"Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей".
Прочла длинный сборник с длинным названием. Очень разное, нервное и неровное чтение. Раза три начинала читать, но сдавалась на первом рассказе, точнее, на переходе ко второму. Как только одолела его, дело сразу пошло легче. Главное было убрать ожидания от заявленной темы, потому что некоторые вещи в сборник притянуты за уши (эссе Водолазкина, например). Тело как мираж, как улика, тело помнит всё, тело как материя, как время, как объект ненависти, как пушечное мясо, каждый автор представляет телесность по-своему. Мой любимый рассказ тут написала Евгения Некрасова.

Я тут беседовала про Макса нашего любимого Фрая и неожиданно для себя услышала в адрес хроник Ехо эпитет "жизнеутверждающие". Очень удивилась, очень.
Слов не подберу, чтобы возразить аргументированно, но отрицаю!
Жизнеутвеждающий для меня Бакман ну или Франкл. А Фрай — щемящий, пожалуй. На Зелёной улице не ходят трамваи, власть несбывшегося, все дела.

А теперь вопрос: как вам Хроники Ехо, считаете ли вы эти книги жизнеутверждающими? Если сможете ответить почему, вообще здорово.

Ниточных дел мастер кивнул.

— Ясно, — сказал он и задумчиво откусил ещё сельдерея. — Яснее ясного. Ты принял вызов судьбы.

— Я просто ищу принцессу.

— Тебе не дано знать, как это называется на самом деле. Ты лишь знаешь, что должен совершить невозможное, но совершенно необходимое дело.

— Невозможное? — Десперо растерялся.

— Невозможное, — подтвердил Ниточных дел мастер. — Но необходимое.

Он ещё немного пожевал сельдерей, задумчиво глядя куда-то мимо Десперо, а потом вдруг соскочил с катушки.

— Да кто я такой, чтобы стоять на пути у судьбы?! — воскликнул он. — Кати катушку куда хочешь.

Кейт ДиКамилло "Приключения мышонка Десперо"

Просто мысль: возможно, я читала слишком много научной фантастики, где ИИ захватывает человечество, но я каждый раз вздрагиваю, когда про чат gpt говорят "накормить его".

Я недавно прочла книгу Галы Узрютовой "Выбор воды" и половину текста выписала в цитаты. Подумала: эта женщина понимает, как жить у воды, как взаимодействовать с водой.

Завтра в Волгограде книжный фестиваль, и Гала Узрютова выступит на нём! Она уже в Волгограде и сходила к любимой Волге.
А вы сходите завтра в библиотеку имени Горького.

Вот вам мешок цитат из книги "Выбор воды": ну наша же.

Волга здесь – главный учебник. И по русскому, и по математике, и по географии. Потрёпанный учебник, под страницами которого утопили деревни и острова, устраивая водохранилище.

Нас учили ходить только по берегу – как ходить по воде, мы не знаем. Как учить этому детей, не знаешь.

Когда с детства живёшь на равнине и впервые поселяешься на холме – не сразу осознаёшь высоту, и вспоминаешь о ней, только выйдя из дома.

Когда долго живёшь один в новом городе, начинаешь искать друга, даже если он не нужен. А лучше реки друга нет.

– Дед говорил: будет выбор – всегда выбирай озеро, не реку; на реке слишком неспокойно. Ему пришлось перенести дом с берега Волги на восьмой ряд у леса, чтобы тот не сполз в воду. А я наоборот – вдоль рек хожу.
– Разве нет никакой другой дороги, кроме дороги вдоль воды?

В девяностые Волга нас спасала. Зарплаты не было, зато рыба в реке была. Рыба – это такие гостинцы реки, которыми она нас кормила.
Отец приносил рыбу мешками, и мы ели её жареную, в ухе и солёную. Лещи, сорожка и окуни, а иногда и щуки. В доме всегда пахло рыбой. Если рыбой не пахнет – значит, она кончилась, значит, папа снова уедет на рыбалку. Останется только смотреть в окно и ждать. Слушать Волгу. Слушать, как в её жидком брюхе переваливаются гостинцы.

Тогда я думала, что в каждом городе есть Волга, и все дети растут у Волги.
Любая река – это Волга.

Жара – никогда не температура, а состояние мира, точнее – мирового духа. Скукожившегося, тёплого и молчащего.

Зачем удаляться от воды, если можно прийти к воде?
У озера нет другого имени, кроме «озеро».
Нет никакой другой воды, кроме этой. Стоишь ли ты на берегу Волги или на берегу Бохиня, не поймёшь – то ли Волга, то ли Кокра, то ли Ганг. Одно слово – вода. Одна река, текущая через весь мир.

Уже темнеет, но с берега Волги невозможно уйти. Вода так ровна, что сядь на неё чайка – вздрагиваешь: только не злись, река, только не злись, река, никто не потревожит твою ровность. И не разбудит, когда ты гаснешь в паутинном свете.

Чтобы дойти из Владивостока до моей волжской равнины, понадобится шестьдесят семь дней. Через шестьдесят семь дней ничего не видно, равнина только мерещится.
Так же в детстве мне мерещился Владивосток, который я, конечно, с высоты школьного роста видеть не могла (страна ещё была мне велика), но представляла как один невыносимо далёкий край, где люди живут особенные – не боящиеся жить на краю, даже выбирающие этот край как убежище. Далёкий, полный воздуха (во-о-оздуха) и моря.
В детстве нам пели: «не ложися на краю» – а они не только ложатся – живут на краю – не боясь никакого волчка, пусть даже серенького-пресеренького.

Сочинила экспромт, но ооочень знакомый.

Мамонт говорил ежу:
я уже не вывожу.
Отвечал на это ёж:
ты со мной не пропадёшь.

Посмотрела на календарь. Точно, это же "ах, любезный пастушок, у меня от жизни шок", или с наступающим юбилеем 24.05.

Мексиканский романсеро

Кактус, пальма, агава.
Солнце встает с Востока,
улыбаясь лукаво,
а приглядись — жестоко.
Испепеленные скалы,
почва в мертвой коросте.
Череп в его оскале!
И в лучах его — кости!
С голой шеей, уродлив,
на телеграфном насесте
стервятник — как иероглиф
падали в буром тексте
автострады. Направо
пойдешь — там стоит агава.
Она же — налево. Прямо —
груда ржавого хлама.

* * *
Вечерний Мехико-Сити.
Лень и слепая сила
в нем смешаны, как в сосуде.
И жизнь течет, как текила.
Улицы, лица, фары.
Каждый второй — усатый.
На Авениде Реформы —
масса бронзовых статуй.
Подле каждой, на кромке
тротуара, с рукою
протянутой — по мексиканке
с грудным младенцем. Такою
фигурой — присохшим плачем —
и увенчать бы на деле
памятник Мексике. Впрочем,
и под ним бы сидели.

* * *
Сад громоздит листву и
не выдает нас зною.
(Я не знал, что существую,
пока ты была со мною.)
Площадь. Фонтан с рябою
нимфою. Скаты кровель.
(Покуда я был с тобою,
я видел все вещи в профиль.)
Райские кущи с адом
голосов за спиною.
(Кто был все время рядом,
пока ты была со мною?)
Ночь с багровой луною,
как сургуч на конверте.
(Пока ты была со мною,
я не боялся смерти.)

* * *
Вечерний Мехико-Сити.
Большая любовь к вокалу.
Бродячий оркестр в беседке
горланит «Гвадалахару».
Веселый Мехико-Сити.
Точно картина в раме,
но неизвестной кисти,
он окружен горами.
Вечерний Мехико-Сити.
Пляска веселых литер
кока-колы. В зените
реет ангел-хранитель.
Здесь это связано с риском
быть подстреленным сходу,
сделаться обелиском
и представлять Свободу.

* * *
Что-то внутри, похоже,
сорвалось и раскололось.
Произнося «О, Боже»,
слышу собственный голос.
Так страницу мараешь
ради мелкого чуда.
Так при этом взираешь
на себя ниоткуда.
Это, Отче, издержки
жанра (правильней — жара).
Сдача медная с решки
безвозмездного дара.
Как несхоже с мольбою!
Так, забыв рыболова,
рыба рваной губою
тщетно дергает слово.

* * *
Веселый Мехико-Сити.
Жизнь течет, как текила.
Вы в харчевне сидите.
Официантка забыла
о вас и вашем омлете,
заболтавшись с брюнетом.
Впрочем, как все на свете.
По крайней мере, на этом.
Ибо, смерти помимо,
все, что имеет дело
с пространством, — все заменимо.
И особенно тело.
И этот вам уготован
жребий, как мясо с кровью.
В нищей стране никто вам
вслед не смотрит с любовью.

* * *
Стелющаяся полого
грунтовая дорога,
как пыльная форма бреда,
вас приводит в Ларедо.
С налитым кровью глазом
вы осядете наземь,
подломивши колени,
точно бык на арене.
Жизнь бессмысленна. Или
слишком длинна. Что в силе
речь о нехватке смысла
оставляет — как числа
в календаре настенном.
Что удобно растеньям,
камню, светилам. Многим
предметам. Но не двуногим.

1975 г.

#стихи

А песня Ольги Арефьевой "Я ждала короля, а пришёл мыловар" описывает сюжет "Бойцовского клуба" с точки зрения Марлы.

Рохинтон Мистри "Такое долгое странствие". Прочла сейчас эту книгу и вспомнила свои прежние впечатления от автора. Ага, ничего не изменилось, он опять выворачивает мои мозги под невероятным углом.

"Такое долгое странствие", пример выверта мозга: Индия, семидесятые годы двадцатого века. Сотрудник, скажем так, местного погребального центра, переживает, что рядом понастроили высоток. Чем они ему мешают? Дальше будет противное, убрала. Жильцы этих высоток жалуются, что находят на своих балконах куски мяса. А центр зороастрийский, поэтому погребение усопших выглядит как объедание трупа стервятниками. Эта процедура считается максимально чистой, потому что не тревожит ни одну стихию. Так вот, объевшиеся стервятники по версии жильцов, улетают и роняют куски мяса им на балконы. Родственники умерших страшно недовольны тем, что процедура нарушается. Сторонники крематория говорят, что нафиг эти отжившие традиции, давайте будем жечь. А те, кто за старых добрых стервятников, отвечают им: э, нет, это вы сами с самолётов подбрасываете мясо на балконы!..

Моя третья написанная минипьеса за год. И вообще третья за все годы (прошлые тут).
Город Алматы, куда меня занесло, оказался максимально приветливым и принимающим.
Оля Малышева придумала формат драмарафона: любой текст при соблюдении условий будет принят, поставлен и прочитан со сцены.
Это такое счастье: просто играть с буквами.
Ты опять в школе и твоё сочинение опять читают перед всем классом. Только на этот раз читают все сочинения всего класса. И это гораздо лучше.

Писательство – это доля. Лоренс Даррелл говорил, что писать книги так же страшно, как спать одному в заброшенном доме. Никто за тебя не напишет тот самый диалог, который вчера вышел из рук вон плохо, из-за чего ты ночь не спала. А самое страшное время – час Петуха, предрассветная пытка. В философии иудаизма есть понятие Суда и Милосердия, на которых зиждется мир. Суд и Милосердие обеспечивают равновесие этого мира. И лишь ненадолго, перед рассветом Милосердие покидает нас, просто отводит взгляд от ничтожного человечества, и всеми нашими грехами, преступлениями, ненаписанными страницами и жалким тщеславием занимается Суд.

Часика, значит, в четыре, в тяжкое время Суда – ещё темно, мир качается, не в силах подняться из-за своих грехов и своей вековой усталости, как бы раздумывая, – а на черта вообще затевать этот новый день, когда ясно, что будет он таким же паршивым, как минувший.

Дина Рубина "Одинокий пишущий человек".

и этим всё сказано

Найдите: дерево, цветок, животное, птицу, отечество, неизбежность, цитату.

Я тут вынужденно лежала несколько дней и придумала всякое разное. Например, челлендж в книжном канале. А ещё придумала, что мне лучше размышляется в неподвижности. Чем более я статична, тем лучше я думаю. Еее, наконец начала понимать Ниро Вульфа, который вообще из кресла не вставал, а щёлкал преступления, как орехи.

Про челлендж: я всегда восхищалась подругами, которые участвовали в марафонах "текст каждый день". Решила в месяц своего юбилея подарить себе подарок: 31 ежедневный пост в этом канале. Раз уж я говорю, что именно книжный канал частичка моей души, пусть эта частичка наполнится.

Но челлендж на то и челлендж, чтобы бросать вызов. Я хочу каждый день июля не просто постить цитаты, а рассказывать (хотя бы) об одной прочитанной книге.

Начну с жести: Таня Щукина "Три года в аду. Как Светлана Богачёва украла мою жизнь". Реальная история, после которой я думала "как же хорошо, что обычно мошенникам нужны от меня только деньги". Я бы посмотрела такой фильм, но вряд ли его смогут снять в комедийном ключе, а триллеры я не смотрю. Советую читать всем, чтобы включиться в собственную жизнь и отследить, куда направлено ваше внимание, а где всё теряется в тумане. Да и рассказ захватывает очень.
#челленджиюль

Пост вне очереди, потому что я пропустила день рождения авторки любимого книжного канала. Оля, поздравляю и спасибо!

https://t.me/bookcase_kz/444

Книга, которую я прочла только в прошлом году, а хотелось бы в детстве: Пауль Маар "Господин Белло и волшебный эликсир".

[Отступление. Пауль Маар написал мои любимые сказки про Суббастика. А вдруг вы их не читали и ничего не знаете про рыжего гопника, исполняющего желания? Тогда загуглите слово "Суббастик", только не смотрите на иллюстрации: на мой взгляд, Суббастику сильно с ними не повезло. Суббастик был у меня градообразующим героем, почти как Печенюшкин]

Но рассказываю я совсем про другую книгу Маара, поэтому вернусь к ней. "Господин Белло и волшебный эликсир" — книга про путь героя, причём герой тут совсем не тот, кто в заглавии. Мальчик и его пёс живут обычную жизнь, в которой есть развод родителей, строгие учителя, запреты и их нарушения, друзья и предательство. В это течение Маар вплетает магический поток, так что тот не смотрится чужеродным. Волшебный эликсир (а мальчик с папой живут при аптеке) даёт начало почти детективному расследованию. Хорошая детская книга, которую было приятно прочесть (хорошая и приятно — невыносимо бессмысленное сочетание букв, но честно, книга лучше, чем я о ней пишу).
#челленджиюль

Узнала сегодня, что будет экранизация моей любимой книги Стивена Кинга! "Долгая прогулка" — это не Кинг в привычном понимании. Это заход на территорию Роберта Шекли с Охотниками и Жертвой. Это немножко Голодные игры, написанные, когда будущей звезде янгэдалт Сьюзен Коллинз было 4 года. Кинг написал роман в 1966 году, а издал в 1979 под псевдонимом Ричард Бахман. Книга о том, что всё самое ужасное в мире и собственной жизни — придумывает человек. Всегда человек.
Если вы любите "Королевские битвы" и прочие игры на выживание, то советую. "Долгая прогулка" быстро читается и надолго остаётся.
Не посмотрю, так перечитаю.
#челленджиюль

Рут Шоу "Хозяйка книжного магазина на краю света". Автобиография яркой женщины, которая сменила много видов деятельности, а потом вышла на пенсию и открыла книжный. Книга скорее про жизнь в целом, чем про работу магазина.
Я споткнулась о фразу: мол, как хорошо, я вышла на пенсию, а пенсия — это когда у тебя полно времени и денег, чтобы заняться чем хочешь. Видимо, Новая Зеландия очень сильно отличается от наших стран.
Есть вторая часть, "Собаки книжного магазина на краю света", её очень не советую.
#челленджиюль

Сборник "Трава была зеленее, или писатели о своём детстве". Издан в 2016 году. Истории заявляются как реальные, но это не только воспоминания: Павел Санаев представлен куском романа "Похороните меня за плинтусом", Дина Рубина — старым рассказом "Цыганка". Не всегда лёгкое и радостное, но всегда интересное чтение.
#челленджиюль

Милан Кундера "Торжество незначительности". Обещала подруге Х написать про Кундеру.

Во-первых, читала у него всё художественное и переведённое на русский, и даже пыталась продираться сквозь его критические статьи.
Во-вторых, название "Невыносимая лёгкость бытия" я, как и многие, узнала от "Гражданской обороны", у которой вышел альбом с таким названием. И ничего из романа с тем альбомом у меня не имеет пересечений вообще.
В-третьих, моя любимая книга Кундеры — это сборник рассказов "Смешные любови". Он рассказчик, новеллист, но не мастер крупных вещей.
В-четвёртых, "Торжество незначительности" — как раз маленькая изящная безделица: предназначение её неясно, но сколько труда вложено, как красиво всё!
В-пятых, книга начинается с размышлений о соблазнительности девичьих пупков.
В-шестых, там есть Сталин.
В-седьмых, я поняла, что мне сложно выбрать, о каких книгах писать целый месяц. Поэтому если вам интересно, чтобы я рассказала о какой-то книге, напишите в комменты. Если я её читала, то возьмусь. Если нет, то запишу себе в список с благодарностью.
#челленджиюль

#челленджиюль
Сегодня мой день, поэтому и книга будет такая: "Стихи про меня". Автор, правда, не я, а Пётр Вайль, так что стихи там — про него. Жанр книги — автобиографическое литературоведение. Как стихотворение входит в человека, как меняет что-то в нём, как влияет на мир. Пётр Вайль придумал рассказать про свою жизнь через любимые стихи, и рассказать про жизнь поэтов через себя.
Книга открывается моим нелюбимым стихотворением любимого поэта: "Среди миров" Иннокентия Анненского. Сразу хочется спорить, почему именно оно. Хочется что-то перечитать, а что-то прочесть впервые. Хочется составлять свою книгу "Стихи про меня" (про Анненского и Северянина у меня даже уже есть главы).