Президент Путин вчера на заседании совета по правам человека (честно говоря, очень странная институция, возглавляемая очень странным человеком и состоящая из очень странных людей) высказался по поводу российского правосудия.

Всё, что он сказал, это так душевно, так мило и так непрофессионально, что я приведу цитату и оставлю ее без комментария. Подсчитайте сами, сколько фактических и юридических ошибок он допустил в восьми предложениях.

"Что касается совершенствования системы правосудия. Конечно, мы постоянно занимаемся совершенствованием системы правосудия, и в этой связи хотел бы на что обратить внимание. Да, Международный суд по правам человека – это та структура, в которую действительно многие обращались. Но у нас есть Конституционный Суд, у нас не ограничивается только одной системой правосудия. У нас единая, правда, система правосудия, это понятно, но Конституционный Суд у нас существует отдельно, граждане могут обращаться в Конституционный Суд.

И Председатель Конституционного Суда Валерий Дмитриевич мне недавно рассказывал, сколько обращений, причем даже по совершенно конкретным вопросам, поступает в Конституционный Суд от граждан Российской Федерации за защитой своих прав. Но это совсем не значит, что мы не можем подумать над какими-то другими институтами, защищающими права граждан. Конечно, подумать можно.

Пожалуйста, сформулируйте свои предложения, мы их и в Администрации рассмотрим, и дам соответствующие поручения другим ведомствам, которые напрямую связаны с работой системы правосудия".

Наш любимец, "сенатор" Клишас мощно выступил в прессе по вопросу о необходимости указа президента Путина об окончании мобилизации.

Приведу цитату, чтобы вы могли восхититься игрой мысли "сенатора", возглавляющего комитет по законодательству с верхней палате парламента (кстати, он доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой конституционного права чего-то там):

– Вы не раз говорили, что необходимости в указе об окончании частичной мобилизации нет, но и выпустить такой указ закон не запрещает. Почему бы это не сделать?

– Тут нужно понять, что государство не может для каждой такой общественно значимой ситуации выпускать по документу. Я считаю, что необходимости в этом нет.

Ведь, с политической точки зрения, с точки зрения легитимности, большей силы, чем слова президента, у нас в стране нет. Президент является верховным главнокомандующим, и он объявил об окончании мобилизации.

Вы думаете, указ сильнее, чем слова? Мне кажется, нет, во всяком случае, в восприятии людей. В качестве шутки представим, что указ выпущен, но президент ни разу ничего об этом не сказал и уклоняется от ответа на вопрос, завершилась ли мобилизация. Я думаю, все бы сказали: «Слушайте, указ-то указом, но почему он ничего не подтверждает под камерами».

=======================

Вот так вот, шах и мат вам, юристы-пуристы!

Во-первых, государство не должно издавать нормативные акты в сложных ситуациях.

Во-вторых, источник суверенитета это президент Путин, как он скажет, так и будет.

В-третьих, в России принято верить слову, а не бумажке.

Зачем "сенатор" Клишас выставляет себя идиотом, я не очень понимаю. По слухам, он в целом неглупый человек. Но ведь его после путинских поправок в Конституцию и так презирает все юридическое сообщество, а после подобных заявлений он просто перейдет в разряд "юридического Жириновского".

​​В невеселые время хочется хороших новостей. И очень здорово, что я могу одной такой новостью сегодня поделиться.

Практически ровно год назад после какого-то публичного мероприятия, где я выступал, ко мне подошла коллега с очень неожиданным вопросом: какая русскоязычная книга по юриспруденции, на мой взгляд, заслуживает того, чтобы находиться в библиотеке ... Международной космической станции.

Я, признаться, тогда очень удивился и, недолго думая, ответил: "Конечно, "Основные проблемы гражданского права" проф. Покровского".

Коллега меня внимательно выслушала и сказала: "Ок, это давайте попробуем сделать это".

Ого, подумал я, вот это был бы супер проект! Мы разговорились и коллега - ее зовут Мария Урсова , она - главный герой этого рассказа (вот ссылка на ее ТГ канал) - сказала, что при следующем запуске космического корабля к МКС есть возможность доставить на орбиту одну книгу по праву для библиотеки станции. Библиотека станции собирается по принципу "выдающаяся работа в каждой сфере человеческих знаний", и книги по праву в ней раз не хватало.

Я поспрашивал подписчиков в Фейсбуке (пост от 25.11.2021), и убедился в правильности выбора.

Потом я обратился к своим друзьям из издательства "Статут" с просьбой напечатать небольшой тираж "космического издания" "Основных проблем" Покровского на легкой и тонкой бумаге. Нужно было, чтобы книга весила как можно меньше, так как стоимость доставки одного кг груза на орбиту воистину космическая!

Коллеги из Статута охотно откликнулись на предложение, небольшой "космический тираж" был напечатан и передан Марии.

Дальше книга была вручена космонавту Олегу Артемьеву, потом был пуск с Байконура, полет к станции - и вот на Землю пришло фото космонавта с орбиты с книгой в руках!

Я чрезвычайно горд тем, что был причастен к этому проекту, для меня он во многом символичен. И благодарен Марии за то, что в тот тусклый ноябрьский московский вечер она обратилась ко мне с таким неожиданным вопросом.

И, конечно, в итоге я очень рад тому, что наша русская юридическая классика оказалась на такой высоте!

Я так понимаю, что в России появился политик N 2. И все благодаря уголовному суду.

Видимо, через какое-то время это станет отличной темой для диссертаций по политологии - уголовное преследование как фактор политической субъектности

Новое видео на канале - о проблемах применения ст. 8.1 ГК РФ. Ссылка - здесь

Восстановление обеспечения и сроки исковой давности

Есть очень интересная правовая проблема на стыке банкротства и обеспечения обязательств.

Довольно часто бывает так, что долг, который был погашен тем или иным способом, восстанавливается в рамках дела о банкротстве кредитора или должника.

А если долг был обеспечен залогом или поручительством, то и обеспечение тоже восстанавливается. Этот очень важный вывод был в свое время сделан эк. коллегией верх.суда в деле НОТА-банка.

Однако эта практика тут же повлекла за собой довольно сложную проблему: а как считать сроки существования обеспечения и сроки исковой давности по нему?

Типичный пример такой: например, банк и заемщик заключили договор кредита и обеспечили его ипотекой, потом по каким-то причинам договор ипотеки был расторгнут, хотя по долгу была просрочка. Затем банк впал в банкротство и суд признал расторжение ипотеки недействительным как сделку во вред конкурсной массе.

С учетом того, что банкротные процедуры могут занять длительное время, важный вопрос - а должен ли все это время течь срок давности по требованию об обращении взыскания на предмет залога?

Если ответить "да", то он скорее всего истечет и тогда никакого смысла в доктрине восстановления обеспечения не будет.

Ответ "нет" может сильно ударить по должнику и его правовым ожиданиям, а также по другим кредиторам этого должника (последнее даже, думаю, важнее).

В общем, это интереснейший клубок вопросов, которые надо решать с учетом представления об исковой давности как о сроке, в течение которого истец в принципе имеет возможность обращаться в суд, добросовестности или упречности поведения кредитора и лица, предоставившего обеспечение и проч.

И вот в эк.коллегии верх.суда рассматривается дело (докладчик - судья Шилохвост, № 305-ЭС22-19852 ), в котором все эти вопросы можно было бы решить. Но увы, почему-то коллегия проблемы восстановленного обеспечения решать не пожелала. Она просто ограничилась констатацией того, что с момента, когда у залогодержателя возникла возможность потребовать обращения взыскания на предмет залога прошло больше трех лет.

То, что в течение значительного периода времени залогодержатель в принципе не мог предъявить иск (потому что ипотека была прекращена соглашением стороны, оспоренным впоследствии) коллегию вообще не смутило. Это, конечно, очень и очень плохо. Потому что обессмысливает труд других коллег судьи Шилохвоста, которые в свое время бились за доктрину восстановления обеспечения.

Из позитивного - в определении есть любопытная фраза, которая будет полезной на практике: то, что залогодержателю надо было обязательно добиться судебного аннулирования расторжения договора ипотеки не означает, что исковая давность по этому требование потечет с момента вступления в силу решения суда.

Это довольно интересное и тонкое замечание, по его поводу в свое время высказывался мой коллега Олег Зайцев. В принципе, его логика такова: залогодержатель мог предъявить иск об обращении взыскания одновременно с иском об оспаривании расторжения договора ипотеки, попросив приостановить рассмотрение дела до разрешения вопроса об оспаривании. А раз так, что вывод о том, что исковая давность потечет с момента вступления в силу решения по иску об оспаривании сделки, неверный.

А, сегодня же День конституции.

Когда-то я говорил, что это и есть настоящий день юриста. Но после путинских поправок, которые осквернили текст Основного закона, мне даже думать об этом противно.

Через пару дней новый том комментария к Гражданскому кодекс (серия #Глосса) уйдет в издательство. Книга выйдет в бумажном и электронном виде в феврале.

Том посвящен главе 30 ГК (купля-продажа). Он получился весьма объемным, за тысячу страниц. Кажется, так детально на русском языке о купле-продаже еще не писал никто.

Главный редактор - Артем Карапетов. Я написал комментарий к нормам параграфа 7 - о купле-продаже недвижимости.

Все забываю поделиться одним приятным воспоминанием. Несколько недель назад я участвовал в рассмотрении довольно заковыристого подрядного спора как арбитры.

Слушания длились несколько часов, смысл позиций сторон сводился к тому, что они упрекали друг друга в ненадлежащем исполнении обязанностей по договору.

И за эти несколько часов никто из пяти юристов не произнес слова «они действовали недобросовестно»!

Меня это так впечатлило, что после окончания слушаний я особо поблагодарил представителей за это.

Во вчерашнем "Статусе" Екатерина Шульман рассказывала про Карла Лёвенштайна - немецкого юриста-конституционалиста, разработчика правовой системы послевоенной Германии.

Одна из целей его жизни - как сделать так, чтобы на демократической почве не свили себе новое гнездо авторитарные и тоталитарные идеи. То, что правопорядок, признающий свободу слова, является уязвимым перед демагогами всех мастей, легко убедиться, просто зная историю Европы ХХ века. Ну или вспомнив парадокс Сен-Жюста: "Никакой свободы врагам свободы!"

Помимо других достижений, Лёвенштайн - автор интересной концепции разделения властей не на законодательную, исполнительную и судебную, а на (1) власть, определяющую политические решения, (2) власть, исполняющую политические решения и (3) власть, контролирующую политические решения.

Если я все правильно понял, отличие (3) от судебной власти по Лёвенштайну заключается в том, что последний связан законами, а (3) должен иметь право не просто отменять решения, которые нарушают законы, но отменять решения, расходящиеся с провозглашенными (в Конституции) ценностями.

Честно говоря, мне кажется, что при правильном подходе к полномочиям судебной власти хорошо устроенный и наполненный достойными юристами суд вполне может эту функцию выполнять и без отказа от классического разделения властей.

Я напомню, что существует два подхода к праву суда осуществлять контроль за действиями исполнительной и законодательной власти.

Один - формальный, когда суд проверяет, была ли у соответствующего органа компетенция на принятие того или иного решения. Если была, то суд не оценивает его по существу.

Второй - содержательный, когда суд может не просто проверить, была ли компетенция, но и оценить в рамках состязательного процесса целесообразность принятия такого решения.

Например, компетентный государственный государственный орган принял решение о запрете сотрудникам правоохранительных органов выезжать на отдых за границу.

При первом подходе суд ограничивается изучением того, была ли у органа компетенция на это. Если была, то суд автоматически отказывает в аннулировании этого решения.

При втором подходе суд - даже если компетенция у органа была - оценивает целесообразность такого решения (например, взвешивает аргументы о необходимости этого решения и поражении в правах на передвижение миллионов людей, о наличии в законах других механизмов, позволяющих защитить какую-то публичную ценность - например, законодательстве о доступе к гостайне и т.д.).

Мне, разумеется, ближе второй подход. Но конечно же он будет иметь эффект только при правильно устроенной судебной системе.

Ну а то, какой подход к контролю действий госорганов занимает сегодня верх.суд нашей страны, я думаю, вы и без меня понимаете.

И еще из вчерашнего "Статуса" любопытный фрагмент, зацепивший меня как специалиста в залоговом праве.

Обсуждались пожары в торговых центрах (МЕГА-Химки и проч.) в России и было высказано предположение, что для собственников торговых центров с пустеющими площадями это способ расстаться таким образом с кредитами, которые были этими центрами обеспечены (сгорел предмет залога, а операционная компания-заемщик - банкрот), получив при этом возмещение от страховых компаний.

Я не думаю, что это предположение верное.

Дело в том, что в силу принципа эластичности залога залоговое право банка автоматически распространяется на страховые выплаты в случае гибели предмета залога (сейчас это прямо написано в Гражданском кодексе).

Поэтому страховая компания стоимость сгоревшего ТЦ выплатит банку-залогодержателю, а не его собственнику. Так что для последнего нет никакого экономического стимула уничтожать свое имущество.

Сегодня с коллегой обсуждали любопытный вопрос: можно ли в договоре коммерсантов установить отрицательное обязательство каждого из них не заявлять ходатайство о снижении неустойки по ст. 333 ГК в случае возникновения спора о взыскании неустойки.

Несмотря на то, что сначала идея показалась довольно симпатичной (в качестве защиты от российских судей, которых хлебом не корми, дай неустойку поснижать), все-таки я пришел к выводу о том, что такое условие в договоре будет противоречить существу законодательного регулирования неустойки (как упрощенного способа возмещения убытков), так как даст возможность кредитору "зарабатывать" на нарушении. Поэтому с учетом придуманного в ПП ВАС 16 (о свободе договора) теста (а точнее - его пятой "ступеньки"), такое условие договора по российскому праву будет ничтожным.

Недавно Михаил Церковников на своем канале рассуждал о том, что по сути автоматический взаимный обмен предоставлениями по недействительной сделке, который принят в нашем Гражданском кодексе (обычно называемый реституцией), это хорошо.

Не могу удержаться от комментария, уж очень меня эта тема зажигает.

Увы, при всем моем уважении к Михаилу, я с ним категорически не могу согласиться. Мне кажется, что появившееся в ГК 1964 г. и сохранившееся в действующем Кодексе правило о последствиях недействительности сделки - одно из самых больших зол нашего гражданского права. Которое, естественно, досталось от советского периода. Хуже только какие-нибудь хозяйственные ведения и прочие унитарные предприятия.

Почему зло? Потому что сам его механизм не предполагает тонких решений - давайте просто заберем у одного и отдадим тому, кто отдал.

Один из самых страшных грехов 90-х - т.н. "реституция по цепочке сделок", из-за которой тысячи людей, добросовестных приобретателей жилья, лишились его! Чудовищная, примитивнейшая практика судов общей юрисдикции во главе в верх.судом, игнорировавшая здравый смысл при применении ст. 167 - уже одно это является основанием для того, чтобы проклясть правило п. 2 ст. 167 и изгнать его!

Сам же Михаил дальше приводит пример, который просто уничтожает все доводы в пользу реституции.

Лицо приобрело машину по недействительной сделке, год отъездило на ней в непростых природных условиях, потом сделку признали недействительной. Покупатель получает обратно полную сумму, а салон - б/у автомобиль. Замечательное решение!

Конечно, если бы не было правил п. 2 ст. 167, то этот казус решился бы через встречные иски: виндикационный иск от продавца (раз сделка недействительно, то собственность не перешла) и иск о возврате неосновательного обогащения покупателя (раз сделка недействительна, то основания для платежа цены не было). И при рассмотрении такого дела дать справедливое решение было бы в разы легче.

Да, у реституции есть кажущийся серьезным плюс - ее взаимность, которая позволяет к двум требованиям применить (хотя бы по аналогии) правила о синаллагме и организовать некое подобие эскроу у пристава. Но ведь по большому счету, это правила должны быть общими для всех случаев встречных предоставлений (даже понуждение к исполнению договора продажи в натуре), и место им, конечно, в процессуальном законе.

Да, в ГК есть норма о том, что неосновательное обогащение может быть субсидиарно применено к реституции (но часто ли такое бывает в жизни?). И проч., и проч.

В общем, хорошо б, чтобы эта "легендарная реституция советских мастеров" (не имеющая, к слову сказать, прямого отношения к римскому праву, кроме использования латинского термина) нас когда-нибудь покинула и мы бы вернулись в лоно классического учения по последствиях недействительности сделки.

Я помню, как в 2008 г. на рабочей группе по реформе общих положений ГК я робко заикнулся о том, а не стоит ли подумать об отказе от реституции как последствия недействительности сделки. Мне в ответ было сказано, что этого ни в коем случае делать не следует, "так как все к ней привыкли, да и даже у американцев она есть".

[прим. - law of restitution в общем праве это совсем не наша реституция, а что-то типа правил о неосновательном обогащении]

Скоро будет Рождество и я загадаю Санта-Клаусу, чтобы еще одна попытка изгнать "реституцию" увенчалась бы успехом.

Декабрь - месяц подарков от моих друзей.

До конца года вы можете купить книгу "Вещное обеспечение: залог, удержание и титульные обеспечительные конструкции" на сайте Legal Academy со скидкой 10%.

Выбрав издание в твердом переплете, вы также получите в подарок еще и 3 месяца подписки на юридический журнал Шортрид.

Что нужно сделать для того, чтобы получить подарок?

1. Перейти на страницу книги - ссылка.

2. Выбрать издание в твердом переплете

3. Применить промокод Roman10 в форме оплаты

4. После оплаты Вам на почту пришлют доступ к журналу Шортрид

Про вот этот позор уже слышали?

Думой в первом чтении принят законопроект Клишаса и Крашенинникова, отменяющий наказания за преступления, совершенные на «присоединенных территориях» - если они совершены «в интересах РФ».

Мне это напомнило цитату из классика

​​В последнем номере Вестника экономического правосудия вышла отличная статья Вячеслава Григорьева о проблеме приоритета требований необеспеченных кредиторов.

Я задумался об этой проблеме лет 5 назад, когда переводил для Вестника гражданского права легендарную статью Линна ЛоПаки о справедливости приоритета обеспеченного кредитора.

В самом деле, если некий Д должен А, Б, В и Г каждому по 25 руб., а у него всего имущества на 40 руб., то по справедливо каждому из кредиторов дать по 10 руб. Равным в равных ситуациях по равному, это и есть справедливость.

Однако представим себе, что Г - это кредитор по требованию о возмещении вреда, а А, Б и В - это лица, оказавшие Д кредит (в виде займа, отсрочки платежа и проч.). А, Б и В добровольно вступили в обменную сделку с Д. Но ведь Г совершенно не хотел оказываться кредитором Д, в этом смысле он не равен А, Б и В. Поэтому ставить его в одно положение с ними - несправедливо. Поэтому у Г (недобровольного кредитора) при банкротстве Д должен быть приоритет перед добровольными кредиторами. Наше банкротное право работает не совсем так - если Д избил Г дубиной, то тот будет иметь приоритет в части залоговой квоты (30% или 20%) или в рамках повышенной очереди. Если Д этой же дубиной расколотил Г машину, то приоритета не будет.

Вот такой вот старт для рассуждений был у меня в свое время. Я рассказывал об этом на лекциях в магистратуре, что-то писал в разрезе справедливости приоритета, но это все был лишь подход к снаряду. И как же здорово, что подробное исследование положения недобровольных кредиторов вышло теперь и на русском языке.

Очень рекомендую эту статью всем, кто интересуется проблемами банкротства, обеспеченного кредита и деликтами.

И еще хочу добавить одну вещь. Когда я читаю, как пишут молодые юристы, то понимаю, что в их возрасте я так написать бы не смог. Но меня это очень радует, потому что это свидетельство того, что наше частное право за эти два десятилетия сделало колоссальный рывок в развитии.

Я не очень глубоко погружен в мир блокчейна и проч., но чувствую, что там происходит что-то интересное для юриста.

Например, блокчейн как среда для регистрации прав на недвижимость когда живо меня интересовала, я даже написал статью об этом. Или смарт-контракты как удивительный правовой феномен.

Оказалось, что за год, пока я не следил за новостями в этой сфере, произошло много нового.

Например, появилось понятие smart-entity, то есть, юридическое лицо, которое функционирует само, без участия людей.

(Вот бы еще появилось smart-state - нам этого в России очень не хватает).

Прочитать про это и другие интересные разработки в сфере цифровых технологий можно на канале Екатерины Смирновой и ее команды D&A.

Коллеги пишут об этом просто, понятно и увлекательно.

Кстати, по поводу NFT. Я хочу попробовать выпустить токены на пару-тройку своих фотографий, которые я считаю самыми удачными. Поставлю, так сказать, на себе эксперимент :)

Ого, все судьи конституционного суда попали под европейские санкции. Это, видимо, первая ласточка, дальше санкции Швейцарии, Великобритании, США и проч.

А это очень и очень неприятно для взрослых, состоявшихся и состоятельных людей - тревел бан, фактическая финансовая смерть и проч.

Но как нас учит дело Овсянникова в EGC - отставка является основанием для снятия санкций.