Михаил Церковников напоминает завтрашним выпускникам об отличной книге Умберто Эко о дипломной работе. Как выбрать тему, как писать работу и проч.

Горячо эту рекомендацию поддерживаю!

Кстати, вот ссылка на эту книгу - http://yanko.lib.ru/books/cultur/eco-diplom.pdf

Несколько недель назад я написал в каком-то материале на канале, что, мол, все понимают, что неустойка это не обеспечение обязательств.

Признаться, был потом удивлен количеством людей в чате, которые эту идею не были готовы с ходу принять (хотя для меня она очевидная и очень простая).

Поэтому мне показалось важным изложить краткие аргументы в пользу этого тезиса. А что может быть лучше для краткого изложения чем ШортРид!

Мы его как раз и задумали как ресурс, который емко, сжато и просто рассказывать о сложных юридических проблемах.

Вот ссылка на материал - он в свободном доступе.

Спикер Володин требует уволить всех преподавателей высшей школы, которые критикуют действия руководства страны.

Объяснение его очень простое: государство платит этим преподавателям заработную плату, поэтому они не должны критиковать его.

К большому сожалению, спикер Володин забыл, что такое принцип университетской автономии, чем он важен и почему без него университет будет не университетом, а высшей партийной школой или военной академией. Всё-таки, настоящий университет это не то место, где профессора ходят в форме строем, поют хором строевые песни и проч.

Я уж не говорю о конституционном запрете идеологической индоктринации, свободе слова и проч. Спикер Володин, кажется, имеет юридическое образование и даже какую-то научную степень. Жаль, что для него это все не представляет ценности.

Кроме того, содержательная ошибка его тезиса заключается в том, что интересы общества и интересы государства могут не совпадать. Университетская же профессура работает на общество, на его просвещение и развитие, а не на государство.

И, наконец, этот тезис спикера Володина подтверждает мою мысль о том, что система, при которой университеты принадлежат непосредственно государству и финансируются им напрямую, очень уязвима. Ведь тот, кто платит, в этой ситуации может решить, что именно он и заказывает музыку. Именно это и произошло в России в третий и четвёртый сроки президента Путина

Прочитал в новостях, что американский конгрессмен потребовал ввести запрет на въезд в США для шести английских юристов. Они представляли в судах США истцов (угадайте, кстати, их национальность) в делах по искам о диффамации к американским СМИ. Дела были проиграны истцами.

Конгрессмен - совершенно в стиле депутатов нашей думы и пропагандистов госканалов - вопиет «Доколе, ату их!». То есть, почему мы, американцы, даём возможность злодеям злоупотреблять нашей прекрасной судебной системой. Ведь они смеют необоснованно нападать на самое святое, что есть у нас в США - свободу слова.

Плохая новость для конгрессмена - подлинно независимая судебная система даёт возможность даже в условиях сильного давления со стороны исполнительной или даже законодательной власти разрешать споры по праву, а не по звонку или указке. Не готов здесь и сейчас давать оценки американской судебной системе, это тема для другой заметки.

Но я очень надеюсь, что эти шесть джентльменов всё-таки сохранят право въезда в США. Несмотря на то, что не смогли выиграть дела о диффамации.

Но эта заметка, разумеется, важна не в этом контексте. Она заставила меня в очередной раз задуматься о важном этическом правиле юриста: недопустимости поддержания в суде юридической аргументации, в правильность которой сам юрист не верит.

Я - после того как вернулся в практику в 2014 году - очень жестко придерживаюсь для себя этого правила. Я никогда не пойду в суд отстаивать правовую позицию, в правильность которой я сам не верю.

Иными словами, если я убеждён, что - даже при наличии и подлинности всех доказательств - у того, кто обращается ко мне, нет права на иск (в материальном смысле), я никогда не пойду в суд доказывать противоположное.

Кстати, это касается не только судебных дел, но и правовых заключений, которые меня часто просят сделать по потенциальным или текущим делам.

В том же знаменитом деле Башнефть против АФК, по которому мы с Андреем Егоровым делали правовое заключение, я был абсолютно убеждён в правильности позиции истца. Он требовал взыскания убытков с лица, оказавшегося «лжеакционером» и причинившего вред компании в период его «лжеакционерства». Как можно такое право у него отрицать?

Очень показателен такой пример.

Недавно в очередной раз отказался браться за дело, в котором лицо, заключившее «инвестиционный договор» (который так был назван его разработчиками, видимо, от интеллектуального бессилия, в действительности это была банальная купля-продажа будущей вещи), планировало предьявить к застройщику иск о признании права долевой собственности на недостроенный офисный центр.

Я глубоко убеждён, что такого права у «инвестора» (на самом деле - покупателя) нет и хорошо образованный судья над таким иском посмеётся и в нем откажет.

Люди, которые обратились ко мне, очень удивились моему отказу, ведь это же высокооплачиваемая работа. Кроме того, периодически суды выносят такие решения в пользу истцов.

Последнее для меня, кстати, совсем не аргумент. Если кто-то плохо разбирается в вещном праве, но при этом почему-то носит судейскую мантию, это проблема судебной системы, но не вещного права.

В общем, вывод такой - если эти английские юристы, представлявшие в американских судах истцов, поддерживали заведомо неправовое в позиции своих клиентов - да, это серьёзное этическое нарушение, даже, возможно, уголовно-наказуемое деяние (подача заведомо необоснованного иска, frivolous lawsuit filing). Но тот факт, что суды отказали в таких исках (даже с учетом особенности устройства американского судебного процесса) не означает, что иски были заведомо необоснованными.

Хорошо бы, чтобы такой же этический стандарт практиковался бы и в нашем юридическом сообществе.

А.Г. Карапетов в новом томе Глоссы (Ответственность и уступка, с. 56-57):

"Этот известный многим европейским правопорядкам со времен римского права институт не является мерой обеспечения исполнения обязательства, хотя ст. 330 ГК РФ и расположена в главе об обеспечении обязательств, а представляет собой санкцию за нарушение обязательства, относящуюся к группе мер ответственности за нарушение обязательства. Последнее следует из п. 2 данной статьи, в силу которого обязанность по уплате неустойки отпадает в случае наличия основания освобождения от ответственности. Это означает, что к неустойке применяются правила п. 1–3 ст. 401 ГК РФ об основаниях освобождения от ответственности.

Неустойка не является обеспечением, так как не предоставляет кредитору дополнительных гарантий удовлетворения своего основного требования на случай банкротства должника, если применять банкротный тест для квалификации тех или иных конструкций в качестве обеспечения исполнения обязательства. В этом отличие неустойки от залога, титульного обеспечения (например, удержания права собственности), удержания вещи (если вслед за ВС РФ признать предоставление кредитору-ретентору залоговый приоритет в деле о банкротстве собственника-должника), обеспечительного платежа (если признать, что кредитор может осуществить засчитывание своего требования к обеспечительному платежу даже на фоне банкротства должника), а также поручительства или независимой гарантии. Если отнести неустойку к обеспечениям, то тогда к этой же категории следовало бы отнести и любые иные условия договора, устанавливающие те или иные дополнительные средства защиты на случай нарушения обязательства, ужесточающие правила ответственности должника или иным образом предоставляющие кредитору больше правовых возможностей на случай нарушения должником обязательства. Но такой путь представляется абсурдным. В этом плане там, где те или иные нормы закона вводят специальные нормы для обеспеченных обязательств (например, п. 2 ст. 319.1 ГК РФ), эти правила неприменимы к обязательствам, за нарушение которых установлена неустойка, что подтверждается и на уровне практики ВС РФ (см. абзац второй п. 40 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54)".

В общем, еще три-пять лет и, я думаю, что правильное понимание природы неустойки приживется окончательно.

Ну что, поздравляю всех с «закрытием» реестра недвижимости.

Теперь информация о правообладателе-гражданине в выписку из реестра включаться не будет. Закон об этом принят в третmем чтении, нет сомнений, что он пройдёт верхнюю палату и будет подписан президентом Путиным.

Жаль, что ради защиты интересов очень узкой группы людей (чиновников, владеющих значительный недвижимой собственностью и стремящихся скрыть этот факт от публики), отечественный законодатель усложнил жизнь миллионам людей.

Хотя это произошло не в первый раз, я все никак не могу привыкнуть к этому.

Обзор многочисленных законов, имеющих значение для бизнеса, принятых парламентом на последнем заседании.

Последние новости наводят на мысль о том, что если бы Иисус проповедовал сейчас в России, то он тоже не остался бы без уголовного дела

Подробный анализ чудовищного приговора (7 лет колонии общего режима) муниципальному депутату Алексею Горинову от Сергея Будылина.

Читать - здесь.

На этой неделе я получил документ, подтверждающий присуждение мне ученой степени доктора юридических наук.

Диссертация на тему "Вещное обеспечение" была защищена еще 31.05, но теперь можно об этом рассказать со спокойной душой.

Я защитил кандидатскую диссертацию по гражданскому праву в далеком уже 2002 году, то есть, двадцать лет назад.

Конечно, это многовато по академическим меркам, но я делаю все-таки скидку на то, что я не являюсь академическим юристом, как например, Артем Карапетов или Андрей Ширвиндт. Всю свою юридическую карьеру (а я начал ее в 1997 году) я много практиковал - сначала в небольшой адвокатской фирме, потом как инхаус, потом был аппарат Высшего Арбитражного Суда, а теперь - в Пепеляев Групп.

Когда я в 2008 г. переходил на работу в ВАС, то думал, что вот теперь-то будет много времени свободного, смогу на досуге написать докторскую. Но не тут-то было, оказалось, что работа на государство вовсе не равна нормированному рабочему дню и легкой загрузке. Кроме того, из-за невеликих зарплат на госслужбе мне пришлось начать много преподавать в разных учебных центрах повышения квалификации (Статут, М-Логос и др.), чтобы поддерживать более-менее приемлемый уровень доходов. Кроме того, началась реформа Гражданского кодекса и я - за что бесконечно благодарен судьбе - оказался в числе нескольких рабочих групп, которые готовили реформу. Это, конечно, все отнимало время от написания докторской диссертации.

Переход в крупный консалтинг, разумеется, свободного времени не прибавил, а даже наоборот. Но все-таки особенность делового календаря такова, что он позволяет выкраивать месяц в году (это январь, когда деловая активность на нуле), чтобы заниматься чем-то помимо основной работы.

Собственно, так и получилось, что я смог на протяжении последних четырех лет на весь январь улетать из Москвы с двумя чемоданами книг, чтобы все-таки сделать то, что я так давно запланировал.

В итоге получилась большая (около тысячи страниц) работа, посвященная вещному обеспечению - залогу, удержанию, титульным обеспечительным конструкциям. Понятно, что к защите пришлось ее сократить в два с половиной раза, но труд не пропал - вместе с моими друзьями из Legal Academy мы его издали в виде книги.

Теперь собственно о защите.

Я долго думал, в каком диссертационном совете защищаться. По итогам размышлений и посоветовавшись с коллегами, я остановился на РАНХиГСе (не хочу здесь писать о том, почему другие университеты показались мне худшим выбором, это тема для отдельного большого разговора).

Главная причина, по которой я выбрал РАНХиГС - у них отличные правила защиты диссертаций. Не устаревшие советские, а очень продвинутые. Под каждую диссертацию формируется ad hoc совет, включающий в себя докторов наук, специализирующихся по тематике диссертационной работы.

Кроме того, РАНХиГС имеет право самостоятельно присваивать степени, ее не надо подтверждать в ВАКе (а это довольно длительная и не всегда простая процедура).

В итоге защита заключается в диспуте с учеными-коллегами, разбирающимися в теме и с которыми ты говоришь на одном языке и понимаешь друг друга с полуслова.

Я бесконечно горжусь тем, что моим научным консультантом по работе был Д.В. Дождев. Приглашенными членами диссертационного совета согласились стать Л.А. Новоселова, В.А. Белов и Б.М. Гонгало. Другими члены диссертационного совета от академии стали В.В. Зайцев, Т.В. Закупень, С.М. Амосов.

И, конечно же, огромная благодарность коллегам из РАНХиГСа и его управлению аспирантуры и докторантуры - за готовность помочь с оформлением документов, небюрократический подход к делу.

Еще одна благодарность - моим коллегам по работе в ВАС РФ, благодаря общению с которыми я стал намного лучше разбираться в частном праве. Это Андрей Егоров,Мария Ерохова, Олег Зайцев, Александр Кузнецов, Павел Меньшенин, Денис Новак, Елена Поветкина, Михаил Церковников, Андрей Ширвиндт.

И, наконец, я хочу поблагодарить всех слушателей магистратур, где я имел удовольствие преподавать курс по обеспечению обязательств - РШЧП, ВШЭ, Шанинка - благодаря вам, вашим вопросам, спорам со мной, вашим магистерским, написанным под моим руководством, я развивался вместе с вами.

Юриспруденция обыденной жизни.

Задачка для того, чтобы юристу пораскинуть мозгами за обедом.

У моего соседа вдоль границы его участка и моего посажен куст малины. Между нашими участками нет забора, только растут туи.

Видимо, какой-то подземный отросток его малинового куста почему-то начал расти вбок, пророс под туями и вылез на поверхности моего участка. Совершенно случайно он уцелел при работе газонокосилки. За пару лет этот отросток превратился в роскошный малиновый куст.

Сегодня утром я срывал спелые ягоды и задумался о том, как я могу обосновать своё право собирать плоды с этого малинового куста.

Какое великолепное, трогательное, фантастическое по своей силе интервью Гордеева взяла у Шевчука.

Каждую минуту из тех, когда он говорит, можно разбирать на цитаты.

Мне больше всего зашла вот эта: «Когда некоторые говорят «родина», за их словами нет ничего кроме пустоты и смерти. Когда я говорю «Родина», за моими словами стоит Россия и сама жизнь».

Безусловно, этот человек - подлинный нравственный камертон.

Неужели мертвенная, бессодержательная, безжизненная и бездушная карательная система, созданная режимом, посмеет напасть на него?

Потому что «Юра-музыкант» уделывает все это ничтожество одним предложением.

Отличный выбор для юриста!

Очень важная поправка в п. 3 ст. 35 Семейного кодекса (вступит в силу с 01.09.2022).

Напомню, что речь в нем идёт о том, что сделка по распоряжению супружеской недвижимостью может быть оспорена другим супругом, если его нотариальное согласие на сделку отсутствовало.

С 1 сентября 2013 года в Гражданском кодексе есть норма (ст. 173.1 ГК) о том, что сделка без согласия другого лица может быть признана недействительной, если другое лицо знало или должно было знать об отсутствии согласия. То есть, было субъективно добросовестно.

К сожалению, гражданская коллегия верх. суда заняла совершенно нелепую позицию о том, что эта норма не распространяется на супружеские сделки, так как есть якобы специальное правило п. 3 ст. 35 СК (хотя как может появиться специальная норма - с 1996 года - раньше общей?!). А в ней нет положения об учете добросовестности.

Почему нелепую? Хотя бы потому, что любой второкурсник юрфака знает принцип «закон новый сильнее закона старого». Перед нами как раз такой пример.

Это позиция верх. суда поставила под серьёзную угрозу оборот недвижимости. Ведь достоверно узнать о том, что ваш потенциальный контрагент состоит в браке (при условии, что он это скрывает), невозможно. И предугадать, прилетит ли покупателю иск супруга об оспаривании сделки, поэтому также невозможно.

Прошло девять лет. Законодатель наконец-то среагировал на проблему и специально для судей верх.суда поместил в СК отсылку к ст. 173.1 ГК. Заставив тем самым учитывать добросовестность контрагента продавца, сковывающего информацию о браке.

На мой взгляд, это никакая не новелла. Это норма - констатация очевидного. Это как если бы в СК написали бы, что право собственности на недвижимое имущество возникает с момента государственной регистрации.

Поэтому в судах можно и нужно ссылаться на ст. 173.1 в такого рода делах и сейчас.