Forwarded from get in the robot, jenny
когда Япония фанатела по Бьёрну Андресену, а мангаки штамповали персонажей с лицом самого красивого мальчика в мире, его покровители решили выжать из этой популярности максимум. как original idoru Бьёрн снимался в местной рекламе, позировал для журналов и заодно пел на японском
что у него получилось, можно послушать вот здесь
что у него получилось, можно послушать вот здесь
Forwarded from В тени Солнца
#Интересное
В развитие темы последних советских полётов к Миру, которую я поднимал ранее. Вместе с экипажем восьмой основной экспедиции (Виктор Афанасьев, Муса Манаров) 2 декабря 1990 года на орбиту отправился сотрудник японской телекомпании TBS Тойохиро Акияма. Опытный корреспондент, работавший в СМИ почти 25 лет и даже возглавлявший вашингтонское бюро TBS, Акияма оказался на орбите в определённой степени случайно и неожиданно для многих.
В СССР уже существовала организация, которая организовывала космические полёты на коммерческой основе – Главкосмос. Именно туда обратилась TBS, чтобы организовать полёт своего корреспондента, приуроченный к 40-летию компании. В руководстве TBS считали, что смогут поднять рейтинги, а их сотрудник мог бы стать «трижды первым» - первым японцем в космосе, первым журналистом в космосе, участником первого в СССР коммерческого полёта. Так родилась идея семидневного полёта на Мир. Подобная схема уже была отработана благодаря программе Интеркосмос и прошлым международным экспедициям посещения – иностранец прилетал вместе с новым экипажем станции, а возвращался с покидающими её космонавтами.
Для участия вызвались более 160 сотрудников TBS, из них для прохождения подготовки в Звёздном городке отобрали семерых, а в состав основного и дублирующего экипажей вошли 47-летний Акияма и 26-летняя оператор TBS Рёко Кикути (за несколько дней до полёта она была отстранена из-за срочной операции - аппендицит) соответственно. Ситуация вызвала неоднозначную реакцию как у нас, так и в Японии. С NASDA, где вообще-то готовили профессионала для полёта на орбиту, TBS свои действия не согласовывала, так что конечно такое вторжение в космос с туристической стороны больно ударило по имиджу организации. А у нас же в журналистской среде возникло возмущение, ведь наших журналистов в космос никто не отправлял, даже посадку в прямом эфире удалось показать лишь один раз – в 1975 году, а японцы, естественно, собирались именно это и сделать.
Конечно, полёт Акиямы освещался в японской прессе очень подробно. В прямом эфире освещался старт 2 декабря 1990 года (вот, например, хроника на японском), переход на станцию (4 декабря, кадры тоже на японском), различные действия на орбите, например, эксперимент с поведением японских древесных лягушек (оригинальных кадров не нашёл, но есть видео на английском, кадры на 17:20), посадка (снова хроника на японском). В эфире даже были кадры, где корреспондент дурачился (там же, таймкоды 17:42 (эксперимент с традиционной игрушкой кэндама) и 18:00 (развлечения с веерами )).
Однако за всей этой работой крылись проблемы. У Акиямы возникла космическая болезнь (её испытывают многие оказавшиеся в космосе, но далеко не все, и её появление не всегда предсказуемо). В результате значительную часть короткого полёта он с трудом мог работать, и ему помогали наши космонавты. Жаловался Акияма и на космическую еду. В коротком интервью на месте посадки он заявил, что «хотел бы наконец поесть что-то вкусное, закурить и выпить пива. Я вернулся на Землю сгустком разных желаний».
«Сначала было очень тяжело, а работать надо, – рассказывал Акияма. – Физическая готовность для полета не достигается одними тренировками. Это врожденное качество, которое должны определить врачи. Очень важна психологическая подготовка: люди учатся жить дружно в трудных условиях, преодолевая большие неудобства. Манаков-сан и Стрекалов¬сан жили на станции только вдвоем, и я увидел, как они сочувствуют друг другу, как помогают. Кроме того, меня поразило, что эти полгода они не болели. Я понял: чтобы быть космонавтом, надо иметь большие духовные силы».
Смешанный успех принёс полёт и TBS. По разным данным, компания и спонсоры (среди которых Sony и Minolta, их логотипы разместили на ракете и в ЦУПе) заплатили от $25 млн до $37 млн, а Главкосмос отчитывался, что заработал на полёте $14 млн. Но рейтинги TBS, подскочившие в дни полёта, вскоре вернулись на прежние уровни.
Тойохиро Акияма в 1995 году уволился из TBS и основал грибную ферму в префектуре Фукусима, где и работал вплоть до аварии на АЭС Фукусима-1.
В развитие темы последних советских полётов к Миру, которую я поднимал ранее. Вместе с экипажем восьмой основной экспедиции (Виктор Афанасьев, Муса Манаров) 2 декабря 1990 года на орбиту отправился сотрудник японской телекомпании TBS Тойохиро Акияма. Опытный корреспондент, работавший в СМИ почти 25 лет и даже возглавлявший вашингтонское бюро TBS, Акияма оказался на орбите в определённой степени случайно и неожиданно для многих.
В СССР уже существовала организация, которая организовывала космические полёты на коммерческой основе – Главкосмос. Именно туда обратилась TBS, чтобы организовать полёт своего корреспондента, приуроченный к 40-летию компании. В руководстве TBS считали, что смогут поднять рейтинги, а их сотрудник мог бы стать «трижды первым» - первым японцем в космосе, первым журналистом в космосе, участником первого в СССР коммерческого полёта. Так родилась идея семидневного полёта на Мир. Подобная схема уже была отработана благодаря программе Интеркосмос и прошлым международным экспедициям посещения – иностранец прилетал вместе с новым экипажем станции, а возвращался с покидающими её космонавтами.
Для участия вызвались более 160 сотрудников TBS, из них для прохождения подготовки в Звёздном городке отобрали семерых, а в состав основного и дублирующего экипажей вошли 47-летний Акияма и 26-летняя оператор TBS Рёко Кикути (за несколько дней до полёта она была отстранена из-за срочной операции - аппендицит) соответственно. Ситуация вызвала неоднозначную реакцию как у нас, так и в Японии. С NASDA, где вообще-то готовили профессионала для полёта на орбиту, TBS свои действия не согласовывала, так что конечно такое вторжение в космос с туристической стороны больно ударило по имиджу организации. А у нас же в журналистской среде возникло возмущение, ведь наших журналистов в космос никто не отправлял, даже посадку в прямом эфире удалось показать лишь один раз – в 1975 году, а японцы, естественно, собирались именно это и сделать.
Конечно, полёт Акиямы освещался в японской прессе очень подробно. В прямом эфире освещался старт 2 декабря 1990 года (вот, например, хроника на японском), переход на станцию (4 декабря, кадры тоже на японском), различные действия на орбите, например, эксперимент с поведением японских древесных лягушек (оригинальных кадров не нашёл, но есть видео на английском, кадры на 17:20), посадка (снова хроника на японском). В эфире даже были кадры, где корреспондент дурачился (там же, таймкоды 17:42 (эксперимент с традиционной игрушкой кэндама) и 18:00 (развлечения с веерами )).
Однако за всей этой работой крылись проблемы. У Акиямы возникла космическая болезнь (её испытывают многие оказавшиеся в космосе, но далеко не все, и её появление не всегда предсказуемо). В результате значительную часть короткого полёта он с трудом мог работать, и ему помогали наши космонавты. Жаловался Акияма и на космическую еду. В коротком интервью на месте посадки он заявил, что «хотел бы наконец поесть что-то вкусное, закурить и выпить пива. Я вернулся на Землю сгустком разных желаний».
«Сначала было очень тяжело, а работать надо, – рассказывал Акияма. – Физическая готовность для полета не достигается одними тренировками. Это врожденное качество, которое должны определить врачи. Очень важна психологическая подготовка: люди учатся жить дружно в трудных условиях, преодолевая большие неудобства. Манаков-сан и Стрекалов¬сан жили на станции только вдвоем, и я увидел, как они сочувствуют друг другу, как помогают. Кроме того, меня поразило, что эти полгода они не болели. Я понял: чтобы быть космонавтом, надо иметь большие духовные силы».
Смешанный успех принёс полёт и TBS. По разным данным, компания и спонсоры (среди которых Sony и Minolta, их логотипы разместили на ракете и в ЦУПе) заплатили от $25 млн до $37 млн, а Главкосмос отчитывался, что заработал на полёте $14 млн. Но рейтинги TBS, подскочившие в дни полёта, вскоре вернулись на прежние уровни.
Тойохиро Акияма в 1995 году уволился из TBS и основал грибную ферму в префектуре Фукусима, где и работал вплоть до аварии на АЭС Фукусима-1.
Если твой отец - известный пианист, мать - сестра великой актрисы, а дед - политик, то в детстве, наверное, сложно определиться, кем ты хочешь стать, когда вырастешь. Но маленькая итальянская девочка по имени Алессандра решила, что возьмет от жизни всё и попробует себя во многих стезях.
В подростковом возрасте, попав под крыло своей тетушки, Софии Лорен, она уже успела сняться в парочке фильмов, один из которых, "Необычный день", получил Золотой глобус и пару номинаций на Оскар, а затем даже попала в качестве соведущей на телешоу. Но, видимо, этого было недостаточно, и в 20 лет во время поездки в Японию девушка согласилась на запись альбома в столь популярном в той местности стиле джаз-фьюжн. Раз многие итальянки хорошо продавались здесь, то почему бы и не попробовать?
Над записью альбома трудились пусть не самые большие, но всё-таки звёзды: Мики Кёртис в качестве продюсера, Хироси Сато на клавишных, и Кристиано Мальджольо в качестве автора песен. Ну ладно, с Кёртисом я перегнула, культовый мужик в шестидесятых для рок-сцены был. Не могу сказать, что хоть кто-то из них постарался на славу. Песни, купленные у итальянского поэта, кажется, были одними из худших, что выходили из-под его пера - глупые тексты от лица школьницы, спетые леди, снимающейся для журнала Плейбой звучат немного нелепо. А призванные спасти ситуацию экстравагантные аранжировки забивают еще более нелепый вокал, ведь героиня поста до этого никогда не пела. Но ведь пытаться никто не запрещал, да? Впрочем, не стоит выкидывать альбом на помойку - стартовый трек Tokyo Fantasy, да и еще парочка композиций (Amai Kioku и Tears), можно сказать, что удались.
Альбом выпустили только в Японии, по понятным причинам он не взлетел, как и последующая актерская карьера самой старлетки - съемки для Плейбой подпортили репутацию. Через восемь лет попыток стать кинозвездой Алессандра ступила на политическое поприще и до сих пор является членом итальянского парламента. И еще художницей. И иногда актрисой.
В общем, к чему я это все. Не бойтесь творить и делать, пробуйте, пытайтесь, и, возможно, однажды ваш кошмарно всратый альбом тоже будут продавать на аукционе за пять тыщ фунтов.
Что-то как-то дешево для внучки самого Муссолини, господи прости.
Alessandra Mussolini - Amore (1982)
В подростковом возрасте, попав под крыло своей тетушки, Софии Лорен, она уже успела сняться в парочке фильмов, один из которых, "Необычный день", получил Золотой глобус и пару номинаций на Оскар, а затем даже попала в качестве соведущей на телешоу. Но, видимо, этого было недостаточно, и в 20 лет во время поездки в Японию девушка согласилась на запись альбома в столь популярном в той местности стиле джаз-фьюжн. Раз многие итальянки хорошо продавались здесь, то почему бы и не попробовать?
Над записью альбома трудились пусть не самые большие, но всё-таки звёзды: Мики Кёртис в качестве продюсера, Хироси Сато на клавишных, и Кристиано Мальджольо в качестве автора песен. Ну ладно, с Кёртисом я перегнула, культовый мужик в шестидесятых для рок-сцены был. Не могу сказать, что хоть кто-то из них постарался на славу. Песни, купленные у итальянского поэта, кажется, были одними из худших, что выходили из-под его пера - глупые тексты от лица школьницы, спетые леди, снимающейся для журнала Плейбой звучат немного нелепо. А призванные спасти ситуацию экстравагантные аранжировки забивают еще более нелепый вокал, ведь героиня поста до этого никогда не пела. Но ведь пытаться никто не запрещал, да? Впрочем, не стоит выкидывать альбом на помойку - стартовый трек Tokyo Fantasy, да и еще парочка композиций (Amai Kioku и Tears), можно сказать, что удались.
Альбом выпустили только в Японии, по понятным причинам он не взлетел, как и последующая актерская карьера самой старлетки - съемки для Плейбой подпортили репутацию. Через восемь лет попыток стать кинозвездой Алессандра ступила на политическое поприще и до сих пор является членом итальянского парламента. И еще художницей. И иногда актрисой.
В общем, к чему я это все. Не бойтесь творить и делать, пробуйте, пытайтесь, и, возможно, однажды ваш кошмарно всратый альбом тоже будут продавать на аукционе за пять тыщ фунтов.
Что-то как-то дешево для внучки самого Муссолини, господи прости.
Alessandra Mussolini - Amore (1982)
YouTube
Alessandra Mussolini Amore
Alessandra Mussolini – Amore
Label: Alfa – ALR-22002
Format: Vinyl, LP, Album
Country: Japan
Released: Aug 21, 1982
Genre: Electronic, Funk / Soul, Pop
Style: City Pop, Disco, Funk, J-pop
Tracklist
A1 Tokio Fantasy
Arranged By – Yusuke…
Label: Alfa – ALR-22002
Format: Vinyl, LP, Album
Country: Japan
Released: Aug 21, 1982
Genre: Electronic, Funk / Soul, Pop
Style: City Pop, Disco, Funk, J-pop
Tracklist
A1 Tokio Fantasy
Arranged By – Yusuke…
Истории о навеки затертых во льдах "Эребусе" и "Терроре", суднах знаменитого исследователя северных вод Джона Франклина, будоражили не только жителей викторианской Англии.
В 1895 году лейтенант Нобу Сирасэ, один из немногих выживших в скромной, но катастрофичной экспедиции на Курилы, поверил в себя и решил, что его родной стране просто необходимо отметиться где-нибудь на Северном полюсе. Слава великого английского капитана не давала покоя, да и все большие мировые силы уже так или иначе предпринимали попытки добраться до заветной точки, а Япония скромно стояла в сторонке. Негоже. И как-то он думал-думал, аж десять лет думал, а там уж в 1909 целых два американца заявили о том, что добрались первыми. Они, конечно, оба по итогу наврали, но наш отважный герой поверил новостям и перестроил свой маршрут на юг.
В этот раз пришлось торопиться – эпоха открытий в самом разгаре, в любой момент могли обогнать прыткие сыны Запада, а домой хотелось привезти медальку за первое место в стране пингвиньей, поэтому уже в начале 1910 господин лейтенант побежал с прожектом к власть имущим. Власть имущие на потенциально торчащий в сакрально расположенном сугробе бело-красный флажочек чхать хотели и нужного бюджета не выдали. В принципе, Сирасэ отказали все, кому не лень, кроме газеты Асахи симбун да бывшего премьер-министра, который смог выделить средств на скромное рыбацкое суденышко. Команда набиралась издебилов по объявлению кого попало, заявок было сотни, но людей с опытом северных плаваний среди них не было. По итогу взяли айну, помощника профессора (нормального ученого не нашлось), местных моряков, три десятка собак, да так и поплыли.
В ноябре 1910 экспедиция отчалила: собаки не справились доплыть полным составом уже до Новой Зеландии, экипаж всё ещё держался на силе энтузиазма, и после короткой остановки в Веллингтоне, где все наконец обзавелись нормальными картами, а не огрызком фото пути одного из предыдущих плаваний, двинулись к цели.
Но стало ясно, что это достаточно позднее время для отплытия – пока дотянули лямочку до Антарктиды, там уже и лед встал. Изловили пингвина, посмотрели на айсберги, да и поплыли на своем корыте до Австралии.
Заручившись поддержкой новых спонсоров, на этот раз даже среди иностранцев, починив свою, эээ, моторную лодку и получив собак, провизии и даже настоящего на этот раз ученого, неутомимые герои отправились во второй раз к берегам царства льда, теперь уже, возможно, с другой целью – если уж не прийти первыми, то хотя б собрать как можно больше ценных данных о месте.
Эта попытка доплыть далась им куда проще, за исключением, конечно, нападения стаи косаток, при которой айну истово молились, но при причаливании японцы наткнулись на... норвежцев. Да, на того самого Амундсена, у которого корабль был в десять раз мощнее, чем китобойная шхуна японцев.
Достижения оказались весьма скромными. Экспедиция зашла на ледник, затем первой с моря смогла спешиться на землю, которая казалась им еще никем не открытой (не угадали), собрала там некоторые геологические данные, затем домчала за три рекордных дня на собаках до корабля, оставила этих собак там же и уплыла в родную страну.
Герои вернулись домой в полном составе, но слава их была короткой – император Мейдзи умер, а новое правительство было заинтересовано в пионерах снегов еще меньше прошлого. А Сирасэ до конца жизни выплачивал долги за это путешествие и молился за собак, оставленных во льдах.
В 1895 году лейтенант Нобу Сирасэ, один из немногих выживших в скромной, но катастрофичной экспедиции на Курилы, поверил в себя и решил, что его родной стране просто необходимо отметиться где-нибудь на Северном полюсе. Слава великого английского капитана не давала покоя, да и все большие мировые силы уже так или иначе предпринимали попытки добраться до заветной точки, а Япония скромно стояла в сторонке. Негоже. И как-то он думал-думал, аж десять лет думал, а там уж в 1909 целых два американца заявили о том, что добрались первыми. Они, конечно, оба по итогу наврали, но наш отважный герой поверил новостям и перестроил свой маршрут на юг.
В этот раз пришлось торопиться – эпоха открытий в самом разгаре, в любой момент могли обогнать прыткие сыны Запада, а домой хотелось привезти медальку за первое место в стране пингвиньей, поэтому уже в начале 1910 господин лейтенант побежал с прожектом к власть имущим. Власть имущие на потенциально торчащий в сакрально расположенном сугробе бело-красный флажочек чхать хотели и нужного бюджета не выдали. В принципе, Сирасэ отказали все, кому не лень, кроме газеты Асахи симбун да бывшего премьер-министра, который смог выделить средств на скромное рыбацкое суденышко. Команда набиралась из
В ноябре 1910 экспедиция отчалила: собаки не справились доплыть полным составом уже до Новой Зеландии, экипаж всё ещё держался на силе энтузиазма, и после короткой остановки в Веллингтоне, где все наконец обзавелись нормальными картами, а не огрызком фото пути одного из предыдущих плаваний, двинулись к цели.
Но стало ясно, что это достаточно позднее время для отплытия – пока дотянули лямочку до Антарктиды, там уже и лед встал. Изловили пингвина, посмотрели на айсберги, да и поплыли на своем корыте до Австралии.
Заручившись поддержкой новых спонсоров, на этот раз даже среди иностранцев, починив свою, эээ, моторную лодку и получив собак, провизии и даже настоящего на этот раз ученого, неутомимые герои отправились во второй раз к берегам царства льда, теперь уже, возможно, с другой целью – если уж не прийти первыми, то хотя б собрать как можно больше ценных данных о месте.
Эта попытка доплыть далась им куда проще, за исключением, конечно, нападения стаи косаток, при которой айну истово молились, но при причаливании японцы наткнулись на... норвежцев. Да, на того самого Амундсена, у которого корабль был в десять раз мощнее, чем китобойная шхуна японцев.
Достижения оказались весьма скромными. Экспедиция зашла на ледник, затем первой с моря смогла спешиться на землю, которая казалась им еще никем не открытой (не угадали), собрала там некоторые геологические данные, затем домчала за три рекордных дня на собаках до корабля, оставила этих собак там же и уплыла в родную страну.
Герои вернулись домой в полном составе, но слава их была короткой – император Мейдзи умер, а новое правительство было заинтересовано в пионерах снегов еще меньше прошлого. А Сирасэ до конца жизни выплачивал долги за это путешествие и молился за собак, оставленных во льдах.