Виктория Побединская

– Ты не сможешь идти восемнадцать километров в этой обуви.
– Спорим? – бросила я.
– Это небезопасно. – В глазах парня зажглось беспокойство. Он уже понял, что я до безрассудства упрямая и одними только доводами на меня бесполезно воздействовать. – Роберт, скажи ей.
Я быстро повернулась, чтобы перехватить реакцию Роберта. Казалось, он удивился, что Эрик просил его на меня повлиять, потом, опомнившись, прохрипел:
– Э-э-э, да. Я говорил. Но она не особо сговорчивая и делает то, что хочет, – он пожал плечами. – Сломает ногу – сделает выводы.
Что, черт возьми, это сейчас было? Разве так отвечают предположительно влюбленные парни? И где здесь обещание обращаться со мной, как с самой драгоценной женщиной в мире? У меня из ушей пошел дым. Ну вот что опять не так? Побыл один вечер нормальным и все? Хватит?
– Я знаю, дорогой, – пропела я, – как тебе нравится, когда я встаю на каблуки, ведь так я становлюсь выше ростом. Так что сломаю ногу – понесешь меня на руках.