Этот пост 2009 года.

Листья. Весна. Как хорошо выходить из тюрьмы весной.

Дорогие братья и любимые сестры!

Живя на этой временной автобусной, миром не помазанной остановке, в этом мире, мы часто видим то, что в нём творит несправедливость. Те люди, которые несут зло, зарабатывают деньги, становятся богатеями, большими чиновниками, в этом мире получают хвалу, получают одобрение современного общества. Люди, которые жертвуют ради Христа, страдают, волонтёрят, воюют до потери жизни на фронтах и в битвах нашей земной жизни, получают жалкое по мирским меркам , без материальных благ, болезненное существование.

Знай брат,знай сестра.Господь никогда не оставляет Своих. Всегда их прославляет, прославляет на долгие века, что много круче, чем царей зла века мира сего, владельцев материально-денежно-мерседесовских благ. Он прославляет их сердечно душевно поклонением людей, обращением к ним, молитвой к ним тысяч, миллионов людей.

И таких людей в истории нашей Церкви, в истории нашего народа очень много — целый сонм.

30 лет назад был совершён подвиг очарованного странника, юродивого, блаженного во Христе человека — Александра Сергеевича Канышева, Сашеньки.

30 лет назад этот очарованный Христом человек, русский человек, под кровом и под покровом Божией Матери прошёл от Серафимо-Дивеевского монастыря до Троице-Сергиевой лавры, прошёл на коленях, молясь за всех нас, за весь мир.

Господь управил так, что фильм о нём и съёмки того, как он шёл, снимал замечательный православный христианин, режиссёр Вячеслав Орехов. И снял так, что этот фильм сравнивают с фильмами Тарковского, с «Андреем Рублёвым».

Эти сцены, этот фильм, это видео ложатся на душу людей, заставляют их идти по русской дороге, дороге к Богу.

В этом году этому событию 30 лет.

И Господь так управил, что Саша, его икона, с которой он шёл тогда, 30 лет назад, возвращается на путь крестных ходов на путь стоящей русской дороге. 30 мая — на самый большой крестный ход России, Великорецкий крестный ход. Николин ход, им горячо любимый ход.

Он идёт... Мы пойдём?

Этот ход начинается 30 мая от места упокоения в этом мире Александра Канышева, в месте, где он лежит под покровом Божией Матери, в храме Покрова Пресвятой Богородицы, что в Черкизове.

Зовём всех неравнодушных и не теплохладных на эту встречу с Сашенькой, с крестоходцами, с Годеновским крестом, его продолжателями и носителями русского духа, Русского Креста по русской дороге. Годеново Саша очень любил и почитал. Его благословением, с молитвой — на этот поход с крестом и с иконой Божией Матери в русскую дорогу, в великий Великорецкий крестный ход.

Ждём вас, братья и сестры, 30 мая на проводах Сашенькиной иконы, с которой он шёл 30 лет назад, Годеновского креста, в поклонении крестоходцев, на святом молебне за Святую Русь.

Вера без дел мертва, теплохладность противна Богу. Ещё проще: веры без дел не бывает.

Встань и иди, брат и моя любимая сестра.

Русская дорога протоптана, пропитана, залита потом и кровью такими людьми, как Саша Канышев, как сонм новомучеников русских.

Это и есть настоящая Божья русская дорога.

Дорога к Богу.

Храм Покрова Пресвятой Богородицы.
30 мая 2026 года, в 12:30.
Проводы Годеновского креста на Великорецкий крестный ход с могилы очарованного странника, который шёл 492 дня на коленях, молясь за всю Россию.

Другого выбора у нас нет...

Этот вчера..

Русская дорога.

Жизнь человека — это путь. Плавание по безбрежному океану.

Переход через дороги, ямы и ухабы, через искушения, горе и счастье.

Непростой путь человека в противовес прелестям этого мира — это дорога прежде всего к Богу. Так шли сотни тысяч, миллионы наших соотечественников.

Это путь людей, которые идут через искушения, беды и горе, через тяжесть, предательство и страх — к самому главному. К Богу.

Путь русских людей к Богу — это Русская дорога, по которой мы стараемся идти вместе с моими друзьями, каликами-перехожими Василием и Виталием, Геной Крокодилом, Леной Донбасс, отцом Александром и отцом Иоанном Каледой и многими-многими другими родными, любимыми путниками в этой дороге. Потому что идти вместе легче.

Мы решили сделать серию фильмов-очерков, для того чтобы они были путеводителями, маяками для тех людей, кто сворачивает с тропинок на эту Русскую дорогу, ведущую к Богу.

Не случайно фильм-свидетельство обо мне, о моём пути, о крушении, о Русской дороге, о возвращении из мёртвых, как бы «живущих» в этом мире, фильм «Русская дорога… тюрьма» выходит сегодня, в день памяти Святителя Луки Воино-Ясенецкого.

С находки его книги в тюремной тумбочке Пресненского централа начался и мой камерно-зарешечённый путь к воскресению из мёртвых.
С этого и начинается этот фильм.

Случайное не случайно.

Сегодня мы начинаем или продолжаем свой путь этой Русской дорогой — этими фильмами-очерками о большом количестве светлых людей, идущих настоящей дорогой, Русской дорогой, ведущей к Богу.

И в этом пути у нас есть маяки-путеводители: Святитель Лука Войно-Ясенецкий, отец Паисий Святогорец, очарованный странник Саша, целый сонм новомучеников российских, прошедших по этой дороге к жизни вечной.

Единственный правильный, вечный, счастливый русский путь — по Русской дороге.
Другого пути у нас нет.

Встань и иди.

Будь рядом, брат!

Русская дорога.

Жизнь человека — это путь. Плавание по безбрежному океану.

Переход через дороги, ямы и ухабы, через искушения, горе и счастье.

Непростой путь человека в противовес прелестям этого мира — это дорога прежде всего к Богу. Так шли сотни тысяч, миллионы наших соотечественников.

Это путь людей, которые идут через искушения, беды и горе, через тяжесть, предательство и страх — к самому главному. К Богу.

Путь русских людей к Богу — это Русская дорога, по которой мы стараемся идти вместе с моими друзьями, каликами-перехожими Василием и Виталием, Геной Крокодилом, Леной Донбасс, отцом Александром и отцом Иоанном Каледой и многими-многими другими родными, любимыми путниками в этой дороге. Потому что идти вместе легче.

Мы решили сделать серию фильмов-очерков, для того чтобы они были путеводителями, маяками для тех людей, кто сворачивает с тропинок на эту Русскую дорогу, ведущую к Богу.

Не случайно фильм-свидетельство обо мне, о моём пути, о крушении, о Русской дороге, о возвращении из мёртвых, как бы «живущих» в этом мире, фильм «Русская дорога… тюрьма» выходит сегодня, в день памяти Святителя Луки Воино-Ясенецкого.

С находки его книги в тюремной тумбочке Пресненского централа начался и мой камерно-зарешечённый путь к воскресению из мёртвых.
С этого и начинается этот фильм.

Случайное не случайно.

Сегодня мы начинаем или продолжаем свой путь этой Русской дорогой — этими фильмами-очерками о большом количестве светлых людей, идущих настоящей дорогой, Русской дорогой, ведущей к Богу.

И в этом пути у нас есть маяки-путеводители: Святитель Лука Войно-Ясенецкий, отец Паисий Святогорец, очарованный странник Саша, целый сонм новомучеников российских, прошедших по этой дороге к жизни вечной.

Единственный правильный, вечный, счастливый русский путь — по Русской дороге.
Другого пути у нас нет.

Встань и иди.

Будь рядом, брат!

Что дальше...

Листья. Мне шестьдесят

В прошлое воскресенье мне исполнилось 60 лет. Было бы неправильно и глупо не задуматься о пройденном пути и о том, что ждёт дальше. Не задать себе простые вопросы: кто я, зачем живу, как я прожил свою жизнь и что дальше?

Мне 60. Но я всё равно остался мальчишкой. Я внутренне чувствую эту радость бытия, особенно радость бытия с Богом.

Самое главное, что есть сейчас в моей жизни, — это близость к Богу. Не к какому-то непонятному существу, не просто быть человеком, который ходит в храм, а быть сыном Отца — Отца Небесного, Господа Бога, Иисуса Христа.

Я очень Его люблю, искренне люблю. И боюсь не то чтобы обидеть Его, а сделать Ему неприятное своим поведением.

При этом самым ужасным для себя я считаю фарисейство. Фарисейство — попытку играть перед людьми христианина, а на деле им не быть.

Я и сам не знаю, насколько я христианин. Да и как об этом судить, по чьим меркам? Я просто люблю Бога и делаю то, что делаю, надеясь, что делаю это через своё общение с Господом Богом.

У меня шестеро детей — шесть мальчиков. Любимая жена Екатерина. Младшие сыновья — Спиридон и Николай, которым шесть и семь лет. Мне нужно их ещё вырастить.

Вообще мне нужно вырастить своё дело. Вырастить его для того, чтобы оставить своим детям не богатство, а именно дело, которое они могли бы продолжать и которое служило бы людям.

Это «Урал», это завод, это бренд, это торговая марка, которая, безусловно, для меня очень важна. И я вижу, что она нужна людям. Тем, кто у нас работает, и тем людям, до которых мы через это дело доносим какие-то мысли, связанные с добром и с Богом.

Мы строим храмы, проводим молебны, у нас есть «Чемоданы добра». Мы делаем и стараемся делать добрые дела.

Ещё один смысл своей жизни я вижу в служении людям. В том, чтобы проповедовать им Христа через собственную жизнь, через события своей жизни. Я вижу, что людям это важно, что это помогает.

Мои испытания — в тюрьме, в жизни — каким-то образом укрепляют других людей. Поэтому задача — светить другим.

Но для того, чтобы светить другим, нужно прежде всего изменить себя. Убрать что-то лишнее, ненужное, бороться со своими грехами. Не стать человеком, который уходит в затвор, а быть открытым, дружелюбным, солнечным.

Своим поведением можно не привести людей к Богу, а, наоборот, оттолкнуть их от Него. Поэтому мне нужно работать над собой: над своей раздражительностью, над своим общением с людьми.

Меньше обижать людей, даже вроде бы по-доброму, как я иногда делаю со своей мамой, отпуская шуточки. Или с людьми, которые не могут понять шутку, которых мой юмор может оскорбить.

Я люблю шутить, люблю людей и стараюсь шутить по-доброму. Но не всегда это получается. Я хочу очень внимательно отслеживать все эти моменты, связанные с шутками. Конечно, начиная с мамы, с самых близких, а затем — на работе и вообще везде.

Я хочу работать над собой, изменить себя, изменить себя к лучшему. Убрать какие-то свои привычки, которые неуместны.

Я люблю хорошо одеваться. Не то чтобы даже просто люблю — я вижу в этом определённый смысл. Был период, когда я ходил откровенно небрежно. Потом понял, что это тоже перегиб. Это не меняет меня к лучшему, это тоже может быть проявлением гордыни.

Тем более хорошая, стильная одежда — это тоже искусство. Умение одеваться — это искусство. Хорошо одетый человек располагает к себе и тоже может прокладывать дорогу к Богу. А плохо одетый, неопрятный или дурно пахнущий человек может, наоборот, отпугнуть, пробудить в другом какие-то недобрые чувства.

Но, конечно, дело абсолютно не в одежде. И смысл изменений не в том, что ты отказываешься от своего гардероба, хотя и это иногда нужно. Во всём должна быть мера, та самая середина, к которой нужно стремиться.

Самое важное — меняться, стремиться к спасению души, стремиться быть лучше. Потому что вся жизнь — это путь. Путь, который мы проходим, прокладывая себе дорогу.

Кто-то идёт, наступая на чужие головы, а кто-то расчищает путь для других — путь к свету, к солнцу.

Вот это и значит — светить для других: расчищать людям путь к солнцу, чтобы за своими внутренними или внешними трудностями они увидели, что где-то светит свет, где-то светит солнце и где-то есть маяк.

Очень хочется быть маяком для других. Настоящим, искренним, любящим людей и Бога. Но для этого самому нужно постоянно меняться, очищать себя и помнить, что можно не только привести человека к Богу, но и своим поведением оттолкнуть его.

И тогда исполнится та самая заповедь: возлюби Бога и ближнего своего.

Самая главная заповедь в жизни христианина.

26 июля 2026 года

У иеромонаха Аверкия умер папа.

Я помню папу иеромонаха Аверкия. Тогда я сидел под домашним арестом, и вместе со мной были иеромонах Аверкий и группа православных молодых — и почти молодых — людей. Они все пытались мне помочь. Иеромонах Аверкий читал стихи, а потом звонил своей маме, включал телефон, и они вместе с мамой пели нам песни.

Мама иеромонаха Аверкия умерла во время COVID. Она была музыкантом. Наверное, именно от неё у иеромонаха Аверкия музыкальный дар. А ещё у него есть дар папы.

Папа был мастером спорта по лыжному спорту, руководителем Медео. Кто не знает — это высокогорный олимпийский каток удивительной красоты над Алма-Атой, в Казахстане.

Папа и мама иеромонаха Аверкия давно развелись, много-много лет назад. Но у них был иеромонах Аверкий — тот плод, по которому узнаются они.

И вот папа умер.

А ещё я вспомнил своего папу и его смерть.

Я дежурил у Пятнадцатой больницы в Москве и ждал его смерти. Сердобольная врач, которая незадолго до этого, всего две недели назад, похоронила своего отца, рассказывала мне, как однажды, когда она молилась у постели умирающего человека в реанимации, медицинский осциллограф вдруг показал картину абсолютно здорового сердца — словно последний прыжок человека в высоту, в небо.

Я тоже решил дежурить и читать молитву.

Но вечером накануне того дня та самая врач сказала мне:

— Поезжайте домой. Папе стало лучше. Прекратите дежурство. Может быть, он выживет и пойдёт на поправку.

Я уехал.

В шесть тридцать утра, 6 августа, я проснулся, сел на детской песочной площадке у себя во дворе, обхватил голову руками, уткнулся в колени и плакал. Я ждал утра, когда можно будет позвонить в реанимацию.

Мне сказали:

— Папа умер.

Но я уже знал, что он умер.

Мой папа умер.

Я очень сильно плакал. Наверное, не только по папе. Я плакал ещё и потому, что жалел себя. Потому что теперь я остался без папы.

Так однажды каждый из нас остаётся без папы и без мамы.

Папа и мама — это та тонкая, Богом данная нить, которая связывает всех нас. И только когда её не становится, понимаешь, как поздно мы иногда успеваем сказать им самое главное.

Слава Богу, рядом с нами остаются наши дети. Дай Бог, чтобы всё так и было.

Всё продолжается.

Мама. Папа. И я.

Листья. Берегись автомобиля

Берегись автомобиля. Да не только автомобиля. Вообще в жизни берегись. Берегись — от слова «береги».

Мне исполнилось шестьдесят. Как-то держал пост и говорил, что теперь говорю только правду… Перестану юморить, говорить маме как-то грубо, а, приходя домой, буду всё время обнимать. Всех: маму, жену, детей, мытаря и налогового инспектора.

Что-то не очень даётся.

Вот сегодня был опять на работе, накричал, наорал, потерял тот внутренний мир, который должен жить в душе. И снова понимаешь: как будто ничего не изменилось.

И что? Что делать?

Может, остаться тем, кем я есть? Или что — все вокруг виноваты, все вокруг козлы, потому и живу, и жизнь вокруг так плоха?

Нет, нужно идти дальше.

Потому что путь. Потому что дорога. Потому что колдобины и всё остальное.

Наверное, плохо ждать и хорошо ждать. Может быть, не кричать. Может быть, остановиться. Может, просто потерпеть и посмотреть вокруг.

Можно просто поговорить с кем-то. Лучше — с самим собой. Не предпринимать никаких действий. Просто остановиться, спросить у того человека, который доставил проблему:

— Почему ты так сказал? Зачем ты так говоришь? Давай разберём ситуацию.

Жизнь дана именно совершенно несовершенным. У Господа в Евангелии были именно совершенно простые рыбаки. Отнюдь не идеальные — те люди, которые просто хотели жить.

Не надо оправдывать свои падения. Не нужно вообще никому об этом говорить.

Встань после падения сам и не переставай идти. Новый день — и проси у Бога сохранить то, что у тебя есть. Потому что просто нужно идти, понимая себя.

И особенно берегись автомобиля. Потому что у него нет души. А у тебя есть.

Хотя нет. Сначала поговори с собой.

3 августа 2026 года

P.S. Листья. Свободу Юрию Деточкину

Вспомнилось.

Когда-то в юности у нас были любимые места. Одним из них было Измайлово. Мы там гуляли, пьянствовали — много пьянствовали.

Вообще, в жизни я побывал во многих отделениях милиции. В отделениях при всех парках культуры — точно: в Измайлове, Парке Горького и ещё кое-где. Конечно, в Сокольниках…

И вот однажды, после очередной драки, когда я сидел в «обезьяннике» — кто там бывал, тот поймёт, — один из моих друзей вдруг закричал:

— Свободу Юрию Деточкину!

Тогда мы смеялись.

А сегодня вспоминаешь и понимаешь, как всё в жизни замыкается.

Всё становится своим, понятным и, по-своему, честным.

Листья… Облако в штанах
Самое яркое воспоминание детства — это облако.

На облаке сижу я, в пионерских шортиках, свесив худосочные ножки и глядя вниз — туда, где ходят пароходы, где трамваи звенят, поезда гремят и заводские трубы дымят угаром.

И понимаю, что суета там — а здесь я и Бог. Я Его тогда видел: Он мне улыбался и целовал меня.
Мне было то ли пять, то ли четыре года — не помню. Но не это самое главное.
Главное то, что это парное Божье тепло осталось на всю жизнь.

Потом было только хуже, и всё меньше целовали.
Когда всё уходит и приходит понимание того, что самое важное, и когда твоя собственная судьба козлит… жажда воспоминаний детства покажет тебе то самое облако — ты всё сразу поймёшь, и всё встанет на свои места. Преображение Господне — на тебя.
Ещё помню утро в Советском Союзе: шесть часов утра — и счастье от того, что ты живёшь под гимн Советского Союза.

Страна была счастливая — без колбасы, без платных туалетов, но всё равно казалась самой счастливой на свете, как будто избранной.

Моё детство — и «да», и «нет»… В моей расстрельной семье в 1937-м и раньше это понимали.

Но что-то в ней всё же было Божье. Хотя бы для того, чтобы мы понимали, что важно.
Храни вас Бог… Лишь бы войны не было…

Листья.Мысли.Папочка.

Я очень люблю своего папу. Очень-очень сильно люблю. Мне кажется, иногда так же сильно, как любил в детстве.

Сегодня 6 августа, его день памяти.

В этом году мне исполнилось 60, у меня шесть сыновей. Я вспоминаю папу.

Папа воспитывал меня в жёстких рукавицах иногда очень колючих. Я должен был быть сильным, защищать других и прощать слабых. Я купался в ледяной воде, бегал с гантелями, начиная с пяти лет, читал много книг. Папа растил из меня мужчину.

Потом я так же растил из своих шести сыновей мужчин. Они тоже у меня купались, бегали. Правда, без гантелей, но я старался.

Младшие мои сыновья сейчас не бегают. Может, я одумался. А может, что-то ещё. А может быть, так правильно. А может быть, надо было, как папа.

Папа был бескомпромиссным человеком. Если кто-то сказал неправду, он переставал с ним общаться. Хотя люди могли быть очень добрыми, хорошими.

Папа был гордым человеком. Он не очень хорошо умел прощать.

Он был военным, воевал в Афганистане. Его предки и мои предки тоже были военными. И вообще он воспитанник военного времени. Блокады, эвакуации, голода, курсантства, чистка яиц у коня Петра Первого, что на Дворцовой площади в Петербурге.

Он был настоящим мужиком, русским человеком.

Он не очень любил партийных работников, особенно в армии. Считал их бездельниками-тунеядцами.

Он очень любил свою Родину, готов был защищать её до конца.

Я пришёл к вере раньше, чем папа. Очень переживал, что папа не причащается, не исповедуется.

У папы был инсульт, и я сидел рядом и кормил его, как ребёнка, носил его на руках. Мы поменялись ролями. Я стал папой, а он стал моим сыном.

Потом папа стал ходить и быстро выкарабкался из инсульта. И опять стал моим папой.

Я просил папу сходить со мной в храм, и мне не нужно было упрашивать. Он пошёл.

За неделю до своей смерти он второй или третий раз причастился в своей жизни.

Потом была ночь, реанимация.

Я гнал на своём автомобиле к отцу, когда мне позвонили и сказали, что у папы второй инсульт.

Потом папа умер.

И очень долго, рано утром, в шесть утра, 6 августа,я сидел и плакал уткнувшись в Папины уже Небесные колени как тогда в детстве.

Плакал от того, что мне было жалко себя, потому что я остался в этом мире один, без моего папы.

Папа, папочка, я очень тебя люблю. Сильно-сильно.

И молюсь за тебя.6 августа 2026 года.

Листья..Человек или кошка..У нас на Гагарина Заводе появилась кошка. Появилась — не то слово. Пробежала чёрная тень, как чёрные кошки перебегают дорогу. И после этого — хоть стой, хоть падай. Как жизнь дальше пойдёт? Как прожить этот день? В самом лучшем варианте лучше лечь и не отсвечивать.. а то ведь злой рок..

Теперь представьте: эта кошка перебежала дорогу нашей кадровичке — той, которая людей на работу принимает. Она резко затормозила, чуть не сбила её, бедную. Остановилась. Кадровички вообще не плачут. Она закусила губу и пошла разбираться.

К кому она обратилась? Конечно, к «Чемоданам добра» на заводе. И сказала:

— У нас кошки на заводе под колёса бросаются!

Все бросились — люди, кони. Стали кошку кормить, строить ей шалаш. А потом один кошатник — ну, может быть, просто кошатник, но наверняка настоящий христианин..наверно.. ведь христиане на Веру добрые— забрал эту кошку к себе домой.

Вот такая история о людях, которые нас огорчают, но которые любят кошек.

Храни вас Бог. Пусть и вам тоже кошка перебежит дорогу. Может быть, тогда о людях задумайтесь...Ты же брат Верно тоже человек Божий.

12 августа 2026 года.
Гагарина Кошачий Завод.

Листья. Танка на вас...

Мысли этой секунды — через короткость, даже миллисекунды — они летят, пробивая закоснелость, человеческую чушь, что приобретена, коросту, неправду.

Иногда в короткой мысли больше правды, чем в мысли большой, когда ты пытаешься растечься по древу, что-то описать.

В этой короткости, в этих танка у японцев — и Бога есть суть. Да.. нет — евангельски правда прсточеловеческая.

Краткость — сестра таланта.

Где просто — там ангельское искусство..там Ангелов соста.

Короче — танка на вас.

Тики-таки — так.
Весь мир — кавардак.
Кап-кап —
у Бога всё так.

Ты говоришь: «Знаешь человека…»
Что ты знаешь?
Как ты можешь говорить, что знаешь,
потому что не знаешь,
что сделает Бог?..

Вечер на заводе.
Станки наконец замолкли.
В окне — август.
Всё, что не успел сегодня,
подождёт до утра.