Ходил в "Пятак", возвращаюсь, звонит мама:

— Ты где?
— Постепенно подхожу к остановке Пригородная, а что?
— Да не, ничего. Слава богу, что ты уже в нашем районе.
— Да я и был в нашем районе.
— Ты же в "Пятёрочку" ходил?
— Ну да. До "Пятёрочки" восемь минут пешком.
— Ну всё равно. Это уже такие места, где настоящий тротуар, светофоры, люди ходят... Там даже менты бывают. А ты в таком виде пошёл...
— В каком?
— В затрапезном. И наголо бритый.
— Мама, я пошёл в шортах, кроксах и домашней футболке. Это нормальный вид для этих мест. Мне навстречу сейчас прошла босая девушка в короткой футболке на трусы, а минуту назад — чувак в спортивных штанах, шлёпанцах и голый по пояс. У нас южный город, плюс тридцать шесть и дикая окраина между лесным заказником, птицефабрикой и совхозными полями. Мне, чтобы до ближнего сельпо дойти, галстук, что ли, покупать?
— Ну эти люди там все, наверное, не наголо бритые...
— Я тоже не наголо бритый, я коротко подстрижен, сантиметра четыре уже отросло, если не пять. И вообще, "наголо бритый" — это в наше время офисная причёска.
— Ох... Ну бог их знает, что им в голову взбредёт...
— Кому?
— Ментам.
— Господи, вот вроде у тебя-то в жизни с ментами никаких дел не было. Откуда вообще такие мысли?
— Но у тебя-то были!
— Были, когда я был сильно моложе, очень пьян и не здесь, а сейчас я почтенный трезвый человек с пакетом продуктов в пригороде. Какое до меня ментам может быть дело?
— Да ты же выглядишь как курортник! Им же только дай такого обобрать!
— Во-первых, в Ставрополь не ездят курортники. Во-вторых, ну ёлки палки, с меня взять-то нечего, да я и сам кого хочешь оберу, хоть бы и мента... Что вообще происходит? Мне неудобно вообще-то нести сумки в одной руке, пока в другой телефон. Я уже лет пять здесь живу, регулярно хожу тут по магазинам, часто чуть ли не в трусах, причём в центр — никогда это тебя не беспокоило. Что случилось вдруг?
— Да хотела попросить тебя что-то купить, а пока телефон искала, забыла, что. Вот, тяну время, пытаюсь вспомнить.

Забавно слушать, как разговаривают два человека на двух языках, причём один из этих языков ты опознаёшь, но не понимаешь.

Лето, вечер. Возле частного дома на окраине останавливается "Газель" с тентом, из её кабины выбираются нарядные мужчина и женщина с кучей сумок и пакетов. У мужчины тенькает мобила, он смотрит в экран и говорит что-то женщине по-армянски.

— А она где? — спрашивает женщина по-русски.

Мужчина опять говорит что-то по-армянски.

— А ты её предупреждал, что мы приедем? — спрашивает женщина по-русски.

Он опять говорит по-армянски.

— Ну сама виновата, — продолжает женщина. — Будет утром холодное есть.

Мужчина опять говорит по-армянски.

— Слушай, — говорит женщина с оттенком возмущения. — Будто я её не люблю. Я её люблю. Но она хочет где-то там что-то там — и на здоровье. А мы с тобой сейчас тут пожарим... и всё хорошо у нас будет. А она утром холодное поест. Холодное же тоже будет вкусное, мы же её голодную не оставим... Зато нам ночью никто мешать не будет.

Мужчина опять говорит что-то по-армянски, поднимает свои сумки, забирает сумки у женщины, она достаёт из сумочки ключ и начинает отмыкать калитку.

— Представляешь, она путает Велимира Хлебникова с Вильямом Похлёбкиным!
— Ну а что — фамилии-то лошадиные... Хм... Ну и имена, в общем, тоже.

Отсюда https://clck.ru/35GXGu

пришёл сегодня на собеседование мальчик.
20 лет, как Ева.
толковый ужасно. это знает, то умеет, здесь соображает, глаз горит.

ах ты, думаю, кака розумна детина! с умилением прям думаю. какой же умница, какой самостоятельный, на собеседование сам пришёл, без мамы! котеночек.

хотелось в сумке порыться дать ему конфетку, чтоб не робел так. или пирожок. но он потом сам разговорился и перестал робеть.

кстати, насчёт пирожков. команда моя, такая же малолетняя, вечно требует похвалы. что-то сделают и бегут: мы молодцы? скажите, мы молодцы?

да вы заколебали! говорю. вам что за каждый рабочий подвиг пирожок давать?

да-да! мы любим с вишнёвым джемом!

представила себя с пакетом пирожков и конфетками, пахнуло бабулячим вайбом.

пионеры, идите в жопу! вы уже не маленькие. я в вашем возрасте уже замужем была и работала в цеху одного там производства металл-конструкций.
материться, кстати, там научилась. на всю жизнь. потом ещё в МТС отшлифовала умение.

так вот, чтоб такое с собой поделать, чтоб не впадать в бабулячье умиление постоянно и не говорить себе: ну надо же, такой маленький, а работает как взрослый!

Загорелый мужчина в плавках и кроксах толкает перед собой сидячую коляску и громко приговаривает: "Баю-бай! Баю-бай!"

В коляске даже не сидит, а полустоит на полусогнутых мелкий ребёнок, который очевидно и не собирается баю-бай, а, напротив, увлечённо вертит головой во все стороны, приседает и пытается подпрыгивать. Мужчина этого не замечает, он, похоже, не замечает вообще ничего вокруг, он погружён в себя и продолжает приговаривать: "Баю-бай! Баю-бай!"

— Готовил когда-нибудь суп с фрикадельками и грибами?
— Угу. Один раз.
— А как?
— Да не важно. Тебе мой рецепт не понравится.
— Тебе жалко рассказать?
— Ну, я купил готовый суп, готовые грибы, готовые фрикадельки — и смешал.
— О господи, лучше бы я этого не слышала.
— Я предупреждал.

Все дома в нашем тупике — с придомовыми участками. Кроме одного. Он стоит у поворота на ближайший переулок, белый двухэтажный домик с фасадом, выходящим прямо на улицу, при нём нет ни участка, ни забора, ни даже какой-нибудь клумбы, газона или выгороженного места под легковушку. Возле входа в этот дом стоит скамейка. На скамейке сидит пожилая женщина. А мимо идёт женщина помоложе, в леопардовых лосинах и с сумкой.

— Что это вы, — спрашивает, останавливаясь, та, что помоложе, — в такое пекло на солнце жаритесь?
— Ну так мои все разъехались, — отвечает старшая, — я одна. Что одной делать? Пить?
— Ну почему сразу пить? Телевизор смотреть.
— Телевизор не работает у меня.
— Как это — не работает? Почему?
— Да пёс его знает, почему. Вызывать надо, а вызывать — у меня разумения нету.
— Ну вызывать — это по телефону надо, зачем там особое разумение?
— Да по какому телефону?! Теперь же телефонов нету! Теперь во... — Пожилая женщина достаёт из кармана мобильник, выставляет перед собой на вытянутой руке и продолжает. — Напридумывали дряни всякой... Я по нему только ответить могу, когда звонят... Да и то... Слушай, дай мне сигарету, а то я тут кокнусь со скуки.
— Ой, — женщина в лосинах всплёскивает руками. — Они у меня в сумке, а руки потные, а ещё я мороженое ела, не хочу сумку испачкать.
— А ты аккуратненько. Двумя пальчиками.
— Ой, ну ладно... А то аж жалко вас... Такое пекло...

— А у вас есть такой же двужильный провод, только салатового цвета?
— Сала-атового? Нет... Вы бы ещё с перламутровыми пуговицами спросили.

Женщина и девочка на вечерней улице.

Женщина:

— Провоняла вся дымом... Будешь теперь как копчёная сосиска.

Девочка:

— Меня Егор палкой обжёг! Горящей! Специально! А ты ругаешься на меня за то, как я пахну?!
— Ну, он долбанутый, что тут поделаешь?
— И ты ничего не сделаешь?!
— А что можно сделать с долбанутым? Только пожалеть.
— Не буду я его жалеть!
— Ну и не жалей, если не хочешь.
— И не хочу!
— И не жалей... Но если захочешь, то можно. Больше от долбанутых всё равно никакого толку.

На табуретках у забора сидит группка пожилых женщин. Доносится обрывок диалога:

— А они себя лучше других считают...
— Кто?
— Ой, ну ты опять всё пропустила!

Захожу в ближайший магазинчик. За прилавком продавщица, перед прилавком ещё одна женщина, на прилавке стоит тарелочка с какими-то объедками, рядом с тарелочкой две пустые пластиковые стопки. Здороваюсь.

— Ой, — женщина перед прилавком начинает суетиться. — К тебе тут люди пришли... Я пойду.
— Подожди! Ты же купить что-то собиралась!
— Да теперь уже не надо ничего. Ну пока. Целую.

Прогулялся вечером по району, зашёл в несколько маленьких магазинов, дошёл до "Пятёрочки", купил сметаны, выхожу, верчу головой по сторонам, думаю, куда пойти дальше. Рядом с "Пятёрочкой" отдельно стоящий бирмаркет. И перед ним стоит как-то подозрительно много народу. Сначала я думаю, что это какая-то компания. Но они стоят не так, как стояла бы компания, а скорее как очередь. Очередь в этот самый бирмаркет. Человек двадцать. Я недоумеваю. "Очередь? Очередь ЗА ПИВОМ??? Как в 80-х??? Не, не может быть". Смотрю дальше. "Может, автобуса ждут?" Но нет. Стоят друг за другом, лицами почти все обращены ко входу в магазин. Что происходит?

Подошёл ближе, заглядываю через стеклянную дверь — внутри тоже очередь, на улице — её продолжение. Интересно, почему они все решили стоять за пивом именно здесь? А не в любом из тех магазинов, в которые я заходил перед этим и где никакой очереди нет? Акция, что ли, какая-то? Не понимаю.

Подхожу к концу очереди. Спрашиваю у стоящего там чувака, кивая на очередь:

— А что случилось?

Чувак улыбается и отвечает:

— Сейчас, конечно, хороший момент, чтобы пошутить, что сегодня пиво бесплатно, но я не буду.
— Угу, — говорю. — А случилось-то что?
— Да ничего особенного. Сегодня же только здесь продают.
— В смысле? Почему?
— Ну так первое сентября же.

Киваю, но всё равно сначала ничего не понимаю: я заходил перед этим в несколько магазинов — везде люди спокойно покупали пиво. И никакой очереди. Ладно, пожимаю плечами и иду дальше. И через минуту до меня доходит: этот магазин стоит на границе одноэтажных районов и многоэтажных. И я пришёл со стороны первых, а все эти люди, видимо, со стороны вторых. В одноэтажных маленькие магазинчики, продавцы в них знают своих покупателей и срать ебали всякие однодневные запреты. А в многоэтажных "Пятёрочки", "Магниты", другие сетевые магазины, в них строгий контроль, они вынуждены всё соблюдать. А этот небольшой бирмаркет будто на границе миров.

На остановке сидят двое парней. Один огромный, высокий, с широченными плечами и бугрящимися мускулами, другой пониже, тощий. Мускулистый показывает тощему что-то в смартфоне:

— Красивая кофточка?
— Ну ничего, нормальная.
— Мне пойдёт?
— Да на тебе что угодно будет как это... как растянутый гандон.

Обсуждаем с мамой всякие хозяйственные дела. Я говорю:

— Слушай, как удобно было, когда тут буквально за углом был магазин пиломатериалов. Так жалко, что закрылся.

А мама отвечает:

— Ну да. Там же хозяином большой такой добрый парень был, у него сестра с мужем погибли, а ему остался племянник и в придачу к нему квартира. Он над племянником опекунство оформил, взял его к себе, а квартиру сдал. Ну его квартиранты и зарезали.

— Э-э... Что? Как? Почему?

— Ну как — "почему"? Не знаю, почему. Что-то там у них не сложилось. Зарезали его квартиранты. Вот с тех пор магазин и не работает.

Стали говорить с мамой о вопросах отопления, и она вдруг говорит:

— Отопление — это очень важно, конечно. Сейчас с отоплением всё хорошо. А когда я маленькая ещё была, ну уже Любка родилась, но она ещё только ползала, а я уже ходила, мы же ездили по стране за мостостроем, отец там работал, дед твой. Так мы в районе Кунгура как-то жили в товарных вагонах. Две семьи на вагон. Взрослые на высоких нарах, дети на низких, в коробах по углам свиньи и куры отгорожены, а посреди вагона буржуйка. Так эта буржуйка очень плохо грела. Прогорает быстро, а тепла почти нет. Меня спать укладывали в шубке, в меховой шапочке, в валенках и шарфике. И так вот просыпаешься, а встать не можешь. Потому что шубка примёрзла. Расстёгиваешь её и встаёшь. Потом мать шубку от пола отрывает и надевает на тебя. Зато мимо вагона верблюд двугорбый ходил. Очень было интересно.

Таксист рассказывает:

— Я-то сам азербайджанец... Здешний, тут родился... А жена у меня русская... И детей русскими воспитываем. Потому что ну зачем им тут быть азербайджанцами? Но главное знаете в чём? Жена очень любит, чтобы я её на машине катал. Вот ни кино, ни кафе — хоть полчаса, но после работы её покатай. А я же после работы уставший бываю. А куда денешься? Катаю. Ей же нравится. Тридцать минут ей достаточно, но мне иногда и тридцать минут много. Глаза уже слипаются. Понимаете меня?

— Понимаю... А при чём тут то, что она русская, а вы азербайджанец?

— А? Да не, это ни при чём. Все же после работы одинаково устают. Понимаете меня?

Ещё таксист:

— К вам в район многие не любят заказы брать. Даже уже взятые сбрасывают. Потому что тут ездят мало, можно обратного пассажира не найти. А я так не делаю. Я считаю, что если уж вышел на работу — работай. Ни от каких заказов не отказываюсь. У меня вон недавно заказ был — аж в край тут, в село. Ну как отказываться? Человеку же туда надо. А если я его не повезу — вдруг его больше никто не повезёт? И как он тогда? Думал, что обратно бесплатно поеду. Но нет, ничего, и там пассажир нашёлся, в Ставрополь ему надо было и ещё потом по магазинам тут...

Но это ещё ничего! Мне тут как-то заказали контрабас в Москву отвезти. Это, правда, не по такси, а так, через знакомых... Я тоже согласился. Неожиданное, конечно, предложение, но людям же надо. И платят. Ну и интересно же. Другой бы кто отказался — а я поехал.

— Простите, — спрашиваю. — Контрабас — это контрабанда имеется в виду?

— Нет! Ну какая контрабанда, вы что? Это инструмент музыкальный. Скрипка такая огромная. В чехле. Мне тут человек денег дал, а там другой человек встретил — и ещё денег дал. А про это мы с первым даже и не договаривались. Вообще каждый раз, как я думаю, что всё как-то странно, получается нормально заработать. Я считаю, что это потому, что я все заказы беру, не выбираю, а Бог — он всё видит.