Коллеги, мы с Андреем Егоровым скоро начинаем.

Смотреть и оставлять комментарии можно вот здесь:

https://shortread.ru/roman-bevzenko-i-andrej-egorov-besedujut-o-professionalnom-puti-i-povyshenii-kvalifikacii-juristov/

Выяснилось, что акт президента Путина о передаче иконы «Троица» (вроде бы как на хранение) РПЦ так и не опубликован. Понятно, что это не нормативный акт, поэтому его вроде бы как и не обязательно публиковать для всеобщего сведения.

Например, если президент Путин издает какое-то распоряжение о кадровых изменениях в структуре администрации президента, то в публикации такого акта особого смысла может быть и нет. Это вряд ли затрагивает все общество в целом.

Но у меня один простой вопрос: почему в случае когда речь идет о общенациональном достоянии (а икона, напомню, это не просто собственность Российской Федерации - как, например, какой-нибудь ковер в здании администрации президента, а то, что называется domaine public, публичный домен, то есть, достояние всех, всего общества) такой указ не должен быть опубликован для того, чтобы все знали о том, что происходит с одним из элементов публичного домена?

Минутка перфекционизма.

Помните, я выкладывал ссылку на решение суда по поводу правового режима воинских захоронений?

У меня появилась свободная минутка и я решил делать этот текст совершенным не только с точки зрения содержания, но и формы.

Буду рад комментариям.

Главная правовая дискуссия прошлой недели - о правовом режиме иконы "Троица" и возможности передачи ее Русской Православной Церкви - подсветила одну из главных правовых проблем нашего права. Это - непонимание того, что такое публичная собственность, какая она может быть и каково ее содержание.

Я довольно долго размышлял об этом, потом в руки попало несколько толковых книг про публичные вещи и публичную собственность, а также про управление общими ограниченными ресурсами и всё встало на свои места.

Краткий результат моих рассуждений - см. здесь.

Это первая заметка из задуманной серии.

Фраза дня от Олега Зайцева: «Слово “коррупция” с содержательной точки зрения такое же бессмысленное как и слово “инвестиции”».

Опять к вопросу о публичных вещах и публичной собственности.

В комментариях несколько раз задали вопрос о том, что читать по теме. Вот мои рекомендации.

На русском:

- Карадже-Искров, Публичные вещи. Выпуск 1 (это по римскому праву, там же актуальная литература по состоянию на 1928 год);

- он же, К вопросу о праве государства на землю (основные подходы к господству над землями);

- Винницкий, Публичная собственность (современное российское право и обзор иностранных юрисдикций, там же много ссылок на литературу вопроса для интересующихся);

- Ростовцева, Публичное, общее и частное в праве недвижимости (это большая статья на основе магистерской диссертации моей ученицы, защищеная в РШЧП).

Из иностранцев начните с работы Giorgio Resta, Systems of Public Ownership. Там же есть ссылки на работы по основным юрисдикциям.

Кроме того, настоятельно советую Elinor Ostrom, Governing the commons о принадлежности и управлении общими ограниченными ресурсами. Есть русский перевод

Председатель верх.суда Лебедев встречался на днях с президентом Путиным. Докладывал о том, как идет работа по гуманизации отечественного законодательства и по созданию судов в т.н. "новых субъектах".

Вот цитата из его доклада: "Что касается привлечения к уголовной ответственности женщин, то мы предлагаем сейчас такую конструкцию: чтобы за преступления небольшой тяжести даже в тех ситуациях, когда женщина находится без прописки, без регистрации, всё равно её не привлекать к уголовной ответственности".

Вы поняли, о чем говорит этот человек? Я - нет.

Мне, честно говоря, вообще странно, что председатель высшей судебной инстанции ездит на доклад к президенту. Как такое может быть? Ведь верх.суд - это инстанция, которая рассматривает дела о законности президентских указов. По идее, наоборот президент Путин должен приезжать в верх.суд.

Кстати, странно что на эту встречу председатель Лебедев не надел свой роскошный новенький мундир, в котором он похож то ли на флотского адмирала, то ли на пилота Аэрофлота.

​​Я у себя в библиотеке книгу нашел, французскую. Конец XIX века. Юридическую.

Почему я рискнул вам показать ее? Там нет Конституционного суда России. Про право есть, про судей есть. А Конституционного суда нет!

Потому что много спекуляций было насчет того, где истоки, где, как и что образовалось.

Вчера произошло важное для меня событие. Я стал причастным к первому в России благотворительному проекту по выпуску и продаже NFT (non fungible tokens). Токены были выпущены в отношении коллекции из пяти моих фотографий, которая называется «Безграничные горизонты».

Идея запуска (он называется на жаргоне «дроп») такова: организовать акцию, на которой все желающие смогут пожертвовать криптовалюту в замечательный благотворительный фонд «Друзья». Это фондов - то есть, фонд, который помогает развиваться другим благотворительным фондам.

Особенность проекта в том, что жертвователь приобретает за криптовалюту права на одну или несколько моих фотографий. Это право подтверждается токеном (NFT), то есть, уникальным кодом, который записывается в блокчейн и фиксирует принадлежность его обладателю права на фотографию. А выручка от продажи NFT пойдет фонду.

Я лично вижу в этом дропе пользу для всех. Тот, кто хотел разобраться в криптовалюте и токенах, получил прекрасный повод это сделать. Попутно совершив пожертвование на благие дела. Благотворительная организация сможет собрать деньги для своей работы. Общество узнает о том, что благотворительной деятельности не чужды новые технологии. Ну и мне как фотографу будет приятно, что я не просто для своего удовольствия нажимаю на кнопки своей камеры.

Часть токенов уже распродана, но еще можно купить тиражную работу за минимальную сумму пожертвования (15 долларов). И - поучаствовать в аукционе за право обладать единственным токеном на одну из фотографий.

Ссылки для участия:

- Страница о проекте и о том, как в нем поучаствовать (завести кошелек, купить криптовалюту, приобрести токен) - здесь.

- Купить тиражную работу с минимальным пожертвованием за 0.008 ETH (~15 долларов) здесь.
Открытый тираж доступен для покупки до 10.00 по Москве 31 мая 2023 года.

- Купить одну из трех работ с фиксированной ценой за 0.08 ETH (~150 долларов) здесь. SOLD OUT!

- Поучаствовать в аукционе на покупку работы Electric Oasis (кстати, это фото недавно победило на престижном фотоконкурсе 35Photo “Night City”).

Аукцион начнется в следующий четверг, 1 июня 2023 в 19:00 по Москве. Ставки можно будет делать здесь.

Вдохновительницей проекта стала адвокат Екатерина Смирнова. Она же и ее команда из D&A Partners (вот их канал, в котором они рассказывают про крипту и все, что с ней связано) реализовали эту идею.

Причем сделать это оказалось не так просто. Правовая проблема кроется, разумеется, почти там же где и всегда: мы в России так пока и не приучились мыслить в категории «можно все, что не запрещено».

И когда мы готовили запуск этого проекта, мы столкнулись с хорошо знакомой всем юристам проблемой. Нигде в законах о благотворительной деятельности не написано, что пожертвования можно принимать в криптовалюте. Не написано, что нельзя. Но и не написано, что можно. А это создает большое количество чувствительных проблем для благотворительной организации, решать которые пришлось Екатерине и ее команде.

Но в итоге мы это сделали! И я горжусь, что мы стали первыми, кто это сделал.

Давайте порассуждаем о причинно-следственных связях. Это очень важный раздел знаний для юристов, которые постоянно занимаются доказыванием того, что некие события произошли из-за неких действий или бездействий.

Есть несколько логических приемов, которые используют для того, чтобы установить подлинные причины событий.

Одна из самых частых ошибок восприятия - это подмена причинной связи хронологической последовательностью. Одно событие произошло после другого события, поэтому первое является причиной второго.

Для борьбы с этой ошибкой есть такое правило логических рассуждений: post hoc, non ergo propter hoc, то есть, "после" не всегда означает "вследствие".

Совершенно не обязательно, что нечто, произошедшее после какого-то события, произошло вследствие этого события. Иными словами, хронологическая цепь не является причинной цепью.

Для поиска же подлинной причины наиболее часто используют прием, который на латыни называется conditio sine qua non, на английском - but for test.

На русском его сформулировать "если бы не ..., то этого не произошло".

Мыслительное упражнение, которое надо проделать для выполнения этого теста, заключается в следующем. Мы берем по очереди возможные события, которые могут быть причиной обсуждаемого последствия, и оцениваем их с такой точки зрения: а если бы этого события не было, случилось ли бы обсуждаемое событие?

Задача - найти такое событие, удаление которого в этом мысленном эксперименте неизбежно приведет к тому, что и обсуждаемого события не произошло.

Попробуйте потренироваться на примерах из окружающей жизни.

Вчера после выступления на мероприятии в Петербурге разговорился с одним коллегой.

Тот рассказал, что когда он работал на госслужбе и получал скромную зарплату, по вечерам он собирал за деньги мебель и неплохо этим зарабатывал. Причем он сказал, что сборка мебели была для него процессом, во время которого он мог обдумывать решения правовых задач.

Мне эта история близка. Я тоже любил собирать купленную мебель из Икеа, причем мне сам процесс доставлял большое эстетическое удовольствие. Видимо, от процесса создания составной вещи своими руками.

А сейчас все, нет Икеи - нет идеи. И удовольствия тоже нет

Нетривиальная задача из сферы права недвижимости. Два здания, между ними публичная дорога. И над ней галерея, соединяющая здания.

Вопрос: что такое эта галерея с точки зрения права недвижимости и как зарегистрировать право на нее? Особенно с учетом принципа единства судьбы земли и постройки?

#пятничное

Наблюдения за активностями спам-ботов в чате канале наводят на следующие мысли.

Я исхожу из того, что погонщики ботов ориентируются на известные им информационные предпочтения среднестатического россиянина.

Это означает, что он:

- любит, когда его пугают чем-то страшным ( сюжет «Путин сделал срочное роковое заявление, от которого содрогнулись все»);

- любит насилие над женщинами (сюжет «Вагнера поймали ВСУшницу и жестко наказали ее»);

- склонен к мистике (сюжеты про Вангу и Глобу и их пророчества);

- любит халяву (сюжеты про секреты Вайлдберриз и возможность дешево купить украденные товары).

Так себе портрет получился, честно говоря… Увы…

Вчера у нас в Шанинке прошли дивные интеллектуальные посиделки. Хотели пообсуждать проблемы банкротства продавца недвижимости, переданной покупателю и оплаченной им, но по-прежнему зарегистрированной за продавцом.

Но (видимо, в отсутствие профессиональных банкротчиков) все опять скатилось к проблеме двойной продажи недвижимости и классической ситуации, когда была заключена купля с А и владение передано ему, и потом была заключена купля с Б и переход к нему права был зарегистрирован. Возможно, этому способствовало участие великолепных Дмитрия Вадимовича Дождева и Михаила Александровича Церковникова.

Разумеется, главный вопрос таков: следует ли считать, что зарегистрированный переход права должен иметь эффект, если Б знал о наличии первой купли.

Я полагаю, что ответ должен быть "да", но если второй покупатель не действовал во зло первому. Все-таки, статья 10 ГК - "сильнее всех на свете, даже слона и кита". Она может "поправить" реестр. Собственно, об этом п. 3 ППВС 25.

Михаил Александрович сначала требовал более жесткого стандарта (10-ка включается даже если второй покупатель просто знал о первом), но потом, кажется, согласился с идеей шиканы для второго покупателя.

Положение первого покупателя - владеющего законно, но не зарегистрированного в реестре - очень сложно описать. С одной стороны, он - законный владелец и потому должен быть защищен против третьих лиц (в том числе, и Б., который уже собственник).

С другой стороны, раз его владение основано на договоре с продавцом, то он, как мне кажется, может защищать его только против стороны по договору, но не против собственника вещи, то есть, Б.; подробно я об этом писал здесь).

В очередной раз прошлись по тексту определения судьи Разумова в деле Ингуловой, которое наполнено ошибками, но - парадоксальным образом - разрешено правильно. Оно напомнило мне старую детскую шутку - "made in China, сделано случайно").

Если же рассуждать, о том, как должно быть (de lege ferenda), то обсуждение лишь укрепило меня в мысли о том, что идеальный оборот недвижимости должен быть устроен так:

а) договор о передаче собственности на недвижимость удостоверяется нотариально;

б) нотариус при удостоверении договора должен иметь возможность внести в реестр отметку (доступную всем третьим лицам) о том, что недвижимость уже обещана третьему лицу (то есть, собственник принял обязательство по передаче права собственности);

в) все третьи лица, которые вступают в договорные отношения с собственником после того, как обязательство передать вещь опубличено, делают это на свой риск - то есть, рискуют быть признанными недобросовестными и получить аннулирование своей записи в реестре. Это де-факто сведет риск двойных продаж недвижимости к минимуму (как это происходит сегодня с долевым участием, в котором двойных продаж больше нет).

В этом случае вопрос о том, что такое передача владения недвижимостью и каково его значение уйдет в прошлое.

Можно, конечно, нотариально удостоверять и отмечать в реестре не факт заключения договора, а акт распоряжения (проще говоря, обязательное нотариальное заявление в реестр о передаче права собственности с отметкой о том, что заявление подано через нотариуса регистратору). Без нотариусов никуда; но при этом, разумеется, стоимость этой услуги должна быть разумной.

Второе решение более тонкое. При нем надо будет игнорировать не только передачу владения, но и факт вступления в договорные отношения. Здесь есть над чем подумать. Хотя навскидку оно мне нравится больше.

Последние несколько недель я вовлечен в один интересный проект (дело № А56-116780/2022). Клиент дал согласие на то, чтобы рассказать о нем, поэтому могу поделиться этой историей.

Начало 90-х годов. Санкт-Петербург, госпредприятие "Северные верфи" приватизируется. Приватизируется, возможно, с какими-то несущественными процедурными ошибками, но такое было тогда время. И качество нормативного материала тоже, так скажем, было не очень высокое.

Спустя двадцать лет генеральная прокуратура вдруг просыпается, проводит проверку и считает, что обнаруживает ошибки проведения процесса приватизации. Предъявляется иск, целью которого является возврат государству имущества, которое, по мнению прокуратуры, незаконно выбыло из государственной собственности.

Очевиднейший аргумент об исковой давности прокуратура (а вслед за ней и суд первой инстанции) отклоняет со ссылкой на то, что "проверка-то совсем недавно была, меньше трех лет назад". Это, разумеется, грех нашего Гражданского кодекса - то, что объективная исковая давность (отсчитываемая от нарушения, а не от знания о нарушении) у нас появилась совсем недавно (и фактически начнет работать с 1 сентября 2023 года).

Но в этом же деле есть другая примечательная особенность, которую я, признаться, вижу впервые.

Истец (прокуратура) хочет забрать государственное имущество не через иск об истребовании активов, и даже не через иск об истребовании акций.

В этом деле предъявлен ... иск о восстановлении корпоративного контроля (п. 3 ст. 65.2 ГК)! Внешне это выглядит как иск об истребовании от всех нынешних акционеров компании, владеющей бывшими государственными активами, их акции.

Удивительно, что прокуроры, написавшие этот иск, просто игнорируют то, что написано в Кодексе по поводу исков о восстановлении корпоративного контроля. Этот иск подается акционером, который утратил акции помимо воли, ответчик по иску - тот, что приобрел акции и впоследствии совершил действия по размытию корпоративного контроля.

То есть, самое главное условие удовлетворение иска - прекращение корпоративных прав помимо воли - прокурорами вообще не доказывается!

А ведь иск о восстановлении корпоративного контроля разрабатывался в практике ВАС РФ как способ борьбы с рейдерскими технологиями перехвата контроля над юридическими лицом и последующего нивелирования его за счет различных корпоративных механизмов (дополнительная эмиссия и проч.).

Почему прокуроры пользуются этим механизмом с такой заведомо грубой ошибкой, мне не очень понятно. Возможно, потому что доказать наличие условия для удовлетворения иска об истребовании имущества они просто не смогут.

И мне совсем не понятно, почему арб. суд СПб такие требования удовлетворяет. Причем - отказываясь даже обсуждать вопрос о выплате компенсация за счет изымаемых в рамках восстановления корпоративного контроля акций. Ведь это - в лоб против буквы закона...

Видимо, это всё - какая-то новая "обертка" для аннулирования нежелательных итогов приватизации.

Вот это очень правильное рассуждение. Строительная аренда даже по своему определению не соответствует определению договора аренды. Нет никакого "возврата объекта аренды после истечения срока аренды". Это действительно - или продажа (особенно если есть какой-то платеж "за право заключения договора строительной аренды"), или недоразвитое право застройки