На остановке сидят двое парней. Один огромный, высокий, с широченными плечами и бугрящимися мускулами, другой пониже, тощий. Мускулистый показывает тощему что-то в смартфоне:

— Красивая кофточка?
— Ну ничего, нормальная.
— Мне пойдёт?
— Да на тебе что угодно будет как это... как растянутый гандон.

Обсуждаем с мамой всякие хозяйственные дела. Я говорю:

— Слушай, как удобно было, когда тут буквально за углом был магазин пиломатериалов. Так жалко, что закрылся.

А мама отвечает:

— Ну да. Там же хозяином большой такой добрый парень был, у него сестра с мужем погибли, а ему остался племянник и в придачу к нему квартира. Он над племянником опекунство оформил, взял его к себе, а квартиру сдал. Ну его квартиранты и зарезали.

— Э-э... Что? Как? Почему?

— Ну как — "почему"? Не знаю, почему. Что-то там у них не сложилось. Зарезали его квартиранты. Вот с тех пор магазин и не работает.

Стали говорить с мамой о вопросах отопления, и она вдруг говорит:

— Отопление — это очень важно, конечно. Сейчас с отоплением всё хорошо. А когда я маленькая ещё была, ну уже Любка родилась, но она ещё только ползала, а я уже ходила, мы же ездили по стране за мостостроем, отец там работал, дед твой. Так мы в районе Кунгура как-то жили в товарных вагонах. Две семьи на вагон. Взрослые на высоких нарах, дети на низких, в коробах по углам свиньи и куры отгорожены, а посреди вагона буржуйка. Так эта буржуйка очень плохо грела. Прогорает быстро, а тепла почти нет. Меня спать укладывали в шубке, в меховой шапочке, в валенках и шарфике. И так вот просыпаешься, а встать не можешь. Потому что шубка примёрзла. Расстёгиваешь её и встаёшь. Потом мать шубку от пола отрывает и надевает на тебя. Зато мимо вагона верблюд двугорбый ходил. Очень было интересно.

Таксист рассказывает:

— Я-то сам азербайджанец... Здешний, тут родился... А жена у меня русская... И детей русскими воспитываем. Потому что ну зачем им тут быть азербайджанцами? Но главное знаете в чём? Жена очень любит, чтобы я её на машине катал. Вот ни кино, ни кафе — хоть полчаса, но после работы её покатай. А я же после работы уставший бываю. А куда денешься? Катаю. Ей же нравится. Тридцать минут ей достаточно, но мне иногда и тридцать минут много. Глаза уже слипаются. Понимаете меня?

— Понимаю... А при чём тут то, что она русская, а вы азербайджанец?

— А? Да не, это ни при чём. Все же после работы одинаково устают. Понимаете меня?

Ещё таксист:

— К вам в район многие не любят заказы брать. Даже уже взятые сбрасывают. Потому что тут ездят мало, можно обратного пассажира не найти. А я так не делаю. Я считаю, что если уж вышел на работу — работай. Ни от каких заказов не отказываюсь. У меня вон недавно заказ был — аж в край тут, в село. Ну как отказываться? Человеку же туда надо. А если я его не повезу — вдруг его больше никто не повезёт? И как он тогда? Думал, что обратно бесплатно поеду. Но нет, ничего, и там пассажир нашёлся, в Ставрополь ему надо было и ещё потом по магазинам тут...

Но это ещё ничего! Мне тут как-то заказали контрабас в Москву отвезти. Это, правда, не по такси, а так, через знакомых... Я тоже согласился. Неожиданное, конечно, предложение, но людям же надо. И платят. Ну и интересно же. Другой бы кто отказался — а я поехал.

— Простите, — спрашиваю. — Контрабас — это контрабанда имеется в виду?

— Нет! Ну какая контрабанда, вы что? Это инструмент музыкальный. Скрипка такая огромная. В чехле. Мне тут человек денег дал, а там другой человек встретил — и ещё денег дал. А про это мы с первым даже и не договаривались. Вообще каждый раз, как я думаю, что всё как-то странно, получается нормально заработать. Я считаю, что это потому, что я все заказы беру, не выбираю, а Бог — он всё видит.

- надо работать над собой

- не могу, я уже работаю на работе

#сериалОфис

- надо же, остановка Храм

- я ж тебе рассказывала, что у меня электробусы по утрам по окнами орут 'Храм!'

- а, да, точно. знаешь, есть такие тёлки в инсте, которые 'моё тело - это храм'?

- я не подписываюсь на таких тёлок, Костя

- угу. так вот, там внутри это храма только бухло и хуи

- просто это храм 'Эрос и Дионис' ну или 'Нечаянная радость', в Марьиной роще такой есть, например

- это бар?

- нет, реально храм

Последние пару дней у меня работали сантехники. Один шестидесяти шести лет, седой невысокий крепкий жилистый бронзовокожий серьёзный чувак с искусственным глазом. Второй совсем молодой, высокий, рыхлый, с большой чёрной бородой и вытатуированным на шее ярко-красным отпечатком поцелуя. Они были больше похожи на пиратов, чем на сантехников. Но работали они отлично, и у них был буквально вагон всяких рабочих инструментов и устройств: одних ключей разных больше десятка, сварка, болгарка, приспособление для пайки пластиковых труб, насос и манометр, уровни, электролобзик, горелка, всякие рулетки, отвёртки, сабельная пила, зачем-то паяльник, метчики, молотки, чёрта одного не было.

И я вспомнил, глядя на них, как однажды в другое жильё ко мне пришли трое стереотипных таких сантехников, в промасленных комбинезонах, потёртых кепках, прокуренные, с двумя разводными ключами на троих. Те трое тогда умудрились этими двумя ключами раздолбать паяное соединение двух пластиковых труб, после чего спешно ушли, не взяв денег, и после этого не отвечали на звонки.

Я до сих пор время от времени вспоминаю их и думаю, что они были не сантехники, а какие-нибудь стеснительные анонимные хейтеры из фейсбука, которые, может быть, планировали и не такие разрушения, но застеснялись и быстро свалили.

У входа в продовольственный супермаркет стоит пожилая женщина в брюках и с короткими крашеными волосами, курит. Из магазина выходит ещё более пожилой мужчина с поллитровой банкой пива в руках. Женщина смотрит на него и спрашивает:

— И всё? Только банку пива взял?

— Да, — отвечает он, — но открывать я её сегодня не буду.

— А зачем взял тогда? Взял бы завтра. Ну или когда там она тебе понадобится?

— Мне, — отвечает мужчина, — у телевизора с банкой пива сидеть спокойнее. Даже с неоткрытой.

Мама всю жизнь чрезвычайно безответственно относится к формулировкам и даже к выбору самых простых слов. Потому что все и так должны понимать, если не идиоты. А если идиоты, то она скажет погромче и поагрессивнее. Попытки объяснять что-то дольше, чем предложением из пяти слов, половина из которых указательные местоимения, приводят её в состояние бешенства. Слушать объяснения длиннее сотых долей секунды и пары коротких слов, желательно полностью совпадающих с тем, что она хочет услышать, она тоже не может. Начинает громко говорить: "Так! Вот я терпеть этого не могу, завязывай распотякивать!" Даже если это лишь попытка уточнить её же позицию. "Но мы же ещё не всё прояснили". "Да потому что ты... начинаешь вот это... Терпеть этого не могу... Не можешь же по-человечески". "Я просто стараюсь прояснить подробности и убедиться, что мы правильно друг друга поняли". "Замолчи. Ещё слово вот об этом — "поняли", "прояснить", "конкретно" — и я вообще с тобой больше никогда разговаривать не буду". (Вариант: "И я в тебя чайником запущу". Зависит о настроения).

Но это ещё фигня, потому что когда идёт спор, дискуссия, ты особенно внимателен ко всей информации, исходящей от собеседника, и благодаря этому часто понимаешь спорящего с тобой человека лучше, чем того, что просто вдруг бросил какую-то бытовую реплику между делом. И вот в бытовых репликах мама очень легко заменяет слова любыми другими словами из близлежащего семантического поля. Я ещё в детстве привык, что она телевизор регулярно называет холодильником, холодильник — телевизором и оба их — пылесосом. Что она постоянно путает моё и папино имена, что, когда у нас появляется какое-нибудь домашнее животное, кличка последнего включается в путаницу домашних имён. Она и сегодня регулярно зовёт меня то Цезарем, то Жаком, то Колей, а Цезаря, например, — Денисом.

И это тоже понятные моменты, потому что привычные. Ну и в целом я к этому всегда готов и, возможно, не в последнюю очередь поэтому стал в своё время редактором. Потому что постоянно пытался понять, что имелось в виду, по контексту, постоянно в уме деконструировал и реконструировал текст.

Но регулярно случаются моменты, в которых уловить, что это вот тот самый очередной случай неаккуратного использования слов, просто невозможно. Потому что эти моменты нерегулярные, а уточнять по поводу каждого слова у человека, который ненавидит уточнять, действительно ли это то самое слово, которое он имел в виду, — ну такое.

Короче, мама сегодня спрашивает:

— А как свёклу запекают? А то я последний раз это лет двадцать пять назад делала, забыла уже.

— Да говно вопрос, — говорю. — Можешь и не вспоминать. Давай свёклу — я запеку.

Мама выдала мне три крупных свёколки, я запёк их в мультиварке, выложил на тарелку, отставил в сторону и занялся своими делами.

Вечером мама обнаружила свёклу и спрашивает:

— А ты зачем свёклу запёк?

— Ну привет. Ты же попросила.

— Я? Я имела в виду — замариновать. Нафига нам печёная свекла?

— Я-то откуда знаю? Ты же попросила запечь.

— Ну я могла так сказать, но надо же понимать, что когда у нас жареная свекла ещё не съедена, печёная нам нафиг не нужна? И баклажанов жареных ещё целый контейнер. Что теперь с ней делать?

— Господи, как я мог догадаться, что под "запечь" имеется в виду "замариновать"?

— Блин, ну понимать же надо!

Слава богу, пришло в голову предложить замариновать печёную.

Но в целом общаться с человеком, у которого где-то пятая часть слов может означать любые слова вообще, как эти самые, так и другие, — отличное упражнение для редактора и человековеда.

Звонят из одной тут сети универсамов:

— Вы недавно совершили покупку в нашем магазине. Как вы можете оценить удобство предварительного планирования покупок с помощью мобильного приложения по десятибалльной шкале, где единица — плохо, десятка — очень хорошо?

— Да никак не могу оценить. Я вашим приложением не пользуюсь и покупок не планировал. Просто мимо шёл, зашёл и купил кое-что.

— Понятно, но как бы вы с учётом этого могли оценить удобство планирования покупок с помощью мобильного приложения по десятибалльной шкале?

— Девушка, что вам понятно? Вы меня слышите вообще? Как можно оценить что-то, если этим не пользовался и даже об этом не думал?

— Ну это ближе к единице или к десяти? Вам понравилось или нет?

— Повторяю встречный вопрос: как можно оценить, хоть высоко, хоть низко, на любую цифру, то, с чем не сталкивался?

— Ой. Да. Кажется, поняла вас.

Ну слава богу.

У ворот дворика двухэтажной хрущёвки две девочки лет двенадцати.

— Ну скулы у тебя мне нравятся. Не идеальные, но красивые, на шестёрочку. Даже на семёрочку.

— Давай дальше... Мой... Мой... рост!

— Десять из десяти! Очень люблю твой рот!

— Не рот! А рост!

— Ро-ост... Ну рост у тебя такой же, как у меня, а мне мой не очень нравится. Хочу больше. Шестёрка.

— Мои... мои... пальцы!

— У тебя мизинчики короткие, а остальные очень красивые. Получается... получается восемь из десяти.

Товарищи, это что за игра такая? "Поможем друг другу своевременно обзавестись комплексами"?

По бокам переулка за ближайшим поворотом идут две гигантской толщины трубы. Причём они выныривают из-под земли в начале переулка и ныряют обратно под землю в конце. Это трубы городского канализационного коллектора. Почти везде они под землёй. А почему выныривают здесь, не знаю. Может, тут, под переулком, базальтовая плита какая-нибудь лежит. Может, в этом месте под землёй уже проложены какие-то коммуникации и их нельзя было лишний раз трогать.

В общем, идут две такие здоровенные трубы. А из-за заборов над ними склоняются фруктовые деревья. И на одну из этих труб взобрались две девочки и мальчик. Так им удобнее доставать с дерева спелые сливы, чем они и заняты.

Одна из девочек, запихнув в рот очередную сливу, слегка прожевав и сплюнув косточку, вдруг смотрит себе под ноги и говорит:

— Интересно, а зачем тут эти трубы?

— Чтобы сливы было удобнее доставать, — отвечает вторая.

Первая смотрит на неё несколько секунд и спрашивает:

— Правда?

— Ну конечно, — отвечает вторая. — Видишь — тут и сливы, и груши. Люди, которые тут живут, попросили — и им сделали трубы, чтобы сливы и груши собирать.

— Ух ты-ы... — Первая девочка заворожённо оглядывает трубы.

Тут вступает мальчик:

— Надя, ты дура, она шутит.

— Сам дурак! — в один голос реагируют обе девочки.

Смотрю время от времени видео иностранцев, изучающих русский язык и/или живущих в России. Часто это даёт прекрасный взгляд со стороны. Например, если бы не эти люди, я бы в жизни, наверное, не заметил, насколько безумна фраза "руки не дошли посмотреть".

А тут на днях ещё смотрел несколько роликов одной кореянки и обратил внимание на пару её рассказов. Во-первых, она поделилась изумлением по поводу того, как много в России молодых мам. "Они же молодые! — говорит она. — И при этом у них дети, коляски... Откуда? Как? Почему? Они похожи на студенток, им лет по двадцать пять, а у них — ДЕТИ!" В Корее, рассказала она, детей рожают, в основном, начиная лет с тридцати трёх. "Мне вот сейчас двадцать шесть, — рассказывает эта девушка. — Я не готова иметь детей!"

А ещё она рассказала, как её однажды выморозила фраза "Не говори". Она что-то сказала своей русской подруге, а та ей в ответ: "Ой... И не говори!" И она такая мысленно: "Мне не говорить? В смысле заткнуться? А почему? Что я такого сказала? Я её чем-то обидела? А чем?" И потом радостно:

— Оказывается, это значит, что она со мной согласна! Это значит "да"! Но как я могла об этом догадаться?! "Не говори" — это же значит... ну... не говорить? "Замолчи"? Как вообще так получилось, что это значит "да"?!

В круглосуточном сетевом универсаме парень и девушка в форменных куртках сети раскладывают продукты по полкам и беседуют. Парень жалуется:

— Ненавижу вечерние смены. По темноте возвращаться — что в этом районе, что в моём — можно ногу сломать.

— А мне нормально, — отвечает девушка. — Главное успеть до того, как посёлок на ночь закроется.

— Он у вас на ночь, что ли, совсем закрывается?

— Ага. Как в кино про рыцарей. Подняли мост через ров, закрыли городские ворота, кто не успел — ждут до утра.

— И что — ваши там по ночам никуда не ходят, что ли?

— Ну не, у тех, кто там живёт, ключ от ворот есть, электронный. Они как хотят, так и ходят. А я же комнату снимаю. У меня нету.

— Ну ты нашла, конечно, где снимать... По ночам совсем гулять нельзя, получается?

— Ну как... Можно. Но только если до утра.

— А если с работы не успеешь? Задержишься, приедешь, а там закрыто?

— Ну и так бывает. Я тогда на работу возвращаюсь.

— Пиздец жизнь.

— Да мне нормально. На работе прикольно.

— Пиздец. Тебе здесь нравится?

— Ну да, нормально.

— Пиздец.