Чёрным дождём обмытый обрубок аорты
Так борется жадно за жизнь, но гоняет лишь воздух -
Кисель негустой из пыли да масляной лужи,
Пропитанный въевшимся запахом старых пролёток.

Когда-то этот кусок был единым целым,
Шагать заставлявшим тёплый глинтвейн по телу.
А ныне тем диким, почти сумасбродным издельем
Уж не вдохновится звонарь, страстно преданный делу.

Да, это осколок судьбы проигравшего веру
(Стечение странных, местами аматорских, пунктуаций)
Да какое теперь кому до этого дело?
Наступят, раздавят и не разберут прокламаций.

Хоть со словом играешь небрежно, ты будь осторожным:
Когда-нибудь весь этот цирк все равно станет явью,
И плевать будет всем на твои былые заботы.
А кого ты любил? Для кого ты там так старался?..

Замолчала душа.
Села
Глубоко там внутри стола.

Что писала спеша –
Спела,
Что хотела да что могла...

Говорила о зимней стуже,
А метели
Срывали все.

Как капризно и неуклюже
Отсидели,
Дрожа в пальто.

Превратился в бельмо
В глазу
Надоевший пустой снег...

Я тебя далеко
Отвезу.
Мы найдем тот желанный брег!

Мы утонем с тобой
В цветах,
Там наступит нежнейший покой,

Мы задышим весной!
Страх?
Убери. Я пойду с тобой.

Твои корабли уходят на север,
Мои - на восток.
Тебя вдохновляет попутный ветер
И бурный поток.

А я собираю в копилку штили
И добрые сны,
Спокойствие дарит мне больше силы,
Чем мощь волны.

Ты смотришь на небо и видишь звёзды,
Я вижу миры,
Я вдаль запускаю мечты и грёзы,
Ты - в воздух шары.

И нет для тебя ничего важнее,
Чем твердь земли.
А я полечу за воздушным змеем,
Лишь позови.

Ты веришь лишь в то, что чувствуешь телом,
А я - душой.
И ты живешь исключительно делом,
А я - мечтой.

И, кажется, нам не понять друг друга
И не объять,
И нам суждено вращаться по кругу
Опять и опять.

Невольно ранить и множить обиды,
С трудом прощать,
Но, не покидая своей орбиты,
Другой не познать.

Увидеть в другом человеке просто
Свои черты -
Попробуй однажды взглянуть на звезды
С его высоты.

Проявляются люди, как плёнки,
Проявитель добавили в них...
Ощущения страстны и тонки,
Все смешались. И гнев перекрыв,

Изливается из человека
То, чем полнится его душа,
Что растил он в себе, век от века,
Что вдыхал, даже еле дыша.

Так у каждого, словно картина
На холсте появились мазки.
У кого-то там дом с мезонином,
У кого-то в саду сорняки...

Кто-то полнится сладостной негой,
Кто-то ярок и быстр, как огонь.
Ну а кто-то кометою в небо улетит,
Не расслышав твой стон.

Проявляются люди, как плёнки,
Когда зыбко стоят на ногах.
Когда стёрлись внутри шестерёнки,
И не знают какой сделать шаг.

А возможно довериться чуду
И увидеть Божественный знак.
Рисовать жизнь, подобно этюду,
Чтоб она не прошла просто так.

И позволить наполниться светом,
Возрождаясь добром каждый миг.
Воплощать только Божьи заветы,
Проявляясь любовью в наш мир.

Я за руку возьму перила,
представ пред городом нарядной,
в объятьях ветра с Финского залива —
под стать любой парадной.

Сплетается фриволите каналов
на шее твёрдой — в лёгкий воротник.
Под шёпот выставочных залов
ты в синий час поник.

Застынет вечер. На Сенном мосту
меня догонит бледная истома.
Я буду как на балочном борту...
Или как дома?

Тревожный ворох безыдейных слов,
Дешёвая кузница смысла
Вольёт синдромы в тысячи голов,
Теперь и надо мной нависла
И ржёт гиеной, обнажая клык,
Роняя слюни в кожаные ткани.
Мы взяли курс на полноценный стык,
И гимн поёт ей яд в стакане.
Протоптанный до дыр маршрут.
Как тянется стакан к руке,
Как камень в серде тянет в пруд,
Как капля крови на штыке,
Так ворох не даёт покоя.
Я - его преданная паства.
Не дай уйти мне без укроя,
Прошу, per aspera ad astra.
Молчанье - золото, я - нищ,
Промчалась точка невозврата
В дороге мечт и пепелищ
В стеклянной колбочке заката.
Кто сеет ветер, пожинает бурю,
Да сеять штиль небезопасно.
Остановись. Давай покурим
И вновь per aspera ad astra.