Видишь, зима, — говорит кот, —
Наше любимое время.
Санки, сугробы, на речке лёд,
Снег лежит на деревьях.
Кажется, хочется озорничать,
Ветром прохожим под ворот
Прятаться, дёргать за шарфы, бежать
В вечно живущий город.
Но безмятежностью на крыла
Маленьких и беззвучных
Белых снежинок ночная мгла
Высыпет горсть из тучи
И засияет, как звёзд огни,
Белое оперение.
Бог погладит на тебя,
Простит прежние прегрешенья,
Пётр поведёт за собою в рай,
Скажет: смотри, как вышло...
Здесь всё, что хочется! Выбирай,
Глупый земной мальчишка.
Ангелом станешь беречь от бед
И бесконечных хворей,
В дикую бурю нести рассвет
Первым лучом над морем.
Будешь над крышами пролетать,
К нам загляни погреться.
Мама ватрушки пекла опять,
Жаловалась на сердце.
Ах, если б было наоборот!
Были бы мы теми?
Видишь, зима, — говорит кот, —
Наше любимое время...

Может быть, я уже исчерпался
на строки по тем, кто того не стоил.
Слова больше не вяжутся в танцы,
слова не синоним боли.

Мне больше не пишется, я онемел,
на тебя уже не хватает слов —
я, как муж своих строк, овдовел
и потерял потомство из строф.

И тебя описать я могу
лишь молчанием и тщетно пытаться
сочинить хотя бы строку,
отойдя от клейма паяца.

Может, ты не причиняешь мне боли:
оттого тишина и нет слов —
описав всех тех, кто не стоил,
я молчу о достойной стихов.

Небо темнело, тучи сгущались,
Ветер носился между домов,
По тротуарам люди шатались,
Выли от страха в тысячу ртов.

В баре напротив мерзкие рожи
Бешено пили водку со льдом,
Лезли на стойку в пьяном дебоше
И воротили дикий дурдом.

Мимо промчалась тёлка с коляской,
Жутко швыряя взгляд на толпу.
Жирный малыш, встревоженный тряской,
Тупо вопил в зловещую мглу.

На остановке мерзкие бабки
Ждали автобус (Видимо в ад),
Рыли тела в вонючие тряпки
И испускали мертвенный смрад.

Тихо скуля по розовым грёзам,
Не принимая всё, что кругом,
Я задался библейским вопросом:
Может Господь не выжег Содом?

Принцесса мёртвого леса,
Дочь черёмухи и чертополоха,
Выходит из терема своего,
Когда филины начинают охать
О том, как сложно и боязно жить на свете,
О том, как быстро и незаметно летят столетия.
Принцесса зимнего леса идёт тропою,
Где бурые лисы под орешником норы строят,
Где солнце спряталось на полгода, а может дольше,
Где спят под снегом от холодов укрытые колокольчики.
И вот весна в лесу зелёном бежит ручьями,
Пускают по их волнам кораблики мальчуганы,
Из деревень соседних пришлые на минутку.
Принцесса смотрит на них ласково, смеётся над шутками,
Тропинками водит в малиновые овраги,
С дорог убирает рытвины и коряги,
И земляничных полянок сладкие тайны
Шепчет на ухо пришедшим в мир её обитания.
Но вырастают дети, проходит лето,
Лес становится жёлто-алого цвета,
Мир осыпается листьями, проходит время чудес,
И тихо.
И снова выходит из терема принцесса мёртвого леса.

Невыразительное в частотах.
Музыка прячет меня от внешнего.
Бог, всё равно, где ты и кто ты,
Зла не держи на меня, на грешного.
Утро - дефицит ультрафиолета,
Холодильник - жизнь, что закатана в банки.
Осталось жить пятьсот дней до лета,
Там вынем шрапнели, залечим ранки.
Пропаганда рупором в обе стороны
Давит в меня, на такую кроху.
Сердце поломано, рёбра порваны,
И в лёгких нет лишнего места для вдоха.
Снег нарастил из грязищи панцирь,
Здесь я ему завидую в чём-то.
Запустить бы поглубже в голову пальцы,
Хоть раз ощутить свободу полёта,
А не биться, как рыба, глухо об лёд,
В потолок, что кому-то другому - пол.
Слушай не сердце, оно часто врёт,
Оно жаждет поданным быть на стол,
Оно так давно растеряло прыть.
Внутри у него одно лишь желание:
Перестать для тебя бесконечно быть
Двигателем внутреннего выгорания.

Слушайте, ребяты. Такая мысль на ночь глядя: многим жеж неудобно в инсте сидеть, я полагаю. VPNы эти ваши забугорные искать постоянно. А мы там, между прочим, Reels выкладываем - нарезки самого интересного с выпусков подкаста.

Так вот: вам сюда их дублировать? Ну, вдруг вам тут легче нас поддерживать и репостить как-то? Давайте из интереса натыкаем опрос

Если испытывали сонный паралич, делитесь своим опытом

Как вы себе представляете своего ангела-хранителя?

Сериал с парнем в очках на обложке - нет, не канал Топлес - Монстр: История Джеффри Дамера. Это я уже после выпуска нагуглил

Я закрываю в ванной кран
И сам в себя гляжу так хмуро.
Я приютил в себе изьян,
А ты его любила, дура.

Я загубил в себе талант
И затянул пониже шеи -
Нет, не петлю, увы - а бант,
И жду, что он меня согреет.

Зашей дыру. Я есть она,
Сплошная, ни кусочка плоти.
Лечу насквозь, без страха дна,
На встроенном автопилоте.

Я приютил в себе изьян,
И не был слабоум иль болен,
Не был влюблён, ни даже пьян.
Разумен, твёрд и доброволен.

Простите все, кто это знал,
Кто видел сквозь куски одежды.
Всё, что я неустанно крал -
Это твои в меня надежды.

Сдирая корки старых ран
И всем отчаянно грубя,
Я приютил в себе изьян.
Я приютил в себе ... себя.

Если упал - вставай. Если встал - упай (с) Джейсон Стэтхем.

Каких ещё актёров одной роли вы знаете, но они везде уместны?

Вот вы знали такие факты про наш родненький театр оперы и балета?