Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции

(«Доклад о революции 1905 года», Цюрих, 22 января 1917)

Случайно обнаружил брошюру для детей под названием «Ленин в Индии» — ОГИЗ, 1931 год. Не знаю, как это комментировать, просто хочу поделиться

Трудящиеся писчебумажной фабрики имени тов. Зиновьева вынесли предложение, принятое единогласно, просить похоронить тело Ильича в Питере, на площади Жертв революции

(«Петроградская правда», 23 января 1924)

Это и следующее письмо Чичерина явно доказывают, что он болен и сильно. Мы будем дураками, если тотчас и насильно не сошлем его в санаторий

(Записка Молотову, 24 января 1922; написана внизу письма Чичерина, где тот писал Ленину:
«... если американцы будут очень приставать с требованием representative institutions (представительных учреждений), не думаете ли, что можно было бы за приличную компенсацию внести в нашу конституцию маленькое изменение..?».
Ленин подчеркнул слова «можно было» четырьмя чертами, на поле поставил три вопросительных знака и написал: «сумасшествие! !»)

Первый флаг Якутской АССР с северным сиянием, 1926-1937

Государственный флаг ЯАССР состоит из полотнища красного (алого) цвета, в левом углу коего у древка наверху на светло-голубом фоне изображено северное сияние с надписью золотыми буквами "ЯАССР" на якутском языке

Предавать земле тело столь великого и горячо любимого вождя, каким являлся для нас Ильич, ни в коем случае нельзя. Мы предлагаем забальзамированный прах поместить в стеклянный, герметически запаянный ящик, в котором прах вождя можно будет сохранять в течение сотен лет. Пусть он всегда будет с нами

(«Рабочая Москва», 25 января 1924)

На коньках я катаюсь с превеликим усердием. Глеб показал мне в Минусе разные штуки (он хорошо катается), и я учусь им так ретиво, что однажды зашиб руку и не мог дня два писать. Старое уменье все же не забывается. А моцион этот куда лучше зимней охоты

(Письмо брату Дмитрию из Шушенского, 26 января 1899)

Дорогой товарищ! Мне очень хотелось бы для одной работы съездить в Цюрих на 2-3 недели поработать в библиотеках. Жене тоже ... Очень просил бы Вас ответить мне откровенно и без преувеличений на следующие вопросы:

1) Сколько может дать чистого дохода (т. е. для меня) реферат? Minimum и maximum? ...
2) Помогут ли местные товарищи устроиться нам вдвоем дешево и сколько будет стоить
3) комната (на двоих, хотя бы с одной кроватью) в неделю? самая дешевая, в рабочей семье желательно?
4) обед в столовке, буде такая есть (здесь платим 65 сантимов в студенческой)
5) Morgenkafee и кофе вечером, ибо своим хозяйством в Цюрихе мы не можем, конечно, устроиться?

(Письмо Харитонову из Берна в Цюрих, 27 января 1916)

Мавзолей Ленина из кубиков. "Октябрята за постройкой мавзолея", с оригинала художника Николая Струнникова.

(Открытка, тираж 25 000, не позднее 1931)

Большая у меня просьба к вам: не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности. Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и т. д.: всему этому он придавал при жизни так мало значения, так тяготился всем этим

(Из статьи Крупской в "Правде", 29 января 1924)

Я все еще «влюблен» в Маркса и Энгельса, и никакой хулы на них выносить не могу спокойно

(Письмо Арманд, 30 января 1917)

Чего В. И. не выносил — это шума. Когда В. И. работал, кругом царила абсолютная тишина. Мы все знали эту особенность Ильича и всячески оберегали его покой. Это знал и маленький Степа — любимец В. И. И он бывало притихнет, когда знал, что «Володя» пишет. Но зато, когда «Володя» кончал писать, Степа и В. И. давали о себе знать. В доме тогда стоял дым коромыслом

(Воспоминания Златы Лилиной, жены Зиновьева)

Париж – дыра скверная во многом. Приспособиться ВПОЛНЕ к Парижу я до сих пор (через год после поселения ЗДЕСЬ!) не мог.

(Письмо сестре Анне, 1 февраля 1910)

Нельзя ли нам КУПИТЬ у Шейдеманов и Ко (ведь это продажная сволочь) письма Маркса и Энгельса? или купить снимки?

(Письмо Гольдендаху, 2 февраля 1920)

Население Москвы пухнет от роста числа служащих. Надо это проверять; не принять ли постановление.

Наркомат, увеличивающий число служащих без разрешения Малого Совета, подвергается ряду кар (запрет увеличивать хотя бы на одного).

Составьте список наркоматов, которые обязаны еженедельно уменьшать число служащих (Наркомвоен, ВСНХ, НКПС и некоторые другие)

(Письмо Гойхбаргу, 2 февраля 1921)

На Украине происходят безобразия

(Письмо Манцеву, 3 февраля 1921)

Христа ради, посадите Вы за волокиту в тюрьму кого-либо! Ей-ей, без этого ни черта толку не будет

(Письмо Розенфельду, февраль 1922)

Только напрасно зовете Вы этот яд «метафизикой». Его надо звать ИДЕАЛИЗМОМ и агностицизмом.
А то ведь метафизикой махисты называют материализм! И как раз КУЧА виднейших современных физиков ПО СЛУЧАЮ «чудес» радия, электронов и т. п. протаскивает БОЖЕНЬКУ –
и самого грубого и самого тонкого, в виде философского идеализма

(Письмо Горькому, февраль 1913)

Будь Ильич жив, он наверное уже сидел бы в тюрьме

(Крупская в частном разговоре, 1926)

В детские годы в Симбирске у нас была в большом ходу игра в солдатики, которой научил нас старший брат Саша. Разновременно играли Саша, Аня, Володя, Оля и я. Игра не требовала даже элементарных сведений по военной тактике, была очень проста, напоминая собою простые детские кегли. Каждый играющий выставлял на полу в ряд десять — пятнадцать фигурок солдат (по условию).
Играли поочередно, сбивая солдатиков маленьким резиновым мячом. Сбитые фигурки должны были заменяться новыми.

Помню, что у Саши были итальянские бойцы под командой свободолюбивого Гарибальди. У Ани и Оли — испанские стрелки.
У Володи — армия североамериканская Авраама Линкольна из гражданской войны в США демократического Севера с рабовладельческим Югом. Володя тогда очень увлекался идеей освобождения негров от рабства. Повесть Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома» была у него и у Оли настольной книгой

(Воспоминания брата Дмитрия)

На днях кончился здесь карнавал. Я первый раз видел последний день карнавала за границей — процессии ряженых на улице, повальное дурачество, тучи конфетти (мелкие кусочки цветной бумаги), бросаемых в лицо, бумажные змейки и пр. и пр. Умеют здесь публично, на улицах веселиться!

(Письмо матери из Мюнхена в Москву, 7 февраля, 1898)