Война на границе: Ketra Orcs и Varka Silenos

Древняя кровная вражда за обетованную землю — и наёмник, что продаёт ей свой меч

Прошлая глава закончилась на том, что война в Адене — повсюду, даже на дальних выжженных рубежах. Вот один из них: Wall of Argos, знойная окраина у Town of Goddard, где кончается закон короны и начинается земля, которую два чужих народа заливают кровью уже не одно столетие.

Два древних врага

У Стены Аргоса сошлись две орды. Ketra Orcs — свирепые орки-воины. Varka Silenos — рогатые зверолюды-силены, гордые и жёсткие бойцы. Их вражда старше памяти: каждый народ считает эти земли своей обетованной землёй, обещанной их богами, — и мира между ними быть не может.
«Наша древняя битва с орками Ketra длится по сей день. Мы должны разбить их раз и навсегда и вернуть себе обетованную землю!» — Chief Ashas Varka Durai
«Мы должны уничтожить Varka Silenos, наших древних врагов!» — Kadun Zu Ketra

Две зеркальные ненависти, один клич по обе стороны фронта.

Никто не побеждает в одиночку

Столетия резни истощили обе стороны — и обе поняли: своими силами врага не добить. Нужны наёмники. И Ketra, и Varka открыли ворота чужакам с мечом.

«Мы, Varka, доказали силу в бесчисленных битвах — но в одиночку не выжить. Мы ищем тех, кто будет драться плечом к плечу с могучими Varka Silenos!» — Naran Ashanuk

Этой брешью пользуется Аден. У Goddard стоит Guard Cadmon — и предлагает авантюристам не заработок, а шпионскую вылазку: под видом поставщика припасов пробраться в самое логово орды.

«Интересуют орки Ketra? Отличный повод пробраться в их лагерь под предлогом доставки припасов! А дальше — либо доверие, либо станешь врагом». — Guard Cadmon

Выбор, который нельзя отменить

Главное правило фронта: сторона выбирается раз и навсегда. Служить обоим нельзя — предателей презирают обе орды. Сунется к оркам тот, кто уже пролил кровь за силенов, — и Wahkan гонит его прочь:

«Ты мерзкий червь! Пёс Varka Silenos! Понравилось лизать их поганые сапоги?! Прочь!» — Ketra's Messenger Wahkan

И зеркально — со стороны силенов:

«У тебя есть наглость — заявиться после помощи нашему врагу! Совсем стыд потерял?» — Naran Ashanuk

Так авантюрист из Адена становится частью чужой священной войны: для одной орды — желанный союзник, для другой — ненавистный изменник. Середины нет.

Путь наёмника

Выбравший сторону начинает безымянным чужаком и поднимается делом: чем больше врагов повержено, тем выше доверие орды — знаки отличия, амулеты племени, а духовный наставник (у Varka это Udan Mardui) дарует боевые благословения. Но какой бы стороне герой ни присягнул, он льёт кровь в войне, что началась задолго до него.

А короне Адена только на руку, что две грозные орды заняты друг другом, а не её рубежами.
Впрочем, Стена Аргоса — не единственное место у границы, где звенит золото наёмника.

Среди песков другая сила набирает бойцов под своё знамя — торговый клан Golden Ram. О наёмничьих ротах фронтира — следующая глава.

ДАЛЬШЕ → Глава V. Golden Ram и фронтиры Wall of Argos

Golden Ram и Болото Криков

Как наёмное братство встало там, где земля кричит, а корона отступила

Прошлая глава оставила нас на выжженных рубежах, где орки Ketra и силены Varka режут друг друга за обетованную землю. Но у южного края королевства есть враг пострашнее любой орды — с ним нельзя договориться и нельзя перейти на его сторону. Имя месту — Swamp of Screams, Болото Криков, недалеко от Rune.

Когда-то это была обычная топь на краю обжитых земель. Потом пришли Stakato — и топь стала кошмаром, давшим болоту имя. Стакато — не звери и не разумный народ, а нечто среднее: хитиновая насекомая орда, живущая единым ульем. Ни городов, ни богов, ни договоров — только матка, кладка и голод. Они множатся быстрее, чем их успевают убивать, а когда еды не хватает — пожирают собственных сородичей; самых свирепых так и зовут — каннибалистические, и встретить их можно лишь в глубине болота, куда рискнёт войти не всякий воин семидесятого уровня.

Крики, от которых болото получило имя, — это не только вопли гибнущих путников. Это сам звук улья: стрёкот жвал, треск хитина, шорох бесчисленных лап в тумане. Земля здесь буквально кричит — и не смолкает ни днём, ни ночью.

Куда не дошла корона

Где же армия Адена? Почему королевство не выжжет заразу? Ответ мрачен — у короны не хватает рук. Аден зажат между враждебным Эльмором и закрытой Грацией, а изнутри его рвут осадные войны за девять замков (глава III). До гнилого болота на дальнем юге, где нет ни казны, ни славы, регулярным войскам не дотянуться: послать туда солдат — оголить замки ради топи, что не платит налогов.

А там, где отступает государство, приходит тот, кто воюет за золото. Так у Болота Криков и выросла вольная рота Golden Ram — «Золотой Баран».

Братство Золотого Барана

Golden Ram — не полк и не орден, а наёмное братство: торговая компания и боевая рота разом, собранная из тех, кому тесно в мирной жизни. Здесь не спрашивают, из какой ты расы, — смотрят, чего ты стоишь в бою. Прошедшего проверку принимают не наёмником, а братом:

«Я отвечаю за то, чтобы находить умелых бойцов и принимать их братьями в роту Golden Ram». — Mercenary Kahman

За братством — крепкий тыл (снабженец Donal, его племянница Daisy гонят припас), а рота год за годом отвоёвывает у улья пядь за пядью. Это война без линии фронта и без конца: улей не капитулирует — он плодится заново, стоит ослабить хватку. Golden Ram не побеждают Болото Криков. Они его сдерживают — в этом их ремесло.

Две войны фронтира

Вот чем южная граница особенная. Орки и силены вели войну народов — с верой, гордостью, обетованной землёй; там можно выбрать сторону, стать героем для одних и предателем для других. Стакато выбора не дают. Против улья нет «своей стороны» — только сталь, сдерживание и выживание. Ketra и Varka хотя бы люди в своём роде. Стакато — сама природа, свернувшая не туда.

Южный рубеж Адена — лоскутное одеяло таких маленьких войн, которые королевство не ведёт, но и проиграть не может: наёмные роты у Стены Аргоса, братство Golden Ram у Болота Криков — каждый держит свой клочок тьмы, пока корона занята троном.

Но у всякой заразы есть корень. Отчего тихая топь вскипела ульем? Отчего именно теперь ящеры на севере, орки на границе и стакато на юге разом подняли головы? Наёмники Golden Ram зачищают болото день за днём и не задаются этим вопросом — им платят за сталь, а не за раздумья. А вопрос важнее всех замков.

Потому что зло по всему Адену просыпается не порознь. Ящеры Leto служили Шилен; обряды, культы, ожившие болота — не совпадения, а рябь от чего-то огромного в глубине. Под замками и топями начинает пробуждаться тот, чей сон тысячи лет держал мир в равновесии. О Земляном Драконе и первой трещине в древней печати — следующая глава.

ХРОНИКИ АДЕНА · ГЛАВА VI

Возвращение Антараса

Земляной Дракон, печать императора Шунаймана и Семнадцать Немезид

Пятая глава закончилась догадкой наёмников: зло по Адену просыпается не порознь, а под землёй ворочается нечто древнее. Пора назвать его по имени. Глубоко под Dragon Valley спит Антарас — Земляной Дракон.

Антарас — не просто зверь, а владыка драконьего рода. Вирмы и драконы Долины — его войско: когда он восстанет, они «пойдут за Антарасом, как солдаты на поле боя». Держит он их колдовством:

«Воля Антараса — командный камень, который Антарас вживляет в самых могущественных слуг, обретая власть над ними и усиливая их магию». — Valley Trader Kitzka

Есть у него и верующие: ящеры Harit Lizardmen поклоняются дракону и лепят тотемы в его честь. А из Долины веками наползает ядовитый смог. Это не логово чудовища, а царство порчи с армией, культом и отравой.

Печать императора Шунаймана

Почему дракон спит? Потому что его сковал тот, с кого началась Глава II — император Шунайман, тем же даром богини света:

«Заняв силу у Айнхасад, Шунайман, император Эльмореден, запечатал древнюю магию в этом месте».

Та же сила Айнхасад, которой Эльмореден выковал Семь Печатей против Шилен, легла и на Земляного Дракона. Шунайман сковал двух величайших врагов мира одним божественным даром — оттого их судьбы и связаны. (Наследие аукнется: единственный потомок императора — прокля́тый Baium, в чьих жилах кровь запечатанного ангелами рода.)

Семнадцать Немезид Земляного Дракона

Сковать дракона вышли и герои — Семнадцать Немезид Земляного Дракона, чья жертва стала легендой, что и тысячу лет спустя мечтают сложить в эпос поэты вроде Talien. Вёл их Gilmore — и цена была страшной. Чтобы вечно стеречь печать, он добровольно обратился в нежить:

«Дабы вечно охранять печать, что император Шунайман наложил на Антараса в Долине Драконов, он добровольно позволил себе стать нежитью». — Gabrielle, потомок одной из Немезид

Была среди них и Baraham, эльфийка-летописец, чьи дневники — единственная правдивая память о походе. Но и она обратилась в злобную тварь, и истину хранят лишь её уцелевшие свитки. Герои, сковавшие дракона, сами стали тенями — кто нежитью-стражем, кто чудовищем. Их подвиг держит мир ценой их собственных душ. (Позже, уже тысячу лет назад, к дракону слали новый экспедиционный корпус — его павшие и поныне лежат в пещерах Долины.)

Трещина в печати

А теперь главное: печать слабеет — и знаки мы уже видели. Стражник Rath прямо связывал: ящеры Leto творят обряды «из-за роста силы зла после освобождения Антараса», служа Шилен, и «их ритуалы укрепляют мощь Антараса». Богиня смерти и Земляной Дракон — не два зла, а одно: культы Шилен подтачивают печать Шунаймана и кормят дракона.

И смертные снова тянутся к Антарасу — уже не сковать, а испросить аудиенции (пути к трону ищут через стражей Бездонных Самоцветов), а то и воровать драконьи яйца из-под носа спящего владыки. Каждый шаг — ещё одна трещина. Семнадцать Немезид отдали за печать свои души — а их потомки готовы разменять её на драконьи яйца.

И вот что запомнить перед следующей главой: печать на Антарасе — не единственная. Тем же даром Айнхасад Эльмореден сковал и саму Шилен — семью великими печатями. Всё это один древний замок, что тысячу лет держал мир, — и он трещит по всем швам разом. Пока герои прошлого гнили стражами, смертные настоящего затеяли иную игру — не хранить печати, а бороться за власть над ними.

Семь Печатей: Рассвет и Закат

Казнь святой, пропасть Лилит и вечная война света и тьмы под землёй Адена

Чтобы понять войну за Печати, надо вернуться на тысячу лет назад — к казни слепой женщины, из-за которой пала первая империя людей.

Гордыня Baium и святая Солина

История записана в «Жизни Солины» из Королевских архивов Адена. Император Baium из дома Эльмореден дерзнул восстать против Айнхасад: захотел сам стать богом и начал строить исполинскую башню.

«Надменный Baium был прокля́т Айнхасад и заточён в башне, что сам возвёл. Он обратился в существо неведомое — ни человек, ни дух, ни бог; обрёл не вечную жизнь, но бессмертие, и более не властен ни над жизнью, ни над смертью».

Так появилась Tower of Insolence. А у прокля́того императора осталась дочь — Солина.

Слепая святая и семь учеников

Солина посвятила жизнь искуплению грехов отца. Но гнев богини был так велик, что за грехи Baium она отняла у дочери зрение. Слепая Солина приняла кару кротко — и народ стал чтить её как святую. Ближе всех встали семь учеников: верховный жрец Anais, стратег Bostia, монахиня Eris с мужем-драматургом Kaerun, купцы Judith и Etis van Etina. Семь святых — семя того, что назовут Семью Печатями.

Казнь и падение империи

Слава Солины росла, и император Frintezza заподозрил её в измене:

«Тогда все подданные Сумеречной империи поднялись на её защиту, и император вынужден был отступить».

Но ненадолго. Монастырское войско во главе с Anais было разбито; Солина сдалась, чтобы не тронули её последователей, и была казнена на глазах Frintezza. Кровь святой стала концом империи: народ отвернулся, из уцелевших учеников родилось тайное общество Embryo, а сам Frintezza довершил падение:

«После того как император Frintezza заключил пакт со злыми духами и удалился в Имперскую гробницу, королевство Эльмореден было уничтожено».

Вот отчего пала империя из Главы II — не от врага, а от казни собственной святой.

Что на самом деле скрывает печать

«Эти катакомбы и некрополи были запечатаны в ином измерении печатью Шунаймана — вместе с магией, что скрывала пропасть, которую Lilith прорыла, чтобы приманить Шилен. Когда печать сломали… пролёг путь между чистилищем и этим миром — разлом измерений!»

«Ты понимаешь, в какую опасность нас ввергаешь?! Печать уже ломали — и через разлом из глубин ада вырвались демоны!»

Anakim и Lilith: свет и тьма во плоти

В дальнем Некрополе Учеников (тех самых семи учеников Солины) спят двое. Lilith — тьма, прорывшая пропасть, чтобы завлечь в мир Шилен. Против неё — Anakim, «хранитель священного факела», серафим света. Ангелы здесь не аллегория: это «воины богов, святейшие ратники», что запечатали прокля́того Baium, и их зовут в ритуалах против демонов —

«…молю вас именем Айнхасад: да заключит этот запечатанный серафим демона навеки!» — ритуал Orim of the Shadow

Anakim и Lilith — это война Айнхасад против Шилен, сведённая к двум спящим под землёй.

Рассвет против Заката

Тысячу лет спустя жрецы возвещают: «Печать Смерти пробудилась!» — и старый раскол вспыхивает заново.

«Слава Сумеречной империи! …Мы, Владыки Рассвета, установим новый мировой порядок!» — Priest of Dawn (знать, владельцы замков)

«До дня революции! …Мы разрушим старый строй и создадим мир, где все равны!» — Dusk Priestess (безземельные, наследники защитников святой)

Тот же спор, что стоил жизни Солине, — только ставка теперь не трон, а сама Печать Смерти.

Праздник Тьмы и цена победы

Раз в цикл гремит Festival of Darkness — устроенный, по слову жрецов, «чтобы пробудить силу семи печатей». Собирая камни печатей с Nephilim, Gigant, Lilim и Lith, стороны решают исход войны. И вот ирония, от которой стынет кровь: борясь за власть над оковами Шилен, смертные тем же ритуалом эти оковы расшатывают. Кто бы ни победил — в выигрыше третья, что ждёт за печатью. Хранитель Измерений умоляет остановиться; смертные слышат лишь звон древней адены.

ДАЛЬШЕ → Глава VIII. Путь героя: испытания классов