Гнев или ярость — это базовая эмоция, которая не является производной от других.

Ярость очень разнообразна: холодная и горячая, мгновенная и долговременная, скрытая и явная. Из-за этого практически невозможно создать единую и четкую классификацию всех ее проявлений.

✅️Чем ярость отличается от неистовства и ненависти?

Здесь помогает метафора электричества:
🔹️Ярость-неистовство похожа на выключатель: она либо есть, либо нет. Это мощный и неконтролирурый разряд, который «перескакивает» через наше сознательное «Я».

🔹️Ярость-злость - это свет с регулятором яркости (диммером). Ее можно модулировать и контролировать.

Ярость становится проблемой, когда включается автоматически, слишком сильно и не к месту. Хотя иногда она полезна — как часть инстинкта «бей или беги».

Ярость и ненависть — не одно и то же❗️
Ненависть— это более сложное, продолжительное и осознанное чувство. Ярость же — это немедленная и бурная реакция на угрозу. Со стороны эта угроза может быть непонятна, что говорит о глубоких внутренних причинах гнева.

В отличие от ненависти, ярость (особенно неистовство) часто вызывает чувство стыда. Джузеппе Чивитарезе считает, что сама ярость часто рождается из бессознательного стыда — чувства, что тебя не признают, отвергают или даже отрицают твое право на существование. Возникает порочный круг: стыд порождает ярость, а та, в свою очередь, — новый стыд.

Почему же человек прибегает к такой разрушительной реакции?
Потому что она дает временное ощущение силы и возможности действовать, мгновенно уменьшая мучительное чувство стыда. Это вопрос психического выживания.

Почему ярость так сильна?
Даже самый необузданный гнев имеет свой смысл.Он всегда является реакцией на «НЕТ!» — отказ или непризнание со стороны того, от кого мы зависим. Автор, опираясь на идеи Винникотта, считает, что в состоянии ярости взрослый человек возвращается в состояние беспомощного ребенка. Чем сильнее была детская травма беспомощности, тем более неожиданной и яростной может быть реакция протеста. В конечном счете, способность испытывать такую ярость — удел человека.

По мотивам главы "Ярость и стыд" Д.Чивитарезе из книги А.Ферро "Клиническая практика психоанализа сегодня" Анна Чичина.

Планы.
И подведение итогов опасно для здоровья...если внутри живет махровый критик.
Весь год он обесценивает любые желания, поступки, сравнивает с другими, не видит перспективы - тогда финальные итоги могут быть приговором к пожизненному.
Новогодняя суета очень сильно вгоняет в стресс.

Ниже будут несколько зарисовок что происходит и как справиться!

Парадокс, знакомый многим: чем ярче огни гирлянд и настойчивее призывы к всеобщему веселью, тем острее может ощущаться внутренний разлад. Это не ваша личная «поломка» — это феномен, у которого есть название и объяснение. В психологии он известен как «праздничная хандра» (holiday blues).
Это не «просто грусть» и не клиническая депрессия (хотя может быть её триггером). Это специфическое эмоциональное состояние, возникающее на стыке внешнего давления и внутренних процессов. И у него есть конкретные, узнаваемые причины.

Что может быть опорой?

- Легализуйте своё состояние. Разрешите себе чувствовать то, что чувствуете, без оценки. «Да, мне сейчас грустно/тревожно/раздражительно — это нормальная реакция моей психики на эти обстоятельства».
- Снизьте планку ожиданий. Ваш праздник не обязан соответствовать шаблону. Он может быть тихим, простым или аутентично грустным. Честность с собой — главный подарок.
- Восстановите контакт с собой. Найдите даже 15 минут в день для тишины, прогулки в одиночестве или простой дыхательной практики — чтобы вернуться в «здесь и сейчас».
- Осознанно дозируйте социализацию. «Нет» — это законная форма заботы о своих границах и ресурсах.
- Обратитесь к поддержке. Если тоска глубокая, продолжительная и мешает функционировать, это может быть сигналом. Профессиональная помощь поможет разобраться в её корнях.

Праздничная хандра — не признак слабости или неудачи. Это часто знак того, что психика пытается адаптироваться к перегрузке, внутренним противоречиям или старой боли. Иногда самое психологически зрелое и бережное решение — позволить себе пережить эти дни без навязанного сценария, в тишине и контакте с собой.

гр. ИПИП

В последние несколько дней я наблюдаю в своей новостной ленте людей, которые отчаянно хотят, чтобы выходные поскорее закончились. Их раздражает отдых, они чувствуют себя опустошенными и злятся от «бесполезно» прожитых дней. Рабочий график с подъемом в 6 утра кажется им желанным спасением.

Читая это, я вспоминаю слова Жерара Швека: «Взрослые, которые не могут отдыхать или даже немного регрессировать, стремятся к истощению, используя для этого работу, спорт или повторение определенной деятельности, потому что именно страх пассивности приводит их к отказу от отдыха, который кажется им более опасным, чем усталость. Их главный страх - «навсегда» провалиться в отдых, который станет последним».

Он пишет о том, что неумение отдыхать — это часто бегство. Человек, который панически боится остановиться и оказаться наедине с собой, будет изматывать себя работой или любой другой активностью. Для таких людей усталость безопаснее, чем пугающая пассивность. Его глубинный страх — навсегда «утонуть» в отдыхе, потерять контроль.

Возможно ли перестать жить в таком режиме и начать получать удовольствие от жизни, а не только от дел? Конечно, да. Но это путь, требующий осознанности и, как правило, профессиональной поддержки в рамках психотерапии.

Анна Чичина

Без отца.

Без отца (диада)
Когда мы представляем себе развитие ребенка без отца, мы видим, что он полностью зависит от матери, отношения с которой стабильно остаются диадными. С диады всё начинается, без этого первичного симбиоза психика младенца не может получить основные инструменты для познания внешнего и внутреннего мира.
Однако в определенный момент мать должна дать ребенку пространство для фантазирования, и проще это сделать — вернувшись к своему любимому, «любовнику», к отцу ребенка. Так отец, сначала косвенно (кто-то, к кому регулярно уходит мама), а потом прямо (знакомство с кем-то другим, кроме мамы) проявляется в психике младенца и устанавливает триангулярные отношения.
Триангулярность — основа всех наших сложных психических процессов.
К примеру, когда мы должны принять то или иное решение, мы взвешиваем все «за» и «против», то есть мысленно вписываем ситуацию в некий треугольник:
Мои желания.
Аргументы в пользу.
Контраргументы.
Только тогда можно принять взвешенное решение, когда ситуация видится объемно, а не плоско.
Диада — плоскостной взгляд. В диаде есть только два варианта:
«Правильно».
Или «никак».
То есть отец, третий, дарит психике необходимый для ее развития объем и перспективу.
Здесь нужно отметить, что диадные отношения матери и ребенка могут быть единственными и при наличии отца. Так бывает, когда отец играет свою роль номинально, то есть фактически он есть, но в семье к нему относятся максимально обесценивающе, либо он превращается в «тень», в «негативную галлюцинацию» (галлюцинация отсутствия, когда мы смотрим на что-то прямо и не видим этого).
К сожалению, такие случаи не редки, и во взрослом возрасте можно наблюдать удивительную картину: человек рассказывает о детстве, о семье, вообще не упоминая отца, будто его и не было.
Отец фантазматический

Реальность принципиально важна для нашей психики, однако важнее — внутренние психические объекты, которые мы создаем в процессе развития. Так и с отцом — очень важно, чтобы психически сформировался именно образ отца, о котором можно думать, фантазировать («а что бы он сделал на моем месте?») и просто опираться.
Даже если отца физически не было рядом ни дня, его образ может сложиться из рассказов близких о нем. Вот почему одинаково вредны как слишком идеализированные рассказы («твой отец — космонавт»), так и чрезмерно отрицательные характеристики («он был мерзавцем, который бросил меня, как только я забеременела»).
За всю историю человечества не рождалось ни одного идеального человека, и, с другой стороны, абсолютным злом человек тоже быть не может (хотя бы потому, что у него было детство). Абсолютистское представление о ком-то заставляет реальность раскалываться пополам, и делает она это непосредственно в психике. То есть ребенок будет вынужден либо быть вечно недостойным идеального отца (а проверить его идеальность возможности нет), либо нести позорное клеймо если не причины, то результата маминого несчастья («я родился от такого ужасного отца»).
Образ отца должен иметь реальные человеческие черты — как в хорошей литературе, он не должен быть «плоским».
Тогда даже без знакомства с отцом психика дочертит всё, необходимое ей для формирования триангулярности.
Отец замещающий
Бывает так, что на место отца встают другие члены семьи. С практической точки зрения это выглядит удобным: активные бабушка и дедушка, старший брат или сестра могут взять на себя отцовские функции и заниматься воспитанием ребенка.
С психической точки зрения всё не так радужно. «Бабушка-папа» — фаллический объект, лишенный пола (неразрешимая загадка для неокрепшей психики). «Дедушка-папа» (особенно, если это мамин отец) — инцестуозный объект (то есть мама будто зачала от собственного отца). «Сестра/брат-папа» — сиблинги без детства, с большим (явным или скрытым) количеством злости за то, что маленький новый член семьи этого детства их лишил. Никто из них на роль отца не годится, и лучше бы оставить отца фантазматическим, а остальным — играть свои собственные, тоже очень важные роли.
Бывает, что отцом становится новый мужчина мамы — отчим.

Если ребенок знает, что отчим — не папа, проблемы, конечно, возникают, но их куда меньше, чем в ситуации, когда отчим выдается за реального отца. С психической стороны заместить биологического отца не просто невозможно, а еще и довольно опасно пытаться это сделать. Как много случаев, когда лишь во взрослом возрасте, уже страдая теми или иными симптомами (навязчивым чувством инаковости, плохости, неправильности, к примеру), человек вдруг узнает, что его папа — его отчим. В хороших случаях это дает разрешение симптомов, в плохих — погружает в глубокую депрессию.
Уилфред Бион писал, что правда необходима нам для психического развития — и это абсолютно точно хотя бы потому, что любая неправда создает семейную тайну, окруженную конгломератом умалчиваний, защит, лжи (ложь всегда регистрируется на бессознательном уровне), деформирующих психику ребенка тихо, незаметно и очень глубоко.
______________
Как бы ни сложилась ваша семейная история, отец — и реальный, и фантазматический — важный герой в ней. Если так получилось, что ни в какой из возможных ролей он не был задействован, это не значит, что его место исчезло из психики. Там может быть пустота (но это — место для отца), или отец может присутствовать как «человек-невидимка» (но всё же присутствовать). Восстановить его в психике возможно в рамках психоаналитической психотерапии, когда придет время для так называемого «отцовского переноса».
Терапевт примет все те проекции, которые вы могли бы адресовать отцу, на себя, и внутри альянса можно будет сделать то, что не было сделано в младенчестве, — освободить пространство для ваших фантазий о ком-то другом, кто важен не меньше мамы, о ком можно думать и на кого не страшно опираться.

Мария Чершинцева

Дисфункциональные отношения часто держатся на слиянии. Это когда границы между людьми размыты: никто толком не отвечает за себя, зато все отвечают друг за друга. Плохо одному — плохо всем. Облажался один — стыдно другому. Чувства, ответственность и вина перепутаны в тугом общем клубке.

И если кто-то один вдруг начинает осознавать себя отдельной ниточкой и потихоньку выпутываться, система воспринимает это как прямую угрозу своей стабильности. Для неё этот человек становится неуправляемым: он знает, чего хочет. Не собирается брать на себя лишнее. На него теперь нельзя вешать всё подряд и спрашивать за то, к чему он не имеет отношения. Он перестаёт бояться и отчитываться, а теперь просто информирует. У него (о боже!!) появляются какие-то свои дела. Он больше не позволяет использовать себя для разрядки накопившегося напряжения (а этого в слиянии очень много).Такой человек попросту становится опасным.

А опасность вызывает страх. И от страха люди порой творят настоящую дичь, лишь бы вернуть всё на круги своя. В ход идёт эмоциональный шантаж («Ты стал эгоистом!», «Ты разрушаешь семью!», «Как ты можешь этого хотеть!»), тонкие или явные манипуляции, провокации, измены, а иногда и более радикальные шаги — всё, лишь бы не признавать свой вклад в нездоровую динамику и не меняться самому.

И здесь мы сталкиваемся с суровой неоднозначной реальностью. Ты можешь быть абсолютно прав со своей стороны. Ты можешь бесконечно опираться на свои чувства и логику, но этого часто недостаточно, чтобы наладить отношения, если партнёр или родственник застрял в слиянии. Ему так удобно, привычно и безопасно. И делать с этим что-то он, скорее всего, не хочет.

И как же быть? Вариантов, по сути, два. Можно давать себе и другому время, работая над собой и мягко выстраивая границы, но без гарантий, что это приведет к изменениям в системе. А можно принять тяжелое решение и уйти, если бремя ожидания становится непосильным для твоего психического здоровья.

Главное — понимать, что, как бы ты ни поступил, у любого выбора есть своя цена. Осознание этого и готовность её заплатить и есть первый взрослый ответственный шаг из слияния к психологической зрелости.

Елена Бережная

Шахматы — хорошая метафора психического процесса и аналитической работы. Эта игра не про того, «кто умнее», а про рождение пространства для мышления между.
Когда новичок смотрит на доску — он видит фигуры. Отдельные объекты и правила их движения. Психика в начале анализа устроена похоже: есть «фигуры» — симптомы, жалобы, истории, объяснения. Кажется, что задача — найти правильный ход и быстро выиграть.
Но опытный игрок думает не фигурами — он чувствует позицию. Поле напряжений, угроз, возможностей. Он улавливает динамику, ещё не оформленную в расчёт. Это уже не набор объектов, а живая конфигурация. В аналитическом поле происходит то же самое: мы начинаем думать не отдельными содержаниями, а процессом между.
Иногда лучший ход — не самый очевидный, а тот, который выдерживает напряжение позиции. Не снимает тревогу сразу, не «закрывает тему», а оставляет пространство для разворачивания смысла. В терминах Биона — способность не знать и не спешить с объяснением важнее быстрых интерпретаций.
Есть и другой момент. В шахматах невозможно научиться, не делая плохих ходов. Ошибка — не сбой обучения, а его двигатель. Так и в анализе: ложные понимания, преждевременные смыслы, неточные слова — это материал для дальнейшей трансформации. Поле «переигрывает» позицию, если мы способны её выдержать и пересмотреть.
И, наконец, партия — всегда совместное произведение. Даже гениальный план невозможен без ответных ходов другого. Аналитическая работа — не про одностороннее знание, а про совместное мышление, где истина возникает между, а не принадлежит кому-то одному.
Мы не ищем идеальный ход. Мы развиваем способность быть в игре поля и продолжать думать

гр. Бион. Елена Лебедева.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ВАМПИРИЗМ И ПРОЕКТИВНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ

Сегодня хочу рассказать о том, чем с точки зрения психоанализа является феномен, который принято называть энергетическим вампиризмом.

Наверное, всем нам доводилось сталкиваться с людьми, после общения с которыми чувствуешь себя как выжатый лимон. Обычно такие люди жалуются на жизнь, бесконечно рассказывают о своих проблемах.

Что же при этом происходит с точки зрения психического и почему после встречи с таким человеком мы чувствуем себя подавленно и обессиленно?

Ощущение опустошенности возникает от того, что такой человек не просто рассказывает о своих невзгодах — он «помещает» свои тревожные и депрессивные переживания в собеседника, как в сосуд, используя проективную идентификацию.

Проективная идентификация — это механизм взаимодействия с миром, который используют младенцы и некоторые взрослые. С помощью проективной идентификации человек как бы вкладывает в другого непереносимые содержания собственной психики, которое сам он не может переварить. То есть он использует другого как контейнер для собственных чувств. И когда эти переживания оказываются внутри психики другого человека, ему приходится с ними справляться, то есть переваривать их психически. За счет помещения своих чувств в другого «вампиру» становится легче — он «сливает» в него то «плохое», что находится у него внутри, и чувствует облегчение, освободившись от тяжелых чувств.

Как правило, такой человек не в состоянии самостоятельно переваривать свои психические содержимые, поэтому ему всегда нужен человек-контейнер. По этой причине у таких людей практически нет друзей.

Еще одним ярким примером работы проективной идентификации является чувство сильного раздражения при общении с людьми, которые не способны быть в контакте со своими агрессивными чувствами. В обиходе их часто называют пассивно-агрессивными. Причем раздражение возникает при любом контакте с пассивно-агрессивным человеком. Когда мы сталкиваемся с подобными людьми, то нам начинает казаться, что они все делают не так: не так ходят, не так едят, не так говорят.

Что же происходит в этом случае?

В этом случае в другого проецируются злобные чувства. При этом сам человек, который вызывает сильное раздражение, может быть очень милым, вежливым и не выказывать агрессии. . Однако он так же, как и «энергетический вампир», использует проективную идентификацию, но в отличие от первого помещает в другого свою злость, а не депрессивные чувства. Сам же человек обычно не просто не осознает своих агрессивных импульсов, а считает себя тем, кто практически никогда не злится. И именно эта вытесненная злость помещается в другого — тот вынужден злиться без видимой причины, переваривая таким образом те чувства, которые отторгаются человеком.

Справедливости ради хочу заметить, что не стоит винить«энергетических вампиров»и пассивно-агрессивных людей в том, что они используют своих близких и знакомых для контейнирования собственных чувств. Они делают это неосознанно и порой не имеют другой возможности избавиться от невыносимого содержимого собственной психики.

Ирина Калинина.

Сегодня прекрасный праздник женственности! Хочу сказать словами психоаналитического психотерапевта!!!

Сегодня хочу вам напомнить:

✅️Вам не нужно быть «удобной» или «милой» ценой собственного спокойствия. Подавление своих истинных чувств ради того, чтобы понравиться другим, ведет не к гармонии, а к внутреннему опустошению.

✅️Настоящая близость — это не растворение в партнере. Самая прочная связь возникает там, где два человека сохраняют свою уникальность. Потерять себя в любви — значит лишить отношения самого ценного, что вы могли в них привнести — себя настоящую.

✅️Ни один партнер не может быть единственным источником вашей самоценности. Он может поддерживать и отражать её, но фундамент всегда находится внутри вас.

✅️Попытка «спасти» партнера, вложив всю себя в решение его проблем, часто оказывается лишь способом убежать от собственных трудностей и потребностей. Самая действенная помощь, которую вы можете предложить — это быть рядом, не теряя при этом себя.

✅️Страх одиночества не должен удерживать вас в том, что причиняет боль.

Анна Чичина.

Дочь становится женщиной тогда, когда перестаёт быть зеркалом!

Вот это да. Иногда взросление начинается не с нового опыта, а с прекращения одной роли — роли зеркала. Пока человек отражает ожидания, желания и тревоги другого, он удобен. В этом зеркале другой может видеть себя, свои жертвы, свою правоту.

Особенно это заметно в семейных сценах. Родители любят говорить об эгоизме детей: мол, выросли неблагодарными, думают только о себе. Но в этой жалобе часто слышится другое — утрата удобного отражения.

🔥 Когда ребёнок перестаёт быть зеркалом, он перестаёт подтверждать родительский образ. И именно в этот момент его называют эгоистом.

Парадокс в том, что обвинение в эгоизме нередко звучит как реакция на потерю собственного нарциссического комфорта.

Иногда взросление выглядит именно так: зеркало перестаёт работать.

©Элеонора Красилова

Уважаемые читатели, в непростое время живем. Мне важно понимать где продолжать делиться с вами полезными статьями, фильмами и размышлениями. Пройдите, пожалуйста, опрос. Спасибо 🙏🏻

Благодарю вас за отклик и активное участие. Большинство проголосовали за ВК. Делюсь ссылкой на группу. Будем осваиваться!

https://vk.ru/kolupaeva_psycholog

Добрый день, уважаемые читатели.
По следам психиатрической учебы, хотелось поделиться некоторыми мыслями...

Одна из самых распространенных тем диагностирования в современном мире  - это Тревожные расстройства.  Очень часто я слышу как на просторах социальных сетей, так и в обыденной жизни: «я тревожник» или «у меня панички». Как будто эти понятия стали частью жизни и само диагностирование дает точное определение.
Давайте разберемся.

У нас у всех имеется некая свободно плавающая тревога. Есть некий фон ожидания, как только мы открываем глаза. Он может быть низким или высоким, осознаваемым или неосознаваемым. И это нормально!

А вот если эта свободно плавающая тревога нарастает, непрерывно нарастает то тогда она выливается, в конечном итоге в «генерализованное тревожное расстройство».

Если тревога усиливается и возникает периодически, но отличается тем что от эпизода к эпизоду нарастает – то только тогда мы видим «паническое расстройство».

Резюмирую: чтобы тревожность перешла в тревожное расстройство должны быть достаточные условия для ДОЛГОГО формирования. Здесь и соматовегетативные нарушения, и семейная предрасположенность, и  эмоциональногиперэстетические проявления.
——————————————
Тгк:
https://t.me/LaPendel
ВК:
https://vk.ru/kolupaeva_psycholog

ДЛЯ ВСЕХ КТО ПОГРУЖЕН В ПСИХОЛОГИЮ: Нэнси Мак-Вильямс «Психоаналитическая диагностика» (аудиоверсия)
Эта книга замечательна во многих отношениях. Написанная блестящим профессионалом высочайшего уровня, она уже вошла в золотой фонд аналитической классики и стала бестселлером в тех странах, где была издана. В России она выходит спустя всего четыре года после первой публикации.

Это один из самых современных базовых учебников по психоаналитической диагностике личности, написанный прекрасным языком и содержащий стройное синтезированное изложение существующих психоаналитических подходов к структуре личности и конкретные практические рекомендации по проведению психоаналитической терапии с разными типами пациентов.

Книга, несомненно, будет интересна и полезна психотерапевтам, психиатрам, психологам-консультантам, студентам, педагогам и всем, кто интересуется глубинной психологией.

Рекомендовано курсом психотерапии и клинической психологии факультета последипломного профессионального образования ММА им. Сеченова в качестве учебного пособия по специальности “Психотерапия и медицинская психология”

https://vk.ru/wall-211744897_61

Психическая защита Рсащепление. Или когда мир делится на чёрное и белое. Самый частый способ функционирования пограничной структуры личности.

Вы когда-нибудь ловили себя на мысли: «Вчера он был идеальным, а сегодня — последняя сволочь»? Или: «Я гениален» — сменяется на «Я ничтожество» без какой-то видимой причины?

Поздравляю, вы заглянули в мастерскую примитивной психической защиты. Это расщепление.

В отличие от амбивалентности (когда я могу и любить, и злиться одновременно, осознавая сложность), расщепление не терпит полутонов. Оно рвёт целостный образ на две изолированные части:

1. Всё хорошее (идеальное, безопасное, дающее жизнь).
2. Всё плохое (опасное, уничтожающее, мертвящее).

Зачем психике это насилие над реальностью? Ответ — тревога.

Целостный объект (например, мать, партнёр, даже часть себя самого) может быть одновременно и фрустрирующим, и дающим. Для неокрепшего Эго признать, что один и тот же человек тебя спасает и душит, невыносимо. Это вызывает ужас, который Мелани Кляйн назвала «депрессивной позицией» (признание, что любовь и ненависть адресованы одному объекту).

Поэтому психика идёт на хитрый шаг: она «раскалывает» объект на две части.
— Хорошая часть (идеализация) — к ней хочется прилипнуть, спасает от одиночества.
— Плохая часть (обесценивание) — её хочется уничтожить или выбросить наружу (проекция).

Проблема начинается там, где расщепление становится не временным убежищем младенца, а основным способом жить во взрослом возрасте.

Признаки созревшего расщепления:
— Вы мгновенно делите людей на «своих» (гении, друзья навек) и «чужих» (токсики, нарциссы, враги).
— У вас нет «средних» чувств к партнёру. Когда он ошибается, вы не раздражаетесь, а разочаровываетесь так, что хочется всё сжечь.
— Вы не можете интегрировать свои собственные «плохие» черты. Гнев кажется вам «не-я» (это не я злюсь, это меня спровоцировали).
— Ощущение, что мир то идеально управляем, то рушится в хаос.

Каждый раз, когда вы замечаете скачок от «обожаю» к «ненавижу», спросите себя: «А могу ли я удержать в уме, что этот человек одновременно и добр ко мне, и способен меня ранить? Что я сам тоже таков?»

Это больно. Это отказ от детского рая чистых красок. Но именно там, в серой, противоречивой, живой зоне целостности, рождается настоящее взрослое чувство — не идеализация и не обесценивание, а печальная нежность к несовершенному.

И помните: пока вы видите расщепление у других — велик шанс, что вы смотрите на себя в зеркало, разбитое тревогой.