это слово имеет старославянский корень).

Форум - это собрание неравнодушных и активных граждан, на котором они общие актуальные проблемы обсуждают. Причем без купюр, без обиняков и невзирая на должности. Глаза в глаза, так сказать.

Но за такие форумы можно и административную ответственность сейчас схлопотать, а то и что покруче.

Много ли таких юридических форумов в России сейчас?

Столкнулся недавно лично с работой бюрократического аппарата в одной стране ЕС.

Госорган должен был принять административное решение на основе представленных мною документов.

Он запросил еще один, причем этот документ должен быть выпущен другим госорганом этой же страны.

Выдача этого документа затянулась, из-за этого он не был представлен мною вовремя. Поэтому госорган прекратил производство по моему заявлению.

Я подал апелляцию в вышестоящий госорган, сославшись на то, что я не должен нести риски просрочек деятельности другого госоргана и не получать из-за этого то, что имею право получить.

Вышестоящий орган подошел к делу не формально, а вполне себе творчески. Он со мной согласился и решение о прекращении производства по моему заявлению отменил, удовлетворив его.

В общем, почти идеальная бюрократия. Идеальная была бы если так посчитал бы нижестоящий госорган. В неидеальной пришлось бы доказывать все это в суде.