Прошёл май, и я понял, что впервые за очень много лет я не трачу ночи на чтение магистерских диссертаций, подготовку отзывов и рецензий на работы.

Чувство довольно необычное - после двух десятилетий серьёзной преподавательской нагрузки в государственных университетах, получая за это символическое вознаграждение, оказаться свободным от всего этого.

У меня осталась Шанинка, в которой я читаю небольшой курс, и отличный частный казахстанский университет КАЗГЮУ, в котором я читаю курс по сравнительному обеспечению обязательств.

Не скажу пока, что скучаю по прежней нагрузке.

Конституционный суд наконец поставил точку в вопросе о том, что такое диспозитивная норма Гражданского кодекса. Долгие споры о том, должно ли в диспозитивной норме быть прямое указание на то, что стороны договора могут отступиться от нее, должны сойти на нет.

Мой комментарий к самой проблеме делу Пыкиной - читайте на Шортриде.

Не хочу оставаться в стороне от дискуссии по поводу Болонской системы (разделения высшего образования на бакалавриат и магистратуру, возможности выбора студентами предметов и проч.). Насколько я понял чиновников от образования, это - главная причина невысокого качества отечественного высшего образования. И поэтому зло должно быть искоренено.

Увы, чиновники ошибаются.

Главное зло - это государственное регулирование высшего образования в нашей стране. Это безумные требования всяких министерств, агентств, служб, которые регулируют содержание всех деталей образовательного процесса, расходование государственного финансирования, использование государственного имущества, всякие аккредитации-лицензирования и проч. И с каждым годом эти требования становятся все сложнее и сложнее.

При этом вознаграждение, которое получает рядовой преподаватель университета в России - унизительное низкое. А зарплаты университетских "чиновников" выше его в десятки раз. В итоге получается, что люди преподают в университетах (я, разумеется, могу говорить только о высшем юридическом образовании, но уверен, что и в других сферах все то же самое) или от безысходности, или из любви к искусству (добра и справедливости - Цельс(с)).

Получается, что обезумевшие регуляторы давят сверху, глуша любую здоровую инициативу, а "снизу" этим давлением и - еще раз повторю - презрительно низкими окладами - вымывается преподавательская база.

Так откуда же в этой стране взяться качественному высшему образованию?!

(Причем это происходит не только в высшей школе, а на всех уровнях образования. Моя мама - директор танцевальной школы при бюджетном учреждении - рассказывает о том, как от года к году все глупее и глупее становятся государственные требования к дополнительному детскому образованию, к преподавателям, к программам и проч.).

Что я бы сделал, если был бы тем, кто принимает решения?

Немедленно отменил бы аккредитацию и лицензирование университетов, отменил бы диплом государственного образца и все эти безумные требования к программам и проч., передав это все на уровень саморегулирования и самих университетов.

Не нужны никакие лицензии и аккредитации - все знают, что диплом юрфака МГУ это знак качества, а диплом какой-нибудь заборостроительной академии - нет. Репутация у университетов уже более-менее сложилась, те, у кого ее нет - просто обанкротятся и уйдут с рынка. Идя в хороший университет, студент на самом деле идет за дипломом этого университета, а не "государственного образца".

(Да, разумеется, надо отменить все эти безумные требования наличия высшего юридического образования у приставов, следователей и проч. - именно это и спровоцировало в свое время появление всех этих "юрфаков заборостроительных академий", просто выдающих "бумажку").

Следующим шагом я бы немедленно приватизировал бы все университеты, кроме условных топ-10 - МГУ, СПбГУ и некоторых других, которые следовало бы сделать публичными (не государственными!) путем учреждения специальных фондов, которые бы управлялись представителями научного и преподавательского сообщества и к которым государство имело бы отношение только в части обязательного финансирования деятельности этих публичных университетов. То, что "всё государственное = плохое", мы уже хорошо выучили.

Дальше я бы полностью отменил государственное финансирование университетов, введя принцип "деньги идут за студентом" взамен "деньги идут ВУЗам". Сдал хорошо или отлично ЕГЭ - получи от государства личную субсидию, которую можешь потратить на оплату обучения в любом университете. На этом фоне хорошо управляемые частные университеты смогут зарабатывать (платя при этом достойное вознаграждение преподавателям, ведь кто понесет деньги университетам с плохими преподавателями?).

Кажется, это и есть оставшийся рецепт. Ибо другой - "давайте ужесточать регулирование" - мы уже проходили, не сработало.

Эк. коллегия верх.суда (докладчик - судья Хатыпова) опубликовала очень симпатичное определение по вопросу о возможности установления в договоре штрафа за нарушение условия об ограничение конкуренции с лицензиаром после прекращения договора.

Во-первых, хорошо что коллегия отменила какое-то совершеннейшее мракобесие нижестоящих судов в виде идеи о том, что договорные условия не могут действовать после расторжения договора.

Когда-то это специально прямо написали в ППВАС 35 о последствиях расторжения договора - разумеется, контракт может содержать условия, которые рассчитаны на действие и после расторжения договора и прекращения основных обязанностей, из него вытекающих (передать вещь в собственность, выполнить работу и проч.). Это и гарантийные обязательства, и обеспечение, и положения договора об ответственности.

Во-вторых, мне понравилось, что в этом определении прямо написано, что наше действующее право исходит из проспективной модели расторжения договора (в определении написано - «перспективной», что не точно).

Это означает, что договор расторгается на будущее, а не на прошлое (как будто его никогда не было). Ретроспективное прекращение договора бывает у нас, например, при успешном оспаривании сделки.

Если из этого определения выкинуть ошибку в виде рассуждения о том, что этот штраф (за нарушение запрета на конкуренцию) что-то там «обеспечивает» (неустойка это не обеспечение обязательств, а просто мера ответственности, так как она никак не улучшает положение кредитора на случай банкротства должника), то было бы совсем хорошо.

Что выбираешь ты? :)

Свинку Пеппу всё-таки отменили.

Некоторое время назад судья арбитражного суда Кировской области А.П. Славинский вынес чудовищное по своей нелепости решение: отказал в иске истцу лишь потому что он - компания, зарегистрированная в Соединённом Королевстве, то есть, в «недружественном государстве. Суд посчитал, что сам факт предъявления английской компанией иска к российскому ответчику является … злоупотреблением правом.

Разумеется, это полная глупость, я даже не хочу это комментировать. Это искажение (или непонимание) самой сути правосудия, а само решение, на мой взгляд, заведомо неправосудно.

Очень хорошо, что это решение было отменено апелляционной инстанцией, иск был удовлетворён (само дело - предельно простое, взыскание компенсации за нарушение исключительного права). Всё-таки здравый смысл в системе арбитражных судов все ещё есть.

Ждём, что скажет Суд по интеллектуальным правам

Ого, кто-то кому-то испортил праздник

https://mel.fm/amp/novosti/7036591-vypusknik-vshe-na-tseremonii-vrucheniya-diplomov-obvinil-fakultet-prava-v-nepotizme-i-nizkom-kachest?fbclid=IwAR0CYRz_7bO4MBevWEqqBFgHbl3sBuFe7R4GkcLSx7hU92BSG7z0ZASJV5w&fs=e&s=cl

Как думаете, почему ни одного специалиста в семейном праве, которого я знаю, нет в этой панели спикеров Петербургского международного форума?

Важный дисклеймер: с этого года это мероприятие проводит Росконгресс, а не та команда, которая делала его все предыдущие годы.

Коллеги рассказывают, что в отношении российских компаний, учредителями которых выступают европейские юридические лица, учрежденные, в свою очередь, гражданами России, со стороны российских государственных органов и контрагентов началось какое-то странное движение. Почему-то некоторые коллеги посчитали, что раз в отношении юридических лиц, созданных в ЕС гражданами России введены ограничения (например, граждане ЕС не могут выступать директорами, корп. секретарями и проч.), то это означает "недействительность" таких юридических лиц. Что, в свою очередь, влечет "недействительность" российских дочерних компаний таких лиц по причине "отсутствия учредителя".

Но это же какая-то ерунда. По российскому праву юридическое лицо существует до тех пор, пока оно записано в реестре.

Оно не может быть "ничтожным" - то есть, существующим только на бумаге, но не в действительности. Мне кажется, что это всегда было принципиальным положением нашего корпоративного права - даже в отношении "брошенных" (недействующих) юридических лиц.

Это следует, например, из п. 3 ст. 61 ГК, которая устанавливает правило о том, что неустранимые пороки создания юридического лица являются основанием для его ЛИКВИДАЦИИ. В случае признания реорганизации несостоявшейся незаконно образованные юридические лица ПРЕКРАЩАЮТСЯ, причем в некоторых случаях созданные ими права и обязанности сохраняются за ВОССТАНАВЛИВАЕМЫМИ юридическими лицами. Иными словами, не бывает простого "вычеркивания" юридического лица как личности, это всегда должна быть процедура.

И именно поэтому то, что материнская компания, созданная в ЕС, получила некоторую порцию санкционных ограничений лишь означает, что она должна ее как-то в соответствующей юрисдикции и расхлебывать. Но на российских дочерних компаниях это вообще никак сказываться не должно.

Михаил Церковников напоминает завтрашним выпускникам об отличной книге Умберто Эко о дипломной работе. Как выбрать тему, как писать работу и проч.

Горячо эту рекомендацию поддерживаю!

Кстати, вот ссылка на эту книгу - http://yanko.lib.ru/books/cultur/eco-diplom.pdf

Несколько недель назад я написал в каком-то материале на канале, что, мол, все понимают, что неустойка это не обеспечение обязательств.

Признаться, был потом удивлен количеством людей в чате, которые эту идею не были готовы с ходу принять (хотя для меня она очевидная и очень простая).

Поэтому мне показалось важным изложить краткие аргументы в пользу этого тезиса. А что может быть лучше для краткого изложения чем ШортРид!

Мы его как раз и задумали как ресурс, который емко, сжато и просто рассказывать о сложных юридических проблемах.

Вот ссылка на материал - он в свободном доступе.

Спикер Володин требует уволить всех преподавателей высшей школы, которые критикуют действия руководства страны.

Объяснение его очень простое: государство платит этим преподавателям заработную плату, поэтому они не должны критиковать его.

К большому сожалению, спикер Володин забыл, что такое принцип университетской автономии, чем он важен и почему без него университет будет не университетом, а высшей партийной школой или военной академией. Всё-таки, настоящий университет это не то место, где профессора ходят в форме строем, поют хором строевые песни и проч.

Я уж не говорю о конституционном запрете идеологической индоктринации, свободе слова и проч. Спикер Володин, кажется, имеет юридическое образование и даже какую-то научную степень. Жаль, что для него это все не представляет ценности.

Кроме того, содержательная ошибка его тезиса заключается в том, что интересы общества и интересы государства могут не совпадать. Университетская же профессура работает на общество, на его просвещение и развитие, а не на государство.

И, наконец, этот тезис спикера Володина подтверждает мою мысль о том, что система, при которой университеты принадлежат непосредственно государству и финансируются им напрямую, очень уязвима. Ведь тот, кто платит, в этой ситуации может решить, что именно он и заказывает музыку. Именно это и произошло в России в третий и четвёртый сроки президента Путина

Прочитал в новостях, что американский конгрессмен потребовал ввести запрет на въезд в США для шести английских юристов. Они представляли в судах США истцов (угадайте, кстати, их национальность) в делах по искам о диффамации к американским СМИ. Дела были проиграны истцами.

Конгрессмен - совершенно в стиле депутатов нашей думы и пропагандистов госканалов - вопиет «Доколе, ату их!». То есть, почему мы, американцы, даём возможность злодеям злоупотреблять нашей прекрасной судебной системой. Ведь они смеют необоснованно нападать на самое святое, что есть у нас в США - свободу слова.

Плохая новость для конгрессмена - подлинно независимая судебная система даёт возможность даже в условиях сильного давления со стороны исполнительной или даже законодательной власти разрешать споры по праву, а не по звонку или указке. Не готов здесь и сейчас давать оценки американской судебной системе, это тема для другой заметки.

Но я очень надеюсь, что эти шесть джентльменов всё-таки сохранят право въезда в США. Несмотря на то, что не смогли выиграть дела о диффамации.

Но эта заметка, разумеется, важна не в этом контексте. Она заставила меня в очередной раз задуматься о важном этическом правиле юриста: недопустимости поддержания в суде юридической аргументации, в правильность которой сам юрист не верит.

Я - после того как вернулся в практику в 2014 году - очень жестко придерживаюсь для себя этого правила. Я никогда не пойду в суд отстаивать правовую позицию, в правильность которой я сам не верю.

Иными словами, если я убеждён, что - даже при наличии и подлинности всех доказательств - у того, кто обращается ко мне, нет права на иск (в материальном смысле), я никогда не пойду в суд доказывать противоположное.

Кстати, это касается не только судебных дел, но и правовых заключений, которые меня часто просят сделать по потенциальным или текущим делам.

В том же знаменитом деле Башнефть против АФК, по которому мы с Андреем Егоровым делали правовое заключение, я был абсолютно убеждён в правильности позиции истца. Он требовал взыскания убытков с лица, оказавшегося «лжеакционером» и причинившего вред компании в период его «лжеакционерства». Как можно такое право у него отрицать?

Очень показателен такой пример.

Недавно в очередной раз отказался браться за дело, в котором лицо, заключившее «инвестиционный договор» (который так был назван его разработчиками, видимо, от интеллектуального бессилия, в действительности это была банальная купля-продажа будущей вещи), планировало предьявить к застройщику иск о признании права долевой собственности на недостроенный офисный центр.

Я глубоко убеждён, что такого права у «инвестора» (на самом деле - покупателя) нет и хорошо образованный судья над таким иском посмеётся и в нем откажет.

Люди, которые обратились ко мне, очень удивились моему отказу, ведь это же высокооплачиваемая работа. Кроме того, периодически суды выносят такие решения в пользу истцов.

Последнее для меня, кстати, совсем не аргумент. Если кто-то плохо разбирается в вещном праве, но при этом почему-то носит судейскую мантию, это проблема судебной системы, но не вещного права.

В общем, вывод такой - если эти английские юристы, представлявшие в американских судах истцов, поддерживали заведомо неправовое в позиции своих клиентов - да, это серьёзное этическое нарушение, даже, возможно, уголовно-наказуемое деяние (подача заведомо необоснованного иска, frivolous lawsuit filing). Но тот факт, что суды отказали в таких исках (даже с учетом особенности устройства американского судебного процесса) не означает, что иски были заведомо необоснованными.

Хорошо бы, чтобы такой же этический стандарт практиковался бы и в нашем юридическом сообществе.

А.Г. Карапетов в новом томе Глоссы (Ответственность и уступка, с. 56-57):

"Этот известный многим европейским правопорядкам со времен римского права институт не является мерой обеспечения исполнения обязательства, хотя ст. 330 ГК РФ и расположена в главе об обеспечении обязательств, а представляет собой санкцию за нарушение обязательства, относящуюся к группе мер ответственности за нарушение обязательства. Последнее следует из п. 2 данной статьи, в силу которого обязанность по уплате неустойки отпадает в случае наличия основания освобождения от ответственности. Это означает, что к неустойке применяются правила п. 1–3 ст. 401 ГК РФ об основаниях освобождения от ответственности.

Неустойка не является обеспечением, так как не предоставляет кредитору дополнительных гарантий удовлетворения своего основного требования на случай банкротства должника, если применять банкротный тест для квалификации тех или иных конструкций в качестве обеспечения исполнения обязательства. В этом отличие неустойки от залога, титульного обеспечения (например, удержания права собственности), удержания вещи (если вслед за ВС РФ признать предоставление кредитору-ретентору залоговый приоритет в деле о банкротстве собственника-должника), обеспечительного платежа (если признать, что кредитор может осуществить засчитывание своего требования к обеспечительному платежу даже на фоне банкротства должника), а также поручительства или независимой гарантии. Если отнести неустойку к обеспечениям, то тогда к этой же категории следовало бы отнести и любые иные условия договора, устанавливающие те или иные дополнительные средства защиты на случай нарушения обязательства, ужесточающие правила ответственности должника или иным образом предоставляющие кредитору больше правовых возможностей на случай нарушения должником обязательства. Но такой путь представляется абсурдным. В этом плане там, где те или иные нормы закона вводят специальные нормы для обеспеченных обязательств (например, п. 2 ст. 319.1 ГК РФ), эти правила неприменимы к обязательствам, за нарушение которых установлена неустойка, что подтверждается и на уровне практики ВС РФ (см. абзац второй п. 40 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54)".

В общем, еще три-пять лет и, я думаю, что правильное понимание природы неустойки приживется окончательно.

Ну что, поздравляю всех с «закрытием» реестра недвижимости.

Теперь информация о правообладателе-гражданине в выписку из реестра включаться не будет. Закон об этом принят в третmем чтении, нет сомнений, что он пройдёт верхнюю палату и будет подписан президентом Путиным.

Жаль, что ради защиты интересов очень узкой группы людей (чиновников, владеющих значительный недвижимой собственностью и стремящихся скрыть этот факт от публики), отечественный законодатель усложнил жизнь миллионам людей.

Хотя это произошло не в первый раз, я все никак не могу привыкнуть к этому.

Обзор многочисленных законов, имеющих значение для бизнеса, принятых парламентом на последнем заседании.

Последние новости наводят на мысль о том, что если бы Иисус проповедовал сейчас в России, то он тоже не остался бы без уголовного дела