Яд

ДИСКЛЕЙМЕР: ВСЁ, ЧТО НАПИСАНО В ЭТОМ СТИХОТВОРЕНИИ, АВТОР НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ПРОПАГАНДИРУЕТ И СЧИТАЕТ РАЗРУШЕНИЕМ ЛИЧНОСТИ/СЕБЯ!!!


Яд порой не согревает,
Душу мою дотла сжигает.
Кожа бледнеет, будто мертвец,
Поднялся с гроба земли наконец.

Каждый лишь день — порошок, порошок,
Разум мой бьёт, как электрошок.
Вижу то, что не видано в свете,
И не расскажут об этом и детям.

Слышу мотивы, напевы из рая,
Ангелов клич, и порой убегая
В этот мирок, остаюсь я один
С шприцем в руках, и себе невредим.

Но вот настаёт для меня беспокойство:
Нету ни тела, души — лишь покойство.
Мёртвый мой взгляд отгоняет толпу,
Лишь из зрачков достаёт пустоту.

Я похудел, и исколота вена.
Что же поделать? Пропала уж вера,
Что излечусь от зависимых точек.
Но уж завял мой последний цветочек.

Пустых отголосков жизни моей
Слышу отбросков каких-то порой,
Которые шепчут мне на ухо жадно,
Тянут к греху, соблазнять беспощадно.

На новый заход и момент сладкой неги.
Когда ж прекратятся души побеги?
Но вот понимаю, что кончу убийством.
Начать лишь спокойным мне действом пора.

Взвести лишь курок и смотреть так печально,
Как жизнь умирает, но не случайно.

Утро было уж слишком доброе, а так всем здравствуйте!




Что же случилось? А случился ранний подъем под саундтрек из «Пиратов Карибского моря» на всю громкость. Было где-то 06:50. Мы спокойно спим, ведь через полтора часа у нас должны были быть сборы. И тут до нашего слуха доносится та музыка. Резко вожатый из 3-го отряда открывает дверь и вбегает к нам, крича: «Потоп!» Что он делал, уже за дверью. В итоге он и ещё один вожатый из 6-го экипажа трясли наши кровати и орали. Как я не упала при этом, с учётом того, что сплю на втором этаже, даже не представляю. В итоге мы открываем глаза, и потом они уходят. Мы, конечно, в полном шоке. А в итоге мальчиков они обрызгали водяным пистолетом.
Утро было очень весёлое могу сказать.

Всем здравствуйте! Я начала писать свой роман, и поэтому некоторые главы будут выходить здесь. К сожалению, главы не будут идеальными, как хотелось бы, ведь пишу в первый раз, да и название пока не придумала.
[Но в скором времени оно уже будет].

1 глава

Своё повествование я начну, как обычно всё должно происходить.

Было тихое и спокойное воскресное утро. Конечно, в деревне же всегда так, особенно если она заброшена или о ней почти никто, кроме её жителей, не знает. Больше всего на это походил второй вариант. Эта деревня славилась только одним местом – это была церковь. Все, кто хоть мельком слышал о ней, хотел сразу же побывать там. Не из-за архитектуры, которая превосходила даже храмы прошлых веков, а из-за священника, который там был. Казалось бы, что в нём такого, но все, кто был у него на исповеди или службе, выходили совсем другими. Некоторые верили в его исцеление, а некоторые поговаривали, что он использует некие тёмные силы. Звали этого священника Ярослав Всеволодович, его фамилию толком никто не знал, да и сам Ярослав её не говорил. Про его возраст спорили все: некоторые говорили, что ему не меньше двадцати, некоторые – что больше, а на самом деле ему было восемнадцать лет. Волосы у него были светлые, будто пшеничное поле, как некоторые сравнивали, а кожа бледна, но оставляла какую-то чёрточку жизни. Глаза были тёмно-карие с немного светлыми чертами, а зрачки темны, как ночь. Только под глазами виднелись какие-то светло-красные пятна, как будто от слёз, которые закрывали тёмные синяки под глазами. Ярослав тщательно пытался их скрывать, но как ни старался, из-за недосыпа не получалось. Профиль его все восхваляли, и каждый художник этой деревни, а их почти не было, жаждал уговорить его позировать им и стать предметом их вдохновения. Но герой наш был каждый день занят храмом, поэтому творцам лишь по словам приходилось писать его портрет. Одет он был как обычный священнослужитель: длинный до пят, с узкими рукавами, тёмного цвета подрясник, золотой с оттенками жёлтого большой крест и небольшая скуфья на голове в форме сборчатой складки. Обычно его одежда менялась только на службе. Тогда на нём был одет низкий, с узкими рукавами, белый подризник, длинная лента – епитрахиль, которая спускалась до груди и завязывалась на шее, пояс, который обтягивал его и так тонкую талию, и верхнее облачение без рукавов – фелонь, которая одевалась поверх одежды и была главной частью образа. И мы наконец-то можем перейти к самой истории, оставив описание героя позади.

Нас с детства учили прилежности.<...>

Нас с детства учили прилежности,
Всегда своей быть надлежности,
Говорить, когда нас попросят,
Молчать, когда неправды сносят,
Молчать, когда это так нужно.
Но это так скучно, не нужно
Всегда на своём месте быть
И с болью весь мир простить.
А вот я уже повзрослела немного,
На ум стала колка, умела и ловко
Бросаю чужие все принципы в бочку.
И вот я свободна и счастлива. Точка.
Пишу лишь о чём, как я только мечтаю,
И в мысли свои навсегда улетаю.
Забыла о прошлом ужасном навечно,
Ведь жизнь в продолженьи своём уж конечна.

2 глава


Как я и упомянула в прошлой главе, сегодня воскресенье, а это значит, что у нашего героя были воскресные службы.

Первая началась в семь утра, а вторая — в девять. Во время апостольского чтения Ярослав начал замечать какие-то странности: ему казалось, что сзади стоит бес, сжимая его шею крепко-накрепко и обхватывая ноги хвостом. Ярослав Всеволодович продолжал чтение, а в мыслях рассуждал, что это всё из-за неполноценного сна, и он придёт помолиться, и бесовщина наконец исчезнет. После всех служб и забот он сидел в своей комнате при свете свечей и изучал книги, искал какие-то страницы, связанные с дьяволами: из-за чего они появляются и как от них избавиться. И одновременно изучал новые молитвы и речи, которые будет говорить завтра. Вдруг его голову пронзила резкая боль, а виски будто пронзила пуля. Ярослав ослаб, придерживаясь за край стола, чтобы не упасть. В голове проскользнуло, что это могли бы быть мигрени, которые происходят часто, или просто усталость. Еле дойдя до кровати, удерживаясь за всю поверхность, которая находилась рядом, он присел на мягкий матрас, а потом прилёг и сам не заметил, как быстро заснул. Сон был не самый спокойный: сначала он был привязан на большом кресте, и его готовили к распятью, а рядом виднелся тот самый бес, который лишь тихо усмехался, показывая свой длинный язык, пока из толпы доносились гневные возгласы. Дальше он переместился в другое место и чувствовал, что голова лежит на чём-то твёрдом. Это был стол, а сверху была гильотина. Понимая, что ему сейчас отрубят голову, Ярослав пытался вернуться в сознание и проснуться, и опять находил глазами того же улыбающегося бесёнка, который никак не унимался и таскал его по таким снам снова и снова, пока наш герой в один миг наконец-то смог пробудиться от этих кошмаров. Он проснулся весь в поту, чувствуя, как его руки медленно трясутся, и с этим нельзя было совладать. В голове прокручивались все пытки, все казни, которые проходили, и лицо того отродья из ада, и его улыбка — такая лукавая и полная наслаждений, которую никак нельзя забыть. Медленно встав с кровати, чувствуя, как кружится голова, Ярослав подошёл к иконе, которая висела рядом с его столом. Он присел на колени, и единственное, что ему оставалось в этой ситуации, — начал молиться. Его губы тихо и быстро шептали, а руки сжимались до побеления костяшек. Он всего лишь хотел спокойной жизни, как раньше, избавиться от галлюцинаций и от беса в том числе.

А за окном тем временем проявлялись ещё слабые лучи солнца, и наступало утро, что доказывало начало следующего дня, и это не так радовало Ярослава.