Помнится мне одна сценка из несколько более позднего времени. Забрели мы однажды в другую, более фешенебельную, часть Цюриха и неожиданно наткнулись на Нобса, редактора цюрихской социалистической газеты, ходившего тогда в левых.
Нобс, завидя Ильича, сделал вид, что хочет сесть в трамвай. Ильич все же захватил его и, крепко держа за пуговицу, стал излагать свою точку зрения на неизбежность мировой революции

(Воспоминания Крупской, зима 1917)

Перед выборами 1984 года в США сторонники кандидата от республиканской партии Рональда Рейгана распространяли вот такие листовки-разговорники на случай, если победит кандидат от демократов Уолтер Мондейл, и коммунисты захватят власть в стране.

@istorium_net

Мне лишь раз пришлось видеть Ленина слегка озабоченным. Это было в феврале 1922 года, за несколько дней до того, как ЦК партии убедил его взять отпуск по болезни. Он казался утомленным и как бы выбирал слова. Он нервно мне сказал: «Ах, я забываю французский язык»

(Воспоминания Семашко, февраль 1922)

В тот день дочери Раисы Борисовны Лиле исполнилось два года... собрались все гости, не было лишь Ленина и Крупской.

И вдруг раздался звонок. Хозяева бросились к дверям и услышали веселый смех Ленина... Он быстро подошел и столу и начал разворачивать пакет. При этом, смеясь, Ильич рассказывал:

«Приходим мы с Надей в магазин, смотрим - на полках столько игрушек, что глаза у нас разбежались. Не знали, что же нам выбрать... Надя говорит: «Купим вон ту красивую куклу». «Нет, - отвечаю, - куклу покупать не будем, поищем что-нибудь поинтереснее». Продавец выложил на прилавок целую кучу игрушек: и зайцев, и кроликов, и котят, и мячи... «Нет, - говорю, - все это не то...» Осматриваю я полку за полкой и вдруг на самой верхней увидел вот эту собачку. Одно ушко у нее торчало кверху, на шее красная ленточка, словом, такой у нее был революционный вид... «Вот, - говорю я Наде, - эту собачку мы и возьмем!» Ну, какова? Нравится?»

(Воспоминания Харитоновой, Цюрих, 12 февраля 1917)

От этого усиливается влияние таких людей, как Лурье. Хороший парень, – как поэт, как журналист, как лектор. Но мы, дураки, ставим его к законодательной работе и этим портим, ГУБИМ и его, и работу. Следите, христа ради, построже.

(Письмо Енукидзе, 13 февраля 1922)

Раз вечером захотелось Ильичу посмотреть, как живет коммуной молодежь. Решили нанести визит нашей вхутемасовке - Варе Арманд. Было это, кажется, в день похорон Кропоткина, в 1921 г. Был это голодный год, но было много энтузиазма у молодежи. Спали они в коммуне чуть ли не на голых досках, хлеба у них не было, "зато у нас есть крупа!" с сияющим лицом заявил дежурный член коммуны - вхутемасец. Для Ильича сварили они из этой крупы важнецкую кашу, хоть и была она без соли.

Ильич смотрел на молодежь, на сияющие лица обступивших его молодых художников и художниц - их радость отражалась и у него на лице. Они показывали ему свои наивные рисунки, объясняли их смысл, засыпали его вопросами. А он смеялся, уклонялся от ответов, на вопросы отвечал вопросами. - Что вы читаете? - Пушкина читаете? - О, нет! - выпалил кто-то, - он был, ведь, буржуй! Мы - Маяковского! Ильич улыбнулся: - по-моему, Пушкин лучше. После этого Ильич немного подобрел к Маяковскому.

(Рассказ Крупской о визите в коммуну художников, 13 февраля 1921)

Тов. Инесса! Звонил к Вам, чтобы узнать номер калош для Вас. Надеюсь достать.
Пишите, как здоровье. Что с Вами? Был ли доктор?

(Записка Арманд, не позднее 16 февраля 1920)

Если бы нэп был предложен кем-либо еще, этого человека, наверное, расстреляли бы как предателя революции

(Арманд Хаммер)

Дорогой Митя! Получив твою задачку, я чуточку «раззадорился» на шахматы, - а то было совсем, совсем все перезабыл. Не играл, кажись, год, а всего за последние годы сыграл несколько «гусарских» и полугусарских партий

(Письмо брату Дмитрию, 17 февраля 1910)

Американский корреспондент Линкольн Эйр и оператор Виктор Кьюбс брали у Ленина интервью на английском языке, и попросили сделать кадры в домашней обстановке.

(Биохроника Ленина, Кремль, ранее 20 февраля 1920)

Жив курилка!

(Письмо Арманд, 19 февраля 1917)

Мы нищие. Голодные, разоренные нищие.

Целый, цельный, настоящий план для нас теперь = «бюрократическая утопия».
Не гоняйтесь за ней.

Тотчас, не медля ни дня, ни часа, по кусочкам выделить важнейшее, минимум предприятий и их поставить

(Письмо Кржижановскому, 19 февраля 1921)

Дорогой товарищ!
Мы ужасно обеспокоены отсутствием от Вас вестей и корректур. Неужели наборщик опять «запил»?

(Письмо Карпинскому из Берна в Женеву, 20 февраля 1915)

Я по крайней мере по своему опыту скажу, что с большим удовольствием и пользой занимался КАЖДЫЙ ДЕНЬ на сон грядущий гимнастикой. Разомнёшься, бывало, так, что согреешься даже в самые сильные холода, когда камера выстыла вся, и спишь после того куда лучше.

Могу порекомендовать ему и довольно удобный гимнастический приём (хотя и смехотворный) – 50 земных поклонов. Я себе как раз такой урок назначал – и не смущался тем, что надзиратель, подсматривая в окошечко, диву даётся, откуда это вдруг такая набожность в человеке, который ни разу не пожелал побывать в предварилкинской церкви!

(Письмо матери из Шушенского в Москву, 20 февраля 1898)

Все у нас потонули в паршивом бюрократическом болоте «ведомств». Большой авторитет, ум, рука нужны для повседневной борьбы с этим. Ведомства – говно; декреты – говно. Искать людей, проверять работу – в этом всё.

(Письмо Цюрупе, 21 февраля 1922)

Париж - город очень неудобный для жизни при скромных средствах и очень утомительный. Но побывать ненадолго, навестить, прокатиться - нет лучше и веселее города

(Письмо матери из Кракова в Вологду, 21 февраля 1914)

Прошу присоединить мой голос за взятие картошки и оружия у разбойников англо-французского империализма

(Заявление в ЦК, 22 февраля 1918)

Когда мне показывают скульптуры и картины о Ленине, я очень переживаю, что не нахожу Ильича

(Разговор Крупской с художником Васильевым, 22 февраля 1939)

Увидала я ВИ лишь на масленице. На Охте у инженера Классона, одного из видных питерских марксистов, с которым я два года перед тем была в марксистском кружке, решено было устроить совещание некоторых питерских марксистов с приезжим волжанином. Для ради конспирации были устроены блины

(Крупская о первой встрече с Лениным, февраль 1894)