Только напрасно зовете Вы этот яд «метафизикой». Его надо звать ИДЕАЛИЗМОМ и агностицизмом.
А то ведь метафизикой махисты называют материализм! И как раз КУЧА виднейших современных физиков ПО СЛУЧАЮ «чудес» радия, электронов и т. п. протаскивает БОЖЕНЬКУ –
и самого грубого и самого тонкого, в виде философского идеализма

(Письмо Горькому, февраль 1913)

Будь Ильич жив, он наверное уже сидел бы в тюрьме

(Крупская в частном разговоре, 1926)

В детские годы в Симбирске у нас была в большом ходу игра в солдатики, которой научил нас старший брат Саша. Разновременно играли Саша, Аня, Володя, Оля и я. Игра не требовала даже элементарных сведений по военной тактике, была очень проста, напоминая собою простые детские кегли. Каждый играющий выставлял на полу в ряд десять — пятнадцать фигурок солдат (по условию).
Играли поочередно, сбивая солдатиков маленьким резиновым мячом. Сбитые фигурки должны были заменяться новыми.

Помню, что у Саши были итальянские бойцы под командой свободолюбивого Гарибальди. У Ани и Оли — испанские стрелки.
У Володи — армия североамериканская Авраама Линкольна из гражданской войны в США демократического Севера с рабовладельческим Югом. Володя тогда очень увлекался идеей освобождения негров от рабства. Повесть Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома» была у него и у Оли настольной книгой

(Воспоминания брата Дмитрия)

На днях кончился здесь карнавал. Я первый раз видел последний день карнавала за границей — процессии ряженых на улице, повальное дурачество, тучи конфетти (мелкие кусочки цветной бумаги), бросаемых в лицо, бумажные змейки и пр. и пр. Умеют здесь публично, на улицах веселиться!

(Письмо матери из Мюнхена в Москву, 7 февраля, 1898)

— Эй ты, кто там ходит лугом!
Кто велел топтать покос?! —
Да с плеча на всю округу
И поехал, и понес.

Разошелся. А прохожий
Улыбнулся, кепку снял.
— Хорошо ругаться можешь! —
Только это и сказал.

Постоял еще немного,
Дескать, что ж, прости, отец,
Мол, пойду другой дорогой…
Тут бы делу и конец.

Но печник — душа живая, —
Знай меня, не лыком шит! —
Припугнуть еще желая:
— Как фамилия? — кричит.

Тот вздохнул, пожал плечами,
Лысый, ростом невелик.
— Ленин, — просто отвечает.
— Ленин! — Тут и сел старик.

(Твардовский, "Ленин и печник")

Дорогая Маняша! Получил от тебя брошюрки две - Огановского и Маслова. Большущее спасибо!! Оба - скверные оппортунисты вреднейшего типа (неужели с ними и с Плехановым есть согласные? Это архидурно). Но знать их писания крайне полезно

(Письмо Маняше из Берна в Петроград, 9 февраля 1915)

Здесь погода опять повернула на зиму, т. е. снег выпал. Но холодов нет, днем тает.

Был на днях в опере, слушал с великим наслаждением «Жидовку»: я слышал ее раз в Казани (когда пел Закржевский) лет, должно быть, 13 тому назад, но некоторые мотивы остались в памяти. Музыка и пение хорошие

(Письмо Маняше из Мюнхена в Москву, 9 февраля 1901)

Помнится мне одна сценка из несколько более позднего времени. Забрели мы однажды в другую, более фешенебельную, часть Цюриха и неожиданно наткнулись на Нобса, редактора цюрихской социалистической газеты, ходившего тогда в левых.
Нобс, завидя Ильича, сделал вид, что хочет сесть в трамвай. Ильич все же захватил его и, крепко держа за пуговицу, стал излагать свою точку зрения на неизбежность мировой революции

(Воспоминания Крупской, зима 1917)

Перед выборами 1984 года в США сторонники кандидата от республиканской партии Рональда Рейгана распространяли вот такие листовки-разговорники на случай, если победит кандидат от демократов Уолтер Мондейл, и коммунисты захватят власть в стране.

@istorium_net

Мне лишь раз пришлось видеть Ленина слегка озабоченным. Это было в феврале 1922 года, за несколько дней до того, как ЦК партии убедил его взять отпуск по болезни. Он казался утомленным и как бы выбирал слова. Он нервно мне сказал: «Ах, я забываю французский язык»

(Воспоминания Семашко, февраль 1922)

В тот день дочери Раисы Борисовны Лиле исполнилось два года... собрались все гости, не было лишь Ленина и Крупской.

И вдруг раздался звонок. Хозяева бросились к дверям и услышали веселый смех Ленина... Он быстро подошел и столу и начал разворачивать пакет. При этом, смеясь, Ильич рассказывал:

«Приходим мы с Надей в магазин, смотрим - на полках столько игрушек, что глаза у нас разбежались. Не знали, что же нам выбрать... Надя говорит: «Купим вон ту красивую куклу». «Нет, - отвечаю, - куклу покупать не будем, поищем что-нибудь поинтереснее». Продавец выложил на прилавок целую кучу игрушек: и зайцев, и кроликов, и котят, и мячи... «Нет, - говорю, - все это не то...» Осматриваю я полку за полкой и вдруг на самой верхней увидел вот эту собачку. Одно ушко у нее торчало кверху, на шее красная ленточка, словом, такой у нее был революционный вид... «Вот, - говорю я Наде, - эту собачку мы и возьмем!» Ну, какова? Нравится?»

(Воспоминания Харитоновой, Цюрих, 12 февраля 1917)

От этого усиливается влияние таких людей, как Лурье. Хороший парень, – как поэт, как журналист, как лектор. Но мы, дураки, ставим его к законодательной работе и этим портим, ГУБИМ и его, и работу. Следите, христа ради, построже.

(Письмо Енукидзе, 13 февраля 1922)

Раз вечером захотелось Ильичу посмотреть, как живет коммуной молодежь. Решили нанести визит нашей вхутемасовке - Варе Арманд. Было это, кажется, в день похорон Кропоткина, в 1921 г. Был это голодный год, но было много энтузиазма у молодежи. Спали они в коммуне чуть ли не на голых досках, хлеба у них не было, "зато у нас есть крупа!" с сияющим лицом заявил дежурный член коммуны - вхутемасец. Для Ильича сварили они из этой крупы важнецкую кашу, хоть и была она без соли.

Ильич смотрел на молодежь, на сияющие лица обступивших его молодых художников и художниц - их радость отражалась и у него на лице. Они показывали ему свои наивные рисунки, объясняли их смысл, засыпали его вопросами. А он смеялся, уклонялся от ответов, на вопросы отвечал вопросами. - Что вы читаете? - Пушкина читаете? - О, нет! - выпалил кто-то, - он был, ведь, буржуй! Мы - Маяковского! Ильич улыбнулся: - по-моему, Пушкин лучше. После этого Ильич немного подобрел к Маяковскому.

(Рассказ Крупской о визите в коммуну художников, 13 февраля 1921)

Тов. Инесса! Звонил к Вам, чтобы узнать номер калош для Вас. Надеюсь достать.
Пишите, как здоровье. Что с Вами? Был ли доктор?

(Записка Арманд, не позднее 16 февраля 1920)

Если бы нэп был предложен кем-либо еще, этого человека, наверное, расстреляли бы как предателя революции

(Арманд Хаммер)

Дорогой Митя! Получив твою задачку, я чуточку «раззадорился» на шахматы, - а то было совсем, совсем все перезабыл. Не играл, кажись, год, а всего за последние годы сыграл несколько «гусарских» и полугусарских партий

(Письмо брату Дмитрию, 17 февраля 1910)

Американский корреспондент Линкольн Эйр и оператор Виктор Кьюбс брали у Ленина интервью на английском языке, и попросили сделать кадры в домашней обстановке.

(Биохроника Ленина, Кремль, ранее 20 февраля 1920)

Жив курилка!

(Письмо Арманд, 19 февраля 1917)

Мы нищие. Голодные, разоренные нищие.

Целый, цельный, настоящий план для нас теперь = «бюрократическая утопия».
Не гоняйтесь за ней.

Тотчас, не медля ни дня, ни часа, по кусочкам выделить важнейшее, минимум предприятий и их поставить

(Письмо Кржижановскому, 19 февраля 1921)