Проявляются люди, как плёнки,
Проявитель добавили в них...
Ощущения страстны и тонки,
Все смешались. И гнев перекрыв,

Изливается из человека
То, чем полнится его душа,
Что растил он в себе, век от века,
Что вдыхал, даже еле дыша.

Так у каждого, словно картина
На холсте появились мазки.
У кого-то там дом с мезонином,
У кого-то в саду сорняки...

Кто-то полнится сладостной негой,
Кто-то ярок и быстр, как огонь.
Ну а кто-то кометою в небо улетит,
Не расслышав твой стон.

Проявляются люди, как плёнки,
Когда зыбко стоят на ногах.
Когда стёрлись внутри шестерёнки,
И не знают какой сделать шаг.

А возможно довериться чуду
И увидеть Божественный знак.
Рисовать жизнь, подобно этюду,
Чтоб она не прошла просто так.

И позволить наполниться светом,
Возрождаясь добром каждый миг.
Воплощать только Божьи заветы,
Проявляясь любовью в наш мир.

Я за руку возьму перила,
представ пред городом нарядной,
в объятьях ветра с Финского залива —
под стать любой парадной.

Сплетается фриволите каналов
на шее твёрдой — в лёгкий воротник.
Под шёпот выставочных залов
ты в синий час поник.

Застынет вечер. На Сенном мосту
меня догонит бледная истома.
Я буду как на балочном борту...
Или как дома?

Тревожный ворох безыдейных слов,
Дешёвая кузница смысла
Вольёт синдромы в тысячи голов,
Теперь и надо мной нависла
И ржёт гиеной, обнажая клык,
Роняя слюни в кожаные ткани.
Мы взяли курс на полноценный стык,
И гимн поёт ей яд в стакане.
Протоптанный до дыр маршрут.
Как тянется стакан к руке,
Как камень в серде тянет в пруд,
Как капля крови на штыке,
Так ворох не даёт покоя.
Я - его преданная паства.
Не дай уйти мне без укроя,
Прошу, per aspera ad astra.
Молчанье - золото, я - нищ,
Промчалась точка невозврата
В дороге мечт и пепелищ
В стеклянной колбочке заката.
Кто сеет ветер, пожинает бурю,
Да сеять штиль небезопасно.
Остановись. Давай покурим
И вновь per aspera ad astra.