Город Новомосковск, бывший Сталиногорск (до этого – Бобрики) строился как образцовый шахтёрский городок и был одним из первых соцгородков в стране, но со временем планы поменялись: город был переименован, передан от Московской области Тульской и предоставлен самому себе. Сталинский ампир смешался с более дешёвой и беспорядочной типовой застройкой. Но в наследство от образцового прошлого тут осталось много зданий в характерном стиле, широкие бульвары, парки и детская железная дорога, которую совсем не ожидаешь увидеть в городе с населением 100 000 человек.

Уважаемые пользователи,
пожалуйста, будьте
внимательны.

На улице сильный ветер!

За улетевшие деньги
кассиры

ответственности
не несут.

А деньги
улетают
на юг.

Поплачь, палач.

Ты
слишком
многих предал
смерти.

Твой красный
плащ и капюшон
не скроют слёзы.

Они ещё не придуманы
поэтами, режиссёрами,
костюмерами,

декорирующими
дикость и жестокость
недавнего прошлого так,

будто кому-то было стыдно,
будто зло было скрытно,
будто осуждавшие сами
могли быть осуждены

и столкнуться с презрением,
ненавистью, возмездием,

вынужденные носить
маску позора,

а не получали почёт
и хорошие деньги,
подсчёт которых

был едва ли
не труднее
казней.

Будто
сограждане,
собравшиеся
на площади поглядеть
на очередного повешенного,
не заходили потом к палачам
купить немного свежего мяса.

Царь зверей
не царь людей.

А царь людей
не царь зверей.

Такое вот в природе
разделение властей.

Мама небесная

Искусство 💅

ИРАН

поэма

I

Тебя
украли у тебя.
Но нет погони.

Украли дважды:
первый раз ещё
живою.

И даже после смерти
бледным телом
душа

(как и при жизни)

не владела.

Тебя украли у тебя.
Но ты покойна.

Шакалы отпоют
своим же воем.

И близких нет вокруг,
и нет прощанья –
солдаты погребут
в пустыне тайно.

И близких нет вокруг.
И нет прощенья.

А в Тегеране ясная погода.
Но не восходит солнце
над тобою, и стражи гроба
вновь готовы к бою,

но только к бою
с собственным
народом.

Тебя украли у тебя
и после смерти,
не дав родным
самим

похоронить,

и был неслышен
им твой крик
последний,

убитая ханýм
Шакарами.

Шестнадцать лет.
Казалось, жить
и жить бы.

Но быстро оборвалась
жизни нить,

и ткани тьмы
над юным телом
сшиты.

Нельзя ни жить,
ни даже хоронить.

А ты
могла расти
цветком в пустыне.

Учиться, петь,
работать и любить.

Но тело мёртвое
в чужой земле
остыло.

А на своей земле
тебе не быть.

Тебя украли у тебя.
И дух, и тело.

За то, что быть
свободною
посмела,

за то, что ты
владеть
собой

хотела

в стране, где
подчиняться
надо слепо,

где с детства
ходят лишь

в тюремной
робе,

и ткани чёрной
паранджи, как
стенки гроба,

в мгновение
смыкаются
над телом,

но

ты при жизни
саван не
надела

и вышла
на протесты
ради мёртвых,
убитых так же
раньше, до тебя,
и правящих воров
шакалья свора
загрызла вас,
в пустыне
погребя.

На улицах столицы стало тихо.
Но отдавать нельзя шакалам мир.
Лежит в гробу украденная Ника.
Напомни о себе, Шакарами!

Покойники не могут быть спокойны,
пока идут на этом свете войны,
пока идут на этом свете казни,
пока вожак шакальей стаи
не наказан.

Над выжженной огнём
землёй Ирана закат
алеет вновь, как
флаг и рана.

Тебя украли у тебя.

Покойся с миром.
Украденным,
убитым

тоже
ими.

II

На иранском базаре
продаются гранаты,
фисташки и финики.

Жаль, каждый день
дорожают продукты.
За год почти в 2 раза.
Инфляция, вот зараза.

Но сегодня на базаре
ничего не продаётся.
Забастовка торговцев.

Так работать нельзя:
продашь всё сегодня,
а завтра на эту сумму
не купишь и половины.

Надо же – прибыли!
Вот вам и прибыли…

Все лавки торговцев
сегодня закрыты.
Нет, не приходите.
Бастует весь рынок.

Надо же – прибыли!
На улице митинги.

Власти всё поняли.
Меры все приняли.

[информация
отсутствует,
нет связи]

Поддайте чуть-чуть
на бастующих
газа.

[информации нет,
пропал интернет]

На иранском базаре
продаются гранаты.

III

Конфеты «Шипучка»,
как в детстве, но не
с фабрики «Roshen»,
а «Сделано в Иране».

На этикетке, словно
в мираже, вижу
странное название
города Сердешта.

Я, конечно, люблю
их сердечно, и на
вкус они, в целом,
всё те же, просто…

Интересно, что стало
с фабрикой «Roshen»
в Липецке и что стало
с фабрикой в Киеве?

Конфеты «Шипучка»,
как бомбы, взрываются
на языке, и неважно,
русском или украинском.

Вбиваю «город Сердешт»
в строку поиска, но интернет
опять не работает… Ладно,
посмотрю, когда буду дома.

Сердешт получил известность
как первый город, атакованный
химическим оружием во время
ирано-иракской войны 1987 года.

IV

Война против своего
народа и война
против чужого
народа

под предлогом
войны против
войны против
своего народа

это, в общем-то,
всё одно.

Каждый мёртвый –
расстрелян, но это
война не его.

V

Покойтесь с миром,
школьницы Минаба.

Ужасна смерть,
летящая, как
плеть.

А жизнь совсем
другою быть
могла бы.

Без войн,
без бомб,
шахедов
и ракет.

VI

دایه دایه وقت جنگه



6 октября 2022 — 6 марта 2026

Мир так ярко сверкает в прицеле Swarovski
на ствольной коробке немецкой винтовки,
а жизни людей в самом деле неброски,
немного нелепы, не к месту недолги.

В кристальном прицеле, как серые точки,
чужие в сверкающем мире мы стали,
и целились снайперы выстрелом точным
очистить от мелких пылинок кристаллы.

Сказочка

Das Ewig-Weibliche zieht uns hinan

Это было у моря, в спецчасти,
где нет места прогулкам и танцам…
В один вечер, романтик несчастный,
рядовой полюбил капитаншу.

Чувства хлынули не по уставу,
и солдат растерялся: «Как быть?»
Разве скажешь ей, старшей по званью:
«Разрешите мне вас полюбить».

Служба вроде бы шла как и раньше,
продолжалась всё та же муштра,
но влюблённый бедняга при марше
выбиваться из строя вдруг стал.

Раздарил всё, что в войнах награбил,
отобрав у чужих жён, сестёр.
Посрывал с гимнастёрки награды
и медали те бросил в костёр.

Разрывая тенёты обмана,
он великую правду постиг –
что прекраснее ружей тюльпаны,
и стал тайно выращивать их.

Но об этом прознали майоры,
приказали цветы растоптать.
Он второй раз их высадил вскоре.
Вновь топтали – он сеял опять.

Рядового отправили в карцер,
тот вину не признал. Он желал
выполнять лишь любимой приказы,
и был брошен в холодный подвал.

Проходили часы, дни и ночи,
а в неволе тьма дважды темна,
и чернее пейзаж зарешёченный…
Свет! Вошла, словно ангел, Она.

Поднялся и шагнул ей навстречу,
подарил утаённый бутон,
произнёс откровенную речь он:
«Я люблю вас!
Ведь это не сон?»

Капитанша ему улыбнулась
и была так волшебна, мила.
Её губы в тот миг разомкнулись,
прошептав: «Дорогой, я ждала».

Они вместе на волю сбежали
из-под грозной майора ноги,
позабыв все былые печали,
не чеканя под марши шаги.

Стали жить средь цветов и деревьев:
сад, тюльпаны под самым окном.
В разорённой войною деревне
двое новый построили дом.

С праздником!

Открытка 1965 года