— Представляешь, она путает Велимира Хлебникова с Вильямом Похлёбкиным!
— Ну а что — фамилии-то лошадиные... Хм... Ну и имена, в общем, тоже.

Отсюда https://clck.ru/35GXGu

пришёл сегодня на собеседование мальчик.
20 лет, как Ева.
толковый ужасно. это знает, то умеет, здесь соображает, глаз горит.

ах ты, думаю, кака розумна детина! с умилением прям думаю. какой же умница, какой самостоятельный, на собеседование сам пришёл, без мамы! котеночек.

хотелось в сумке порыться дать ему конфетку, чтоб не робел так. или пирожок. но он потом сам разговорился и перестал робеть.

кстати, насчёт пирожков. команда моя, такая же малолетняя, вечно требует похвалы. что-то сделают и бегут: мы молодцы? скажите, мы молодцы?

да вы заколебали! говорю. вам что за каждый рабочий подвиг пирожок давать?

да-да! мы любим с вишнёвым джемом!

представила себя с пакетом пирожков и конфетками, пахнуло бабулячим вайбом.

пионеры, идите в жопу! вы уже не маленькие. я в вашем возрасте уже замужем была и работала в цеху одного там производства металл-конструкций.
материться, кстати, там научилась. на всю жизнь. потом ещё в МТС отшлифовала умение.

так вот, чтоб такое с собой поделать, чтоб не впадать в бабулячье умиление постоянно и не говорить себе: ну надо же, такой маленький, а работает как взрослый!

Загорелый мужчина в плавках и кроксах толкает перед собой сидячую коляску и громко приговаривает: "Баю-бай! Баю-бай!"

В коляске даже не сидит, а полустоит на полусогнутых мелкий ребёнок, который очевидно и не собирается баю-бай, а, напротив, увлечённо вертит головой во все стороны, приседает и пытается подпрыгивать. Мужчина этого не замечает, он, похоже, не замечает вообще ничего вокруг, он погружён в себя и продолжает приговаривать: "Баю-бай! Баю-бай!"

— Готовил когда-нибудь суп с фрикадельками и грибами?
— Угу. Один раз.
— А как?
— Да не важно. Тебе мой рецепт не понравится.
— Тебе жалко рассказать?
— Ну, я купил готовый суп, готовые грибы, готовые фрикадельки — и смешал.
— О господи, лучше бы я этого не слышала.
— Я предупреждал.

Все дома в нашем тупике — с придомовыми участками. Кроме одного. Он стоит у поворота на ближайший переулок, белый двухэтажный домик с фасадом, выходящим прямо на улицу, при нём нет ни участка, ни забора, ни даже какой-нибудь клумбы, газона или выгороженного места под легковушку. Возле входа в этот дом стоит скамейка. На скамейке сидит пожилая женщина. А мимо идёт женщина помоложе, в леопардовых лосинах и с сумкой.

— Что это вы, — спрашивает, останавливаясь, та, что помоложе, — в такое пекло на солнце жаритесь?
— Ну так мои все разъехались, — отвечает старшая, — я одна. Что одной делать? Пить?
— Ну почему сразу пить? Телевизор смотреть.
— Телевизор не работает у меня.
— Как это — не работает? Почему?
— Да пёс его знает, почему. Вызывать надо, а вызывать — у меня разумения нету.
— Ну вызывать — это по телефону надо, зачем там особое разумение?
— Да по какому телефону?! Теперь же телефонов нету! Теперь во... — Пожилая женщина достаёт из кармана мобильник, выставляет перед собой на вытянутой руке и продолжает. — Напридумывали дряни всякой... Я по нему только ответить могу, когда звонят... Да и то... Слушай, дай мне сигарету, а то я тут кокнусь со скуки.
— Ой, — женщина в лосинах всплёскивает руками. — Они у меня в сумке, а руки потные, а ещё я мороженое ела, не хочу сумку испачкать.
— А ты аккуратненько. Двумя пальчиками.
— Ой, ну ладно... А то аж жалко вас... Такое пекло...

— А у вас есть такой же двужильный провод, только салатового цвета?
— Сала-атового? Нет... Вы бы ещё с перламутровыми пуговицами спросили.

Женщина и девочка на вечерней улице.

Женщина:

— Провоняла вся дымом... Будешь теперь как копчёная сосиска.

Девочка:

— Меня Егор палкой обжёг! Горящей! Специально! А ты ругаешься на меня за то, как я пахну?!
— Ну, он долбанутый, что тут поделаешь?
— И ты ничего не сделаешь?!
— А что можно сделать с долбанутым? Только пожалеть.
— Не буду я его жалеть!
— Ну и не жалей, если не хочешь.
— И не хочу!
— И не жалей... Но если захочешь, то можно. Больше от долбанутых всё равно никакого толку.

На табуретках у забора сидит группка пожилых женщин. Доносится обрывок диалога:

— А они себя лучше других считают...
— Кто?
— Ой, ну ты опять всё пропустила!

Захожу в ближайший магазинчик. За прилавком продавщица, перед прилавком ещё одна женщина, на прилавке стоит тарелочка с какими-то объедками, рядом с тарелочкой две пустые пластиковые стопки. Здороваюсь.

— Ой, — женщина перед прилавком начинает суетиться. — К тебе тут люди пришли... Я пойду.
— Подожди! Ты же купить что-то собиралась!
— Да теперь уже не надо ничего. Ну пока. Целую.

Прогулялся вечером по району, зашёл в несколько маленьких магазинов, дошёл до "Пятёрочки", купил сметаны, выхожу, верчу головой по сторонам, думаю, куда пойти дальше. Рядом с "Пятёрочкой" отдельно стоящий бирмаркет. И перед ним стоит как-то подозрительно много народу. Сначала я думаю, что это какая-то компания. Но они стоят не так, как стояла бы компания, а скорее как очередь. Очередь в этот самый бирмаркет. Человек двадцать. Я недоумеваю. "Очередь? Очередь ЗА ПИВОМ??? Как в 80-х??? Не, не может быть". Смотрю дальше. "Может, автобуса ждут?" Но нет. Стоят друг за другом, лицами почти все обращены ко входу в магазин. Что происходит?

Подошёл ближе, заглядываю через стеклянную дверь — внутри тоже очередь, на улице — её продолжение. Интересно, почему они все решили стоять за пивом именно здесь? А не в любом из тех магазинов, в которые я заходил перед этим и где никакой очереди нет? Акция, что ли, какая-то? Не понимаю.

Подхожу к концу очереди. Спрашиваю у стоящего там чувака, кивая на очередь:

— А что случилось?

Чувак улыбается и отвечает:

— Сейчас, конечно, хороший момент, чтобы пошутить, что сегодня пиво бесплатно, но я не буду.
— Угу, — говорю. — А случилось-то что?
— Да ничего особенного. Сегодня же только здесь продают.
— В смысле? Почему?
— Ну так первое сентября же.

Киваю, но всё равно сначала ничего не понимаю: я заходил перед этим в несколько магазинов — везде люди спокойно покупали пиво. И никакой очереди. Ладно, пожимаю плечами и иду дальше. И через минуту до меня доходит: этот магазин стоит на границе одноэтажных районов и многоэтажных. И я пришёл со стороны первых, а все эти люди, видимо, со стороны вторых. В одноэтажных маленькие магазинчики, продавцы в них знают своих покупателей и срать ебали всякие однодневные запреты. А в многоэтажных "Пятёрочки", "Магниты", другие сетевые магазины, в них строгий контроль, они вынуждены всё соблюдать. А этот небольшой бирмаркет будто на границе миров.

На остановке сидят двое парней. Один огромный, высокий, с широченными плечами и бугрящимися мускулами, другой пониже, тощий. Мускулистый показывает тощему что-то в смартфоне:

— Красивая кофточка?
— Ну ничего, нормальная.
— Мне пойдёт?
— Да на тебе что угодно будет как это... как растянутый гандон.

Обсуждаем с мамой всякие хозяйственные дела. Я говорю:

— Слушай, как удобно было, когда тут буквально за углом был магазин пиломатериалов. Так жалко, что закрылся.

А мама отвечает:

— Ну да. Там же хозяином большой такой добрый парень был, у него сестра с мужем погибли, а ему остался племянник и в придачу к нему квартира. Он над племянником опекунство оформил, взял его к себе, а квартиру сдал. Ну его квартиранты и зарезали.

— Э-э... Что? Как? Почему?

— Ну как — "почему"? Не знаю, почему. Что-то там у них не сложилось. Зарезали его квартиранты. Вот с тех пор магазин и не работает.

Стали говорить с мамой о вопросах отопления, и она вдруг говорит:

— Отопление — это очень важно, конечно. Сейчас с отоплением всё хорошо. А когда я маленькая ещё была, ну уже Любка родилась, но она ещё только ползала, а я уже ходила, мы же ездили по стране за мостостроем, отец там работал, дед твой. Так мы в районе Кунгура как-то жили в товарных вагонах. Две семьи на вагон. Взрослые на высоких нарах, дети на низких, в коробах по углам свиньи и куры отгорожены, а посреди вагона буржуйка. Так эта буржуйка очень плохо грела. Прогорает быстро, а тепла почти нет. Меня спать укладывали в шубке, в меховой шапочке, в валенках и шарфике. И так вот просыпаешься, а встать не можешь. Потому что шубка примёрзла. Расстёгиваешь её и встаёшь. Потом мать шубку от пола отрывает и надевает на тебя. Зато мимо вагона верблюд двугорбый ходил. Очень было интересно.

Таксист рассказывает:

— Я-то сам азербайджанец... Здешний, тут родился... А жена у меня русская... И детей русскими воспитываем. Потому что ну зачем им тут быть азербайджанцами? Но главное знаете в чём? Жена очень любит, чтобы я её на машине катал. Вот ни кино, ни кафе — хоть полчаса, но после работы её покатай. А я же после работы уставший бываю. А куда денешься? Катаю. Ей же нравится. Тридцать минут ей достаточно, но мне иногда и тридцать минут много. Глаза уже слипаются. Понимаете меня?

— Понимаю... А при чём тут то, что она русская, а вы азербайджанец?

— А? Да не, это ни при чём. Все же после работы одинаково устают. Понимаете меня?

Ещё таксист:

— К вам в район многие не любят заказы брать. Даже уже взятые сбрасывают. Потому что тут ездят мало, можно обратного пассажира не найти. А я так не делаю. Я считаю, что если уж вышел на работу — работай. Ни от каких заказов не отказываюсь. У меня вон недавно заказ был — аж в край тут, в село. Ну как отказываться? Человеку же туда надо. А если я его не повезу — вдруг его больше никто не повезёт? И как он тогда? Думал, что обратно бесплатно поеду. Но нет, ничего, и там пассажир нашёлся, в Ставрополь ему надо было и ещё потом по магазинам тут...

Но это ещё ничего! Мне тут как-то заказали контрабас в Москву отвезти. Это, правда, не по такси, а так, через знакомых... Я тоже согласился. Неожиданное, конечно, предложение, но людям же надо. И платят. Ну и интересно же. Другой бы кто отказался — а я поехал.

— Простите, — спрашиваю. — Контрабас — это контрабанда имеется в виду?

— Нет! Ну какая контрабанда, вы что? Это инструмент музыкальный. Скрипка такая огромная. В чехле. Мне тут человек денег дал, а там другой человек встретил — и ещё денег дал. А про это мы с первым даже и не договаривались. Вообще каждый раз, как я думаю, что всё как-то странно, получается нормально заработать. Я считаю, что это потому, что я все заказы беру, не выбираю, а Бог — он всё видит.

- надо работать над собой

- не могу, я уже работаю на работе

#сериалОфис

- надо же, остановка Храм

- я ж тебе рассказывала, что у меня электробусы по утрам по окнами орут 'Храм!'

- а, да, точно. знаешь, есть такие тёлки в инсте, которые 'моё тело - это храм'?

- я не подписываюсь на таких тёлок, Костя

- угу. так вот, там внутри это храма только бухло и хуи

- просто это храм 'Эрос и Дионис' ну или 'Нечаянная радость', в Марьиной роще такой есть, например

- это бар?

- нет, реально храм