Запамятка СЗ. Граф Рутина Руматович

Есть что-то утоляющее на уровне гормонов, когда ты не можешь-не можешь объясниться с людьми, доказать мысль или передать чувства, а потом находишь кого-то, кто так же или такой же.

Обожаю рутину, обожаю старые места, где знаю всё. Люблю и новые, но обожаю старые. Там рутина. Обожаю рутинное движение, от бега до плавания, не ходьба, почему-то. Рутина меняет сознание, переводит тело в состояние автопилота и отпускает мысли. У всех своё, да, я вот только в этом режиме мечтаю и думаю легко.

А лучшее время для этого — раннее утро. 4-5 утра. Никого нет, волнения нет, похоже на «флоатинг», когда ты отрезан от мира, сам с собой и для себя. Только ложиться нужно рано, по-стариковски, в 9-10 вечера. Максимально асоциально.

И так приятно узнавать, что ты не один такой. Из интервью Харуки Мураками для The Paris Review:

«When I’m in writing mode for a novel, I get up at four a.m. and work for five to six hours. In the afternoon, I run for ten kilometers or swim for fifteen hundred meters (or do both), then I read a bit and listen to some music. I go to bed at nine p.m. I keep to this routine every day without variation. The repetition itself becomes the important thing; it’s a form of mesmerism. I mesmerize myself to reach a deeper state of mind. But to hold to such repetition for so long—six months to a year—requires a good amount of mental and physical strength. In that sense, writing a long novel is like survival training. Physical strength is as necessary as artistic sensitivity.»

И так приятно понимать, что ты не одинок в отшельничестве.

Запамятка СЗ

Изучаю для Смысловой литературный журнал The Paris Review, известный своими традициями, глубиной и этикой.

С 1953-го они берут интервью у писателей. Всего несколько интервью в год. Интервьюеров подбирают индивидуально и, как правило, из пишущих людей — такая ремесленная беседа изнутри о творчестве и жизни вокруг него. Получаются записи, за которые не стыдно перед временем.

Эрнест Хемингуэй, Владимир Набоков, Харуки Мураками, Филипп Рот, Кадзуо Исигуро, Жозе Сарамаго и многие, многие другие.

К чему я? Мне тяжело закрывать вкладки с новостями и, даже не прочитать, а просто начинать читать эти интервью. Долго разгоняю себя, часто не могу зацепиться за мысль, но в конце почти всегда чувствую маленькое счастье. И никогда не возникает вопрос: ну зачем? Для чего? В отличие, скажем, от новостей, которые потрошат душу, развеивают внимание, как прах над морем (чтобы не собрать никогда), и оставляют после себя пустоту, а не тишину.

Новости и мнения (мнения, мнения, точки зрения) самоуверенных публицистов потреблять легко, как сладкое. Но ничего хорошего для головы и тела они не приносят, как и тортики. Можно, но в меру, очень четкую меру.

А литература же похожа на прогулку в лесу: только тяжело себя поднять, но только польза (если нет клещей и других людей с мнениями) для всех отделов организма. И главное, что не спрашиваешь себя после, как после сладостей: нахера?

А вот еще одна цитата Мураками, которая стала поводом для этой запамятки.

«My protagonist is almost always caught between the spiritual world and the real world. In the spiritual world, the women—or men—are quiet, intelligent, modest. Wise. In the realistic world, as you say, the women are very active, comic, positive. They have a sense of humor. The protagonist’s mind is split between these totally different worlds and he cannot choose which to take.» Нудно?)

Сегодня день рождения Димы Данилова. У меня не было долгих размышлений, что подарить. Что может быть удачнее дорожного чемодана, книг и бело-голубого напитка для очередного путешествия, скажем, на матч любимого клуба?

Непознаваемы замыслы высших сил. Это тоже «правильно»? Очень хочется понять, очень хочется.

Очередная законченная глава русской культуры.

Покойся с миром, Николай.

Запамятка СЗ: хочу без шапки

Все детство первого марта я снимал шапку. Потому что пришла весна. И все детство уважал мальчишек в футболках на физкультуре зимой, без курток на футболе во дворе, подражал им и сам так делал.

Маленькое непослушание казалось большим поступком. С годами непослушания перестали быть поступками. И не только зимой. Сами поступки вымерли.

И вот, наше с вами время вместе с Лирой, сайтом «Горький» и Лино Альдани объяснили мне, в чем дело.

Время и Лира:

«У Альдани антиутопия начинается не с запрета, а с рекомендации. «Не снимайте пальто, иначе не миновать штрафа». Твое тело больше не твое. Всеобщее медицинское объединение» хочет только пользы для тебя.

Насилие больше не конфликтует с человеком — оно совпадает с его интересами. Разумная мера становится обязательной нормой.

Совсем не весело, когда уже невозможно спросить: «А можно снять пальто?».»

В эту зиму часто простывал, ходил много без шапки. А это вновь стало поступком.

https://gorky.media/context/ne-snimaite-palto-inache-ne-minovat-shtrafa

Вот-вот… https://t.me/memedia226

Хотите сбросить взрослые заводские настройки? Хотя бы на четверть часа? Почитайте рассказ Юджина Филда (сам не слышал о таком до сегодняшнего дня) в переводе нашего редактора Лизы Радчук.

Прочитал сам. Теперь сижу, офигевший, ловлю послевкусие. Ощущаю нотки московского лета девяностых, тенистых нестриженных дворов, солнечного дождя по комнате от старого тополя за окном и круглосуточного чтения. Чуть-чуть хочется плакать.

Pairing к рассказу: капучино, необъяснимое томление и гордость за нашего редактора.

Вопрос после восстановления заводских настроек: почему в жизни дрозды превращаются не редко в жаб?

Урочно в рамках книгосвещения освещаем неурочную книгу великого Виктора Олеговича Пелевина.

Признаться, я в юности прошел мимо него, как автора. Совсем неумышленно. В отличие от Сорокина, которого пропустил умышленно, но в которого влюбился уже в свои «засорок», Виктор Олегович меня больше озадачил, чем увлек: я остановился где-то в окрестностях Фуджи и вагинальных крюков. Дальше не продвинулся и, пожалуй, не продвинусь.

Однако, Журнал 226 позволить себе пропустить такую книгу не может. Но может позволить себе быть честным.

С максимальной любовью нам рассказывает Настя Завозова.

P.S. Еще читал что-то, где он обидел Галину Юзефович. Виктории Бони на него не нашлось 🤨

В нашем журнале вышел материал о писательнице Марии Воробьи. Для меня еще несколько месяцев назад это был неизвестный голос. Сейчас могу сказать, что голос этот не просто стал для меня знакомым, а он стал тем голосом, который я называю в ответ на: а где же новая русская литература?

Мария пишет прозу, которая не заставляет тебя ерзать на кресле, пытаясь разобраться в интеллектуальных загадках, аллегориях или сломанной-переломанной форме. У нее текст — это прозрачный медиум, который не заслоняет сам рассказ. Самое близкое, что приходит на ум: дышать полной грудью в лесу или через полотенце в полном автобусе, читая на ухабах без очков.

Чтобы у нас появлялась новая литература, нужно не только всем этого хотеть, но и всем больше читать. Пожалуйста, почитайте Марию.

Прелести работы в Смысловой 226