P.S. Листья. Свободу Юрию Деточкину
Вспомнилось.
Когда-то в юности у нас были любимые места. Одним из них было Измайлово. Мы там гуляли, пьянствовали — много пьянствовали.
Вообще, в жизни я побывал во многих отделениях милиции. В отделениях при всех парках культуры — точно: в Измайлове, Парке Горького и ещё кое-где. Конечно, в Сокольниках…
И вот однажды, после очередной драки, когда я сидел в «обезьяннике» — кто там бывал, тот поймёт, — один из моих друзей вдруг закричал:
— Свободу Юрию Деточкину!
Тогда мы смеялись.
А сегодня вспоминаешь и понимаешь, как всё в жизни замыкается.
Всё становится своим, понятным и, по-своему, честным.
Вспомнилось.
Когда-то в юности у нас были любимые места. Одним из них было Измайлово. Мы там гуляли, пьянствовали — много пьянствовали.
Вообще, в жизни я побывал во многих отделениях милиции. В отделениях при всех парках культуры — точно: в Измайлове, Парке Горького и ещё кое-где. Конечно, в Сокольниках…
И вот однажды, после очередной драки, когда я сидел в «обезьяннике» — кто там бывал, тот поймёт, — один из моих друзей вдруг закричал:
— Свободу Юрию Деточкину!
Тогда мы смеялись.
А сегодня вспоминаешь и понимаешь, как всё в жизни замыкается.
Всё становится своим, понятным и, по-своему, честным.
❤2👍2😁1
Листья… Облако в штанах
Самое яркое воспоминание детства — это облако.
На облаке сижу я, в пионерских шортиках, свесив худосочные ножки и глядя вниз — туда, где ходят пароходы, где трамваи звенят, поезда гремят и заводские трубы дымят угаром.
И понимаю, что суета там — а здесь я и Бог. Я Его тогда видел: Он мне улыбался и целовал меня.
Мне было то ли пять, то ли четыре года — не помню. Но не это самое главное.
Главное то, что это парное Божье тепло осталось на всю жизнь.
Потом было только хуже, и всё меньше целовали.
Когда всё уходит и приходит понимание того, что самое важное, и когда твоя собственная судьба козлит… жажда воспоминаний детства покажет тебе то самое облако — ты всё сразу поймёшь, и всё встанет на свои места. Преображение Господне — на тебя.
Ещё помню утро в Советском Союзе: шесть часов утра — и счастье от того, что ты живёшь под гимн Советского Союза.
Страна была счастливая — без колбасы, без платных туалетов, но всё равно казалась самой счастливой на свете, как будто избранной.
Моё детство — и «да», и «нет»… В моей расстрельной семье в 1937-м и раньше это понимали.
Но что-то в ней всё же было Божье. Хотя бы для того, чтобы мы понимали, что важно.
Храни вас Бог… Лишь бы войны не было…
Самое яркое воспоминание детства — это облако.
На облаке сижу я, в пионерских шортиках, свесив худосочные ножки и глядя вниз — туда, где ходят пароходы, где трамваи звенят, поезда гремят и заводские трубы дымят угаром.
И понимаю, что суета там — а здесь я и Бог. Я Его тогда видел: Он мне улыбался и целовал меня.
Мне было то ли пять, то ли четыре года — не помню. Но не это самое главное.
Главное то, что это парное Божье тепло осталось на всю жизнь.
Потом было только хуже, и всё меньше целовали.
Когда всё уходит и приходит понимание того, что самое важное, и когда твоя собственная судьба козлит… жажда воспоминаний детства покажет тебе то самое облако — ты всё сразу поймёшь, и всё встанет на свои места. Преображение Господне — на тебя.
Ещё помню утро в Советском Союзе: шесть часов утра — и счастье от того, что ты живёшь под гимн Советского Союза.
Страна была счастливая — без колбасы, без платных туалетов, но всё равно казалась самой счастливой на свете, как будто избранной.
Моё детство — и «да», и «нет»… В моей расстрельной семье в 1937-м и раньше это понимали.
Но что-то в ней всё же было Божье. Хотя бы для того, чтобы мы понимали, что важно.
Храни вас Бог… Лишь бы войны не было…
👍3🙏3❤1🔥1
Forwarded from George George
Листья.Мысли.Папочка.
Я очень люблю своего папу. Очень-очень сильно люблю. Мне кажется, иногда так же сильно, как любил в детстве.
Сегодня 6 августа, его день памяти.
В этом году мне исполнилось 60, у меня шесть сыновей. Я вспоминаю папу.
Папа воспитывал меня в жёстких рукавицах иногда очень колючих. Я должен был быть сильным, защищать других и прощать слабых. Я купался в ледяной воде, бегал с гантелями, начиная с пяти лет, читал много книг. Папа растил из меня мужчину.
Потом я так же растил из своих шести сыновей мужчин. Они тоже у меня купались, бегали. Правда, без гантелей, но я старался.
Младшие мои сыновья сейчас не бегают. Может, я одумался. А может, что-то ещё. А может быть, так правильно. А может быть, надо было, как папа.
Папа был бескомпромиссным человеком. Если кто-то сказал неправду, он переставал с ним общаться. Хотя люди могли быть очень добрыми, хорошими.
Папа был гордым человеком. Он не очень хорошо умел прощать.
Он был военным, воевал в Афганистане. Его предки и мои предки тоже были военными. И вообще он воспитанник военного времени. Блокады, эвакуации, голода, курсантства, чистка яиц у коня Петра Первого, что на Дворцовой площади в Петербурге.
Он был настоящим мужиком, русским человеком.
Он не очень любил партийных работников, особенно в армии. Считал их бездельниками-тунеядцами.
Он очень любил свою Родину, готов был защищать её до конца.
Я пришёл к вере раньше, чем папа. Очень переживал, что папа не причащается, не исповедуется.
У папы был инсульт, и я сидел рядом и кормил его, как ребёнка, носил его на руках. Мы поменялись ролями. Я стал папой, а он стал моим сыном.
Потом папа стал ходить и быстро выкарабкался из инсульта. И опять стал моим папой.
Я просил папу сходить со мной в храм, и мне не нужно было упрашивать. Он пошёл.
За неделю до своей смерти он второй или третий раз причастился в своей жизни.
Потом была ночь, реанимация.
Я гнал на своём автомобиле к отцу, когда мне позвонили и сказали, что у папы второй инсульт.
Потом папа умер.
И очень долго, рано утром, в шесть утра, 6 августа,я сидел и плакал уткнувшись в Папины уже Небесные колени как тогда в детстве.
Плакал от того, что мне было жалко себя, потому что я остался в этом мире один, без моего папы.
Папа, папочка, я очень тебя люблю. Сильно-сильно.
И молюсь за тебя.6 августа 2026 года.
Я очень люблю своего папу. Очень-очень сильно люблю. Мне кажется, иногда так же сильно, как любил в детстве.
Сегодня 6 августа, его день памяти.
В этом году мне исполнилось 60, у меня шесть сыновей. Я вспоминаю папу.
Папа воспитывал меня в жёстких рукавицах иногда очень колючих. Я должен был быть сильным, защищать других и прощать слабых. Я купался в ледяной воде, бегал с гантелями, начиная с пяти лет, читал много книг. Папа растил из меня мужчину.
Потом я так же растил из своих шести сыновей мужчин. Они тоже у меня купались, бегали. Правда, без гантелей, но я старался.
Младшие мои сыновья сейчас не бегают. Может, я одумался. А может, что-то ещё. А может быть, так правильно. А может быть, надо было, как папа.
Папа был бескомпромиссным человеком. Если кто-то сказал неправду, он переставал с ним общаться. Хотя люди могли быть очень добрыми, хорошими.
Папа был гордым человеком. Он не очень хорошо умел прощать.
Он был военным, воевал в Афганистане. Его предки и мои предки тоже были военными. И вообще он воспитанник военного времени. Блокады, эвакуации, голода, курсантства, чистка яиц у коня Петра Первого, что на Дворцовой площади в Петербурге.
Он был настоящим мужиком, русским человеком.
Он не очень любил партийных работников, особенно в армии. Считал их бездельниками-тунеядцами.
Он очень любил свою Родину, готов был защищать её до конца.
Я пришёл к вере раньше, чем папа. Очень переживал, что папа не причащается, не исповедуется.
У папы был инсульт, и я сидел рядом и кормил его, как ребёнка, носил его на руках. Мы поменялись ролями. Я стал папой, а он стал моим сыном.
Потом папа стал ходить и быстро выкарабкался из инсульта. И опять стал моим папой.
Я просил папу сходить со мной в храм, и мне не нужно было упрашивать. Он пошёл.
За неделю до своей смерти он второй или третий раз причастился в своей жизни.
Потом была ночь, реанимация.
Я гнал на своём автомобиле к отцу, когда мне позвонили и сказали, что у папы второй инсульт.
Потом папа умер.
И очень долго, рано утром, в шесть утра, 6 августа,я сидел и плакал уткнувшись в Папины уже Небесные колени как тогда в детстве.
Плакал от того, что мне было жалко себя, потому что я остался в этом мире один, без моего папы.
Папа, папочка, я очень тебя люблю. Сильно-сильно.
И молюсь за тебя.6 августа 2026 года.
🙏7❤5
Листья..Человек или кошка..У нас на Гагарина Заводе появилась кошка. Появилась — не то слово. Пробежала чёрная тень, как чёрные кошки перебегают дорогу. И после этого — хоть стой, хоть падай. Как жизнь дальше пойдёт? Как прожить этот день? В самом лучшем варианте лучше лечь и не отсвечивать.. а то ведь злой рок..
Теперь представьте: эта кошка перебежала дорогу нашей кадровичке — той, которая людей на работу принимает. Она резко затормозила, чуть не сбила её, бедную. Остановилась. Кадровички вообще не плачут. Она закусила губу и пошла разбираться.
К кому она обратилась? Конечно, к «Чемоданам добра» на заводе. И сказала:
— У нас кошки на заводе под колёса бросаются!
Все бросились — люди, кони. Стали кошку кормить, строить ей шалаш. А потом один кошатник — ну, может быть, просто кошатник, но наверняка настоящий христианин..наверно.. ведь христиане на Веру добрые— забрал эту кошку к себе домой.
Вот такая история о людях, которые нас огорчают, но которые любят кошек.
Храни вас Бог. Пусть и вам тоже кошка перебежит дорогу. Может быть, тогда о людях задумайтесь...Ты же брат Верно тоже человек Божий.
12 августа 2026 года.
Гагарина Кошачий Завод.
Теперь представьте: эта кошка перебежала дорогу нашей кадровичке — той, которая людей на работу принимает. Она резко затормозила, чуть не сбила её, бедную. Остановилась. Кадровички вообще не плачут. Она закусила губу и пошла разбираться.
К кому она обратилась? Конечно, к «Чемоданам добра» на заводе. И сказала:
— У нас кошки на заводе под колёса бросаются!
Все бросились — люди, кони. Стали кошку кормить, строить ей шалаш. А потом один кошатник — ну, может быть, просто кошатник, но наверняка настоящий христианин..наверно.. ведь христиане на Веру добрые— забрал эту кошку к себе домой.
Вот такая история о людях, которые нас огорчают, но которые любят кошек.
Храни вас Бог. Пусть и вам тоже кошка перебежит дорогу. Может быть, тогда о людях задумайтесь...Ты же брат Верно тоже человек Божий.
12 августа 2026 года.
Гагарина Кошачий Завод.
❤6🔥2
Листья. Танка на вас...
Мысли этой секунды — через короткость, даже миллисекунды — они летят, пробивая закоснелость, человеческую чушь, что приобретена, коросту, неправду.
Иногда в короткой мысли больше правды, чем в мысли большой, когда ты пытаешься растечься по древу, что-то описать.
В этой короткости, в этих танка у японцев — и Бога есть суть. Да.. нет — евангельски правда прсточеловеческая.
Краткость — сестра таланта.
Где просто — там ангельское искусство..там Ангелов соста.
Короче — танка на вас.
Мысли этой секунды — через короткость, даже миллисекунды — они летят, пробивая закоснелость, человеческую чушь, что приобретена, коросту, неправду.
Иногда в короткой мысли больше правды, чем в мысли большой, когда ты пытаешься растечься по древу, что-то описать.
В этой короткости, в этих танка у японцев — и Бога есть суть. Да.. нет — евангельски правда прсточеловеческая.
Краткость — сестра таланта.
Где просто — там ангельское искусство..там Ангелов соста.
Короче — танка на вас.
Ты говоришь: «Знаешь человека…»
Что ты знаешь?
Как ты можешь говорить, что знаешь,
потому что не знаешь,
что сделает Бог?..
Что ты знаешь?
Как ты можешь говорить, что знаешь,
потому что не знаешь,
что сделает Бог?..
Вечер на заводе.
Станки наконец замолкли.
В окне — август.
Всё, что не успел сегодня,
подождёт до утра.
Станки наконец замолкли.
В окне — август.
Всё, что не успел сегодня,
подождёт до утра.
«Иисус прослезился».
«Не бойся, только веруй».
«Иди и ты поступай так же».
«Блаженны чистые сердцем».
«Не бойся, только веруй».
«Иди и ты поступай так же».
«Блаженны чистые сердцем».
❤1
Forwarded from George George
Листья. 18 августа. ПРОПреображение
Преображение пришло… Праздник…
Счастье, что я понимаю: до Преображения мне далеко. Значит, пока ещё трезвый. Но до него мне ещё, конечно, далеко… Очень. И до трезвости, и до Преображения.
Сегодня была вечерняя служба. После неё мы с батюшкой долго разговаривали — минут тридцать, а может, и больше. О разном.
Разговор был очень покойный. Как о покойниках: никого не осуждая, обсудили себя. Как-то по-домашнему тепло.
О том, что с нами происходит. О детях. О крестных ходах. О его жизни и заботах. О колокольне. О папе. Об отце. О Церкви. О том, что его снова обманули.
Я его успокаивал, говорил, что это нормально. Ему сорок семь, мне шестьдесят — к такому просто надо привыкнуть.
А может, и не надо привыкать. Просто говорить.
Обычно батюшка со мной говорит словами Евангелия. А сегодня — нет. Мы просто разговаривали, но питались, конечно, Благой вестью. Говорили о том, как нас обманывали.
А Он — нет.
Слава Богу за людей, через которых мы можем увидеть и раскрыть что-то своё.
На Фаворе Бог Отец явил Христа в свете.
И вдруг я подумал: сегодня у меня тоже было своё Преображение.
До этого было худо на работе. Опять накосячил, накричал, разозлился — и казалось, что все вокруг козлы.
На поверку — везде был Он. Везде был рядом. Светил.
Господь сегодня светил мне через встречу с батюшкой.
Он приходит тихо.
Светом.
Радостью.
Любовью в дуновении.
Как маленькие лучики через людей.
И эти лучики потом расходятся… Надеюсь, что и от нас.
Как нежный и ласковый ветер, разгорающий из Божьей искры пламя понимания себя, которое только и есть истинный свет, понимание пути к Богу.
Не через суждение, не через неприятие твоего мира, не через свои треволнения, не через осуждение этого мира, а только через понимание себя может и прийти тот свет, который ведёт тебя к Богу…
Преображение пришло… Праздник…
Счастье, что я понимаю: до Преображения мне далеко. Значит, пока ещё трезвый. Но до него мне ещё, конечно, далеко… Очень. И до трезвости, и до Преображения.
Сегодня была вечерняя служба. После неё мы с батюшкой долго разговаривали — минут тридцать, а может, и больше. О разном.
Разговор был очень покойный. Как о покойниках: никого не осуждая, обсудили себя. Как-то по-домашнему тепло.
О том, что с нами происходит. О детях. О крестных ходах. О его жизни и заботах. О колокольне. О папе. Об отце. О Церкви. О том, что его снова обманули.
Я его успокаивал, говорил, что это нормально. Ему сорок семь, мне шестьдесят — к такому просто надо привыкнуть.
А может, и не надо привыкать. Просто говорить.
Обычно батюшка со мной говорит словами Евангелия. А сегодня — нет. Мы просто разговаривали, но питались, конечно, Благой вестью. Говорили о том, как нас обманывали.
А Он — нет.
Слава Богу за людей, через которых мы можем увидеть и раскрыть что-то своё.
На Фаворе Бог Отец явил Христа в свете.
И вдруг я подумал: сегодня у меня тоже было своё Преображение.
До этого было худо на работе. Опять накосячил, накричал, разозлился — и казалось, что все вокруг козлы.
На поверку — везде был Он. Везде был рядом. Светил.
Господь сегодня светил мне через встречу с батюшкой.
Он приходит тихо.
Светом.
Радостью.
Любовью в дуновении.
Как маленькие лучики через людей.
И эти лучики потом расходятся… Надеюсь, что и от нас.
Как нежный и ласковый ветер, разгорающий из Божьей искры пламя понимания себя, которое только и есть истинный свет, понимание пути к Богу.
Не через суждение, не через неприятие твоего мира, не через свои треволнения, не через осуждение этого мира, а только через понимание себя может и прийти тот свет, который ведёт тебя к Богу…
❤3👍1
Forwarded from George George
Кстати, я опоздал и на помазания, и на исповедь... и сильно ругался на тех, кто меня задержал на работе... А вон как вышло... Слава Богу, по Его воле, а не по моей.
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.
И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.
С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.
В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.
❤2
Листья
Сегодня была служба. Вернее, нам досталось видео иеромонаха Аверкия — «По волнам его памяти». Перед сороковым днём со дня смерти его папы Вячеслава.
Господи, прости прегрешения вольные и невольные раба Твоего Вячеслава и упокой его во Царствии Твоём.
Я очень хорошо помню папу иеромонаха Аверкия. Он дарил мне секундомер, когда я сидел под арестом, и действительно улыбался и был очень жизнерадостным.
Иеромонах вспоминал, как его папа после инсульта, мыча, пытался произнести слово, показывая куда-то вокруг и издавая звуки, похожие на «ц... церковь». Так хотел думать иеромонах Аверкий.
Я тоже помню своего папу после инсульта. Как он лежал в очереди на томографию на каталке, на белой простыне. Каталка была с железными огромными рычагами-хваталками, ещё советско-кондовой, дизайном похожей на неубиваемую «Чайку» — автомобиль для советских очень важных государственных служителей. Именно на этой «Чайке» я возил его по пятнадцатой больнице города Москвы после второго инсульта.
Похожа эта каталка была на «Чайку»-автомобиль — не знаю. Но мой папа на этой каталке был похож на подбитую чайку, распластавшись на ней в своей немощи.
Папа показывал мне взглядом на ракушечник, которым были выложены изнутри стены той самой больницы, который всегда был забит огромным количеством древних ракушек, тысячелетиями погружавшихся в эти слои, недоступные даже современным археологам. Слои вечности, которые потом заботливыми руками добытчиков и строителей ложатся на стены современных, не имеющих иногда и года, двух, трёх или пяти зданий-новоделов.
Интересно, получается, ракушечник — это погружение в вечность.
Вот бы и нам через наших пап и мам — туда.
Папа тоже ничего не мог сказать, мычал, руку поднимать не мог. Но по его взгляду — папиному, для сына — на этот самый вечный ракушечник мне совершенно чётко был виден образ святителя Николая. Такой лик сквозь вкрапления в ракушечную историю, напротив папы-чайки.
Я понял папу.
Зажал его руку в своей руке и сказал:
— Папа, я всё понял, папа.
Каким-то мгновением мигания он подтвердил, что это был святитель Николай.
Незадолго до смерти папа пришёл в храм, а значит, в Церковь. Совсем молодой стал причащаться — ему было всего лишь 68. Но всю жизнь, будучи неверующим, почему-то почитал святителя Николая. Наверное, потому что носил морскую форму, а святитель Николай — покровитель моряков.
Я не знаю почему.
Вчера было Успение. Успение Матери Господа Бога нашего Иисуса Христа. Мамы Бога.
Мне кажется, что этот праздник — он в память всех наших пап и мам, наших предков. Праздник их Успения — того, что они успели дойти до Бога, а значит, стали настоящими христианами.
С этим Успением хочется добежать до них. Потому что путь, по которому мы идём, мы не знаем. Успеем ли мы? Добежим ли мы к Успению?
Очень хочется успеть.
Храни вас Бог.
Листья. 29 августа 2026 года.
Сегодня была служба. Вернее, нам досталось видео иеромонаха Аверкия — «По волнам его памяти». Перед сороковым днём со дня смерти его папы Вячеслава.
Господи, прости прегрешения вольные и невольные раба Твоего Вячеслава и упокой его во Царствии Твоём.
Я очень хорошо помню папу иеромонаха Аверкия. Он дарил мне секундомер, когда я сидел под арестом, и действительно улыбался и был очень жизнерадостным.
Иеромонах вспоминал, как его папа после инсульта, мыча, пытался произнести слово, показывая куда-то вокруг и издавая звуки, похожие на «ц... церковь». Так хотел думать иеромонах Аверкий.
Я тоже помню своего папу после инсульта. Как он лежал в очереди на томографию на каталке, на белой простыне. Каталка была с железными огромными рычагами-хваталками, ещё советско-кондовой, дизайном похожей на неубиваемую «Чайку» — автомобиль для советских очень важных государственных служителей. Именно на этой «Чайке» я возил его по пятнадцатой больнице города Москвы после второго инсульта.
Похожа эта каталка была на «Чайку»-автомобиль — не знаю. Но мой папа на этой каталке был похож на подбитую чайку, распластавшись на ней в своей немощи.
Папа показывал мне взглядом на ракушечник, которым были выложены изнутри стены той самой больницы, который всегда был забит огромным количеством древних ракушек, тысячелетиями погружавшихся в эти слои, недоступные даже современным археологам. Слои вечности, которые потом заботливыми руками добытчиков и строителей ложатся на стены современных, не имеющих иногда и года, двух, трёх или пяти зданий-новоделов.
Интересно, получается, ракушечник — это погружение в вечность.
Вот бы и нам через наших пап и мам — туда.
Папа тоже ничего не мог сказать, мычал, руку поднимать не мог. Но по его взгляду — папиному, для сына — на этот самый вечный ракушечник мне совершенно чётко был виден образ святителя Николая. Такой лик сквозь вкрапления в ракушечную историю, напротив папы-чайки.
Я понял папу.
Зажал его руку в своей руке и сказал:
— Папа, я всё понял, папа.
Каким-то мгновением мигания он подтвердил, что это был святитель Николай.
Незадолго до смерти папа пришёл в храм, а значит, в Церковь. Совсем молодой стал причащаться — ему было всего лишь 68. Но всю жизнь, будучи неверующим, почему-то почитал святителя Николая. Наверное, потому что носил морскую форму, а святитель Николай — покровитель моряков.
Я не знаю почему.
Вчера было Успение. Успение Матери Господа Бога нашего Иисуса Христа. Мамы Бога.
Мне кажется, что этот праздник — он в память всех наших пап и мам, наших предков. Праздник их Успения — того, что они успели дойти до Бога, а значит, стали настоящими христианами.
С этим Успением хочется добежать до них. Потому что путь, по которому мы идём, мы не знаем. Успеем ли мы? Добежим ли мы к Успению?
Очень хочется успеть.
Храни вас Бог.
Листья. 29 августа 2026 года.
❤3🙏1
Поминальное слово о покойном отце иеромонаха Аверкия.mp4
https://rutube.ru/video/2f7bcb9a235b4c8a818e1198f3ac1f06/
https://rutube.ru/video/2f7bcb9a235b4c8a818e1198f3ac1f06/
RUTUBE
Поминальное слово о покойном отце иеромонаха Аверкия.mp4
Иеромонах Аверкий (Белов)
Храм Христа Спасителя Алматы.
............................................................................................
Операторская съёмка и монтаж - Марина Левыкина
Храм Христа Спасителя Алматы.
............................................................................................
Операторская съёмка и монтаж - Марина Левыкина
Листья... про нежность.
Нежность — потустороннее слово. Потустороннее от самого себя.
Себя в любом случае любимого, и всё сравнивать с собой. Даже любовь.
Могу ли я полюбить? Или могут меня любить?
Когда мы говорим «нежность», что возникает?
Нежно относиться к себе. Нежно — в отношении к себе. Как-то не склеивается. Как-то всё не склеивается. Как-то всё неправильно, не по-людски.
Нежно относиться к другому: любить, уважать, охранять.
Вот тогда нежность приклеивается. Тогда становится клеем, который связывает жизнь, который помогает самому жить и который склеивает жизнь окружающих тебя. А значит, склеивает самого тебя.
Нежно относиться к жизни. Нежно любить своего ребёнка. Нежно любить ближнего, жену, родителей.
В этом есть какая-то тоска, безысходность, неверие, что это может быть.
В этом есть и стремление куда-нибудь.
Нежно относиться к Богу, а значит — любить по-настоящему. Аминь. Хочу быть нежным. Помоги, Бог. 31 августа 2026 года.
Нежность — потустороннее слово. Потустороннее от самого себя.
Себя в любом случае любимого, и всё сравнивать с собой. Даже любовь.
Могу ли я полюбить? Или могут меня любить?
Когда мы говорим «нежность», что возникает?
Нежно относиться к себе. Нежно — в отношении к себе. Как-то не склеивается. Как-то всё не склеивается. Как-то всё неправильно, не по-людски.
Нежно относиться к другому: любить, уважать, охранять.
Вот тогда нежность приклеивается. Тогда становится клеем, который связывает жизнь, который помогает самому жить и который склеивает жизнь окружающих тебя. А значит, склеивает самого тебя.
Нежно относиться к жизни. Нежно любить своего ребёнка. Нежно любить ближнего, жену, родителей.
В этом есть какая-то тоска, безысходность, неверие, что это может быть.
В этом есть и стремление куда-нибудь.
Нежно относиться к Богу, а значит — любить по-настоящему. Аминь. Хочу быть нежным. Помоги, Бог. 31 августа 2026 года.
❤3