Только напрасно зовете Вы этот яд «метафизикой». Его надо звать ИДЕАЛИЗМОМ и агностицизмом.
А то ведь метафизикой махисты называют материализм! И как раз КУЧА виднейших современных физиков ПО СЛУЧАЮ «чудес» радия, электронов и т. п. протаскивает БОЖЕНЬКУ –
и самого грубого и самого тонкого, в виде философского идеализма.

(Письмо Горькому, февраль 1913)

От этого усиливается влияние таких людей, как Лурье. Хороший парень, – как поэт, как журналист, как лектор. Но мы, дураки, ставим его к законодательной работе и этим портим, ГУБИМ и его, и работу. Следите, христа ради, построже.

(Письмо Енукидзе, 13 февраля 1922)

Тов. Инесса! Звонил к Вам, чтобы узнать номер калош для Вас. Надеюсь достать.
Пишите, как здоровье. Что с Вами? Был ли доктор? Привет!

(Записка Арманд, не позднее 16 февраля 1920)

На днях кончился здесь карнавал. Я первый раз видел последний день карнавала за границей – процессии ряженых на улице, повальное дурачество, тучи конфетти (мелкие кусочки цветной бумаги), бросаемых в лицо, бумажные змейки и пр. и пр. Умеют здесь публично, на улицах веселиться!

(Письмо матери, 20 февраля 1901)

Все у нас потонули в паршивом бюрократическом болоте «ведомств». Большой авторитет, ум, рука нужны для повседневной борьбы с этим. Ведомства – говно; декреты – говно. Искать людей, проверять работу – в этом всё.

(Письмо Цюрупе, 21 февраля 1922)

У нас чудесная зимняя погода без снега. Я купил коньки и катаюсь с большим увлечением: Симбирск вспоминаю и Сибирь. За границей никогда не катался.

(Письмо матери, 24 февраля 1913)

Автор небрежно важничая, фельетонно намечает философские вопросы, пошло. Книжечка ни то ни сё; для философской книги небрежно, фразисто, мелко, пошло; – для популярной претенциозно.

(О книге Ф. Даннемана «Как создавалась наша картина мира», 1915)

Насчет собаки я эту затею бросил. Нервы уже не те, и охотиться не смогу. Если не достали, прошу не доставать и все хлопоты бросить. Если достали, я вероятно подарю другому охотнику. Всего лучшего!

(Записка Крестинскому, 2 марта 1922)

Жалею, не занимался я чешским языком. Интересно, очень близко к польскому, масса старинных русских слов. Я недавно уезжал, и по возвращении в Прагу особенно бросается в глаза ее «славянский» характер, фамилии на «чик», «чек» и пр., словечки вроде «льзя», «лекарня» и пр. и пр. Погода теперь стоит теплая, весенняя, прокачусь, поди, недурно в Вену.

(Письмо матери, 2 марта 1901)

P. S. Ну вот, в чем другом, - а в редкости писем меня уж не обвинить! Когда есть что писать, - пишу сугубо часто.

(Письмо сестре Марии, 2 марта 1897)

Воспользовались ли Вы статьями Вл. Чернова в последних книжках «Русского Богатства» о субъективном методе, Бердяеве и проч.? Ах, как хорошо бы было хоть несколько строк посвятить отделке этого пустомели!

(Письмо Л. Аксельрод, 3 марта 1902)

Дорогая мамочка! На днях получили мы еще гостинец от вас - рыбу, икру, балык.

Merci большое. Едим теперь эти деликатесы, лакомимся и вспоминаем Волгу. Ну и за-кормили же нас нынешний год домашними гостинцами!

Как-то вы живете? По газетам судя, у вас холод, снег. Здесь уже весна. С неделю назад я обновил велосипед и ездил в Bois des Verrieres (Маняша там была), привез оттуда распустившиеся вербы. Сегодня опять были там с Надей - есть уже вишни в цвету.

(Письмо матери, 8 марта 1912)

Послал бешеное заказное с обратной распиской письмо этому мерзавцу Попову: занимайся, дьявол тебя бери, какими хочешь любвями и болезнями, но, если взял партийное обязательство, то выполняй или вовремя передай другому.

(Письмо Арманд, 8 марта 1914)

Ох, не браться бы вам лучше, г. Ланде, за социологические обобщения. Ой, не ходи, Грицю, та на вечернiцю!

(Заметки, 11 марта 1911)

Володя очень любит Поронин, особенно лазить по горам. В этом году собираемся взять живущую прислугу, чтобы не было возни большой с хозяйством и можно было бы уходить на далекие прогулки.

(Письмо матери Ленина от Н.Крупской, 16 марта 1914)

О, если бы я мог научить эту сволочь и дурней быть умными!..
Вы скажете, может быть, что немцы не дадут вагона. Давайте пари держать, что ДАДУТ!
Конечно если узнают, что сия мысль ОТ МЕНЯ или от ВАС исходит, то дело будет испорчено…
Нет ли в Женеве дураков для этой цели?..

(Письмо Арманд, 19 марта 1917)

Как поставлен надзор Госбанка за нашими паршивыми гострестами, в коих ловкое жульё водит за нос добросовестных и совсем святеньких коммунистов, предов правлений и пр.?

(Письмо Бриллианту, 20 марта 1922)

Не «прикрыть» ли нам на год флота совсем? К чему он? А уголь отдать железным дорогам или текстильным фабрикам, чтобы дать мужикам ткань? По-моему, надо бы здесь пойти на решительные меры. Пусть флот пострадает. А соввласть выиграет.

(Записка Бронштейну, 21 марта 1921)

У Вас, как я сужу по тому, что имеете козу и что это факт, настроение хорошее и умоначертание правильное и жизнь нормальная. А у нас не очень клеится. Из-за философии этой с Малиновским мы вроде как в ссоре. Газету я забрасываю из-за своего философского запоя: сегодня прочту одного эмпириокритика и ругаюсь площадными словами, завтра – другого и матерными.

(Письмо Горькому, 24 марта 1908)

Возьметесь ли переписать на машине в 2-х экз. (или в 1 экз.) за плату не ниже той, что прошлый раз, мою рукопись в 500 страниц (рукописных в 8 долю листа?). Я бы издал ее тотчас в Питере.

Очень обяжете!

(Письмо Карпинскому, 25 марта 1917)

Ваш план замужества мне кажется весьма разумным, и я буду стоять (в ЦК) за выдачу Вам 100 франков в зубы адвокату и 50 франков «удобному старичку» (возьмите Аксельрода!) – за женитьбу на Вас! Ей-ей!! Иметь право въезда и в Германию и в Россию! Ура! Вы придумали чудесно!

(Письмо Сарре Равич, 27 марта 1917)