В тишине, где шорох — как дыханье стен,
Где часы считают капли темноты,
Одиночество садится на колени
И глядит в глаза мне — будто это ты.

Оно не злое. Просто молчаливо,
Словно снег, укрывший провода.
Тянет нитью тонкой, терпеливой
К тем, кто не приходит никогда.

Но даже здесь, в холодном этом свете,
Где каждый звук — как шаг по хрусталю,
Рождается нечаянная нежность
К себе самой. Я бережно стою

И глажу ночь по бархатному краю,
И шепчу: «Ты можешь отдохнуть».
Одиночество — не пропасть, я-то знаю,
А прозрачный, тихий млечный путь.

И если вдруг ладонь коснётся кожи,
Если взгляд согреет невзначай,
Я узнаю — нежность всё же может
Прорастать, как свет, сквозь зимний чай.

иногда «извини» — это не про вину,
а про страх потерять, обидеть, быть «не таким».

я ловлю себя на том, что извиняюсь слишком часто.
за мысли, за чувства, за паузы, за себя настоящего.
как будто моё существование требует постоянного разрешения.

«извини, что написал»
«извини, что почувствовал»
«извини, что я есть»

но ведь привычка извиняться за всё подряд —
это тихий способ уменьшать себя,
делать удобным, мягким, незаметным.