Пытаемся вытащить все детали, чтобы вы могли по описанию принять решение полезен ли для вас тот или иной квест.

На этом примере можно увидеть такие детали как кол-во адены за каждый добытый предмет, какие бонусы за кол-во предметов (если таковые есть).

Ну и естественно перелинковка на всех нпц и монстров. Где у каждого своя страница с описанием, вкладкой "Квесты" в которых он участвует, а так же его (их) точки спавна отмеченные на карте. В скором появятся еще красивые качественные картинки для всех нпц и монстров для быстрой координации.

На заре мира

Творение, гордыня гигантов и Война богов

С чего началось всё — задолго до Семи Печатей

Прежде чем встало первое солнце, не было ни земли, ни неба, ни времени — только безмолвная тьма, в которой спала Эйнхасад, Мать-богиня. Она пробудилась в одиночестве, и одиночество было ей нестерпимо. Тогда богиня разомкнула ладони — и из её света родились твердь и воды, ветер и пламя, а следом и первые дети мира. Так началась история, которую спустя тысячи лет будут по крупицам восстанавливать хронисты Адена.

Эйнхасад была не одна в сонме божеств. Рядом встал Гран Каин, бог тьмы и разрушения, — её возлюбленный и её тень. Явилась Шилен, богиня воды, чьи слёзы наполнили океаны. Пришёл яростный Паагрио, бог огня и войны, чью волю позже понесут орочьи племена. И была мудрая Мафр, покровительница ремесла и щедрой земли, и нежная Эва, богиня любви и морской волны. Каждому богу — своя стихия, каждой стихии — свой народ в грядущем.

Гордыня гигантов

Первыми разумными созданиями мира стали гиганты — исполины, которым боги доверили сокровенное знание. Они возвели города, что скребли облака, укротили стихии и записали законы мироздания на нетленных скрижалях. Ни один народ до или после не поднимался так высоко. Но чем ближе гиганты подступали к тайнам богов, тем невыносимее казалась им сама мысль о том, что над ними кто-то есть.

И настал день, когда исполины возжелали занять престол творения. Они обратили добытое знание против своих создателей — и мир содрогнулся. Гнев Айнхасад был страшен и краток: великая цивилизация гигантов, венец первого мира, обратилась в прах и руины за одну ночь. От их славы остались лишь безмолвные развалины да обломки скрижалей, которые и поныне ищут в глухих уголках земли те, кто грезит о запретной силе.

«Знание, что тянется к трону, — уже не знание, а яд». — из скрижалей гигантов

Падение Шилен

Но погибель мира пришла не от гигантов. Её принесла любовь. Гран Каин, бог тьмы, отвернулся от Матери-богини и воспылал к Шилен, владычице вод. Ревность Айнхасад была бездонной, как та тьма, из которой она вышла. Богиню воды низвергли с небес и прокляли — и чистые океаны Шилен обратились в стоячую смерть.

Так владычица жизни стала владычицей праха. Из её нескончаемой скорби родилась нежить, из её ненависти — жажда отомстить всему, что создала Айнхасад. С тех пор Шилен, богиня смерти, вечно тянет холодные пальцы к миру живых, а её служители сеют порчу от края до края. Даже спустя века простые ящеры на равнинах Орена станут вершить свои тёмные обряды в её честь — верный знак, что тень богини смерти снова сгущается.

Пробуждение драконов и рождение рас

Из крови раненой земли поднялись древние драконы — старейшие из смертных владык. Первым и величайшим стал Антарас, Земляной Дракон, чьё дыхание сотрясает горы, а сон длиннее человеческих царств. За ним пришли Валакас, повелитель пламени, и Линдвиор, господин ветров. Мир достался в наследство существам, что были древнее любого трона.

И всё же на руинах прежнего мира затеплилась новая жизнь. Айнхасад отдала своё сердце людям — недолговечным, но упорным. От любви к воде и лесу произошли эльфы, дети Эвы; а те из них, кто отверг свет и склонился к Шилен, ушли во тьму и стали тёмными эльфами. Свирепые орки присягнули огненному Паагрио, а трудолюбивые гномы — щедрой Мафр. Пять народов, пять вер, пять судеб — и одна общая земля, которую им предстояло делить, оспаривать и защищать.

«Боги ушли на покой, но их распри остались нам в наследство». — летописец Адена

Так завершилась заря мира. Впереди — возвышение королевств Элмор и Аден, кровавые войны за трон, и то, ради чего всё это рассказано: миг, когда истончится древняя печать, Антарас шевельнётся во сне, а над землёй встанут Семь Печатей, расколов мир на Рассвет и Закат.

ХРОНИКИ АДЕНА · ГЛАВА I

Возвращение Антараса

Земляной Дракон, культы Шилен и первые трещины в печати

Есть в этом мире сон, что старше любой людской державы. Глубоко под твердью Адена, в чёрных чертогах, куда не доходит ни один луч, спит Антарас — Земляной Дракон, первенец древних. Горы — его чешуя, разломы — его дыхание. Когда он ворочается во сне, дрожат целые провинции; когда однажды проснётся окончательно — не станет провинций вовсе. Пролог оставил его дремлющим на заре мира. Эта глава — о том, как его сон начал сходить на нет, и как первыми это почуяли не короли, а простые стражники на пыльных дорогах.

Мало кто в здравом уме желает встречи с Антарасом. И всё же встреча эта возможна — не как с чудовищем, а как с владыкой, у которого просят аудиенции. Хранитель склада Moke знает дорогу к трону дракона, но открывает её лишь достойным. (→ квест «Audience with Land Dragon»)

«Чтобы получить аудиенцию у Антараса, ты должен одолеть три Бездонных Самоцвета. Я скажу, где скрыт первый — ищи его у Ветреного холма». — Хранитель склада Moke

Три Бездонных Самоцвета стерегут стражи, и лишь тот, кто вырвет у них осколки, докажет своё право предстать перед драконом. Уже само это говорит о масштабе Антараса: к нему не врываются с мечом — к нему приходят, пройдя испытание, как приходят к богу. Древние знали это и держали дракона взаперти. Но всякая печать со временем истончается.

Первые знаки на дорогах

Великие беды всегда начинаются с мелочей. Не с грома небесного, а с того, что на торговом тракте вдруг становится опасно. Южная приморская дорога из Глудио в Гиран веками была безопасной — теперь на ней хозяйничают Langk Lizardmen, осмелевшие настолько, что нападают даже на храмовых жрецов. Стражник Luis из Глудио не скрывает тревоги. (→ квест «Dragon Fangs»)

«Мало было Ol Mahum и орков Turek — теперь ещё и ящеры с юга! Люди напуганы. Даже жрецов, что шли в Глудин, не пощадили». — Стражник Luis

Поодиночке — обычные разбойники. Но если сложить донесения со всех застав, вырисовывается картина тревожнее: ящеры по всему королевству разом подняли головы, будто по единой воле. И воля эта — не их собственная.

Обряды в лесах Орена

За Ореном картина проясняется до жути. Ящеры Leto плодятся неестественно быстро, а по ночам в чаще горят огни их обрядов. Стражник Rath понимает больше, чем говорит вслух. (→ квест «Hunting Leto Lizardman»)

«Ящеры к северу от Орена множатся неспроста. Это связано с ростом силы зла после освобождения Антараса… Скорее всего, они под прямой властью Шилен, и их ритуалы лишь укрепляют мощь Антараса…» — Стражник Rath

Вот связка, которую не видно с городской стены. Ящеры служат Шилен — низвергнутой богине смерти из пролога. Их обряды не суеверие, а работа: каждая церемония подпитывает силу дремлющего дракона. Шилен не может разрушить мир сама — она делает это чужими руками, расшатывая печать Антараса обряд за обрядом.

Трещина, которую не заделать

Сложи всё воедино — и отдельные тревоги превращаются в единый узор. Осмелевшие ящеры на дорогах Глудио. Ночные костры под Ореном. Культы Шилен, что тянутся к силе Земляного Дракона. Печать, что тысячи лет держала первенца древних во сне, дала трещину — и в неё хлынула воля богини смерти. Короли Адена ещё пируют и делят троны, но настоящая история этих лет пишется на обочинах. А там, где слабеет одна древняя печать, вздрагивают и другие. Скоро над землёй встанут Семь Печатей, и спор смертных о запечатанной силе расколет мир надвое — на Рассвет и Закат.

Причем здесь ящеры и квест спросите Вы? Я бы тоже спросил.

С тех пор как Антарас был освобождён, силы зла по всей земле начали расти в могуществе. Одно из проявлений этого — людей-ящеров на равнинах к северу от Орена стало загадочно много: их популяция растёт, и никто не может объяснить почему.

Ходят слухи об ужасных церемониях, что ящеры проводят ночью в лесу. Вероятнее всего, этими людьми-ящерами управляет Шилен, и именно от их ритуалов растёт мощь Антараса.

Посреди этой смуты торговая гильдия обеспокоилась за свои дороги: людям-ящерам угрожает соседство, а караванам — безопасность пути. Гильдия попросила стражника Рата взять дороги под охрану, чтобы торговля между Аденом и Ореном шла как прежде. Но это территория Орена, и открыто присылать сюда отряды солдат нельзя — будут неприятности. Поэтому капитан приказал Рату поступить иначе: мобилизовать наёмников и их руками навести порядок в округе.

Задача наёмника проста и жестока. Нужно уничтожать Leto Lizardman, их лучников, солдат, воинов и надзирателей и снимать с убитых браслеты — доказательство победы. За шестьдесят браслетов гильдия уже прислала Рату награду.

Но есть одно условие: шаманов трогать нельзя. Убить шамана — значит оборвать ритуал прежде, чем расследование гильдии будет закончено, а ритуал не должен прекращаться, пока они не доведут своё дело до конца.

Век древних рас

Эльфы и их раскол, приход людей, огонь орков и молот гномов

Пролог оставил мир юным: боги удалились на покой, а на руинах гигантов затеплились пять народов. Но между тем далёким рассветом и нынешними королями Адена пролегли тысячи лет — долгий век, когда не было ни Эльмореден, ни замков, ни печатей, а были только молодые расы, впервые делящие землю.

Первые дети леса

Раньше всех расцвели эльфы. Пока люди ещё жались в пещерах, эльфы уже строили города из живого дерева, слушали шёпот воды и чтили Эву — богиню воды и любви. Сердцем их мира было священное древо, Роща Матери-Древа.

«Те, кто хотел новую деревню, ушли и основали Innadril. Построили её точь-в-точь как нашу — из тоски по дому». — Andellia.

Раскол: рождение тёмных эльфов

Шилен была некогда богиней воды — той стихии, что эльфы чтили превыше всего. Когда её низвергли и обратили в богиню тьмы, часть эльфов не отвернулась от павшей владычицы, а отдала себя ей. Одни звали это верностью, другие — предательством.

«В этом храме рождаются все Тёмные Эльфы, и здесь мы поклоняемся богине тьмы — первой богине воды, Шилен». — Проводник, Temple of Shilen.

Одно семя — два дерева. Светлые эльфы остались при Эве и Роще; отступники ушли во тьму, выстроили Temple of Shilen и стали тёмными эльфами. Это была первая война мира, где родичи подняли клинок на родичей.

Приход людей

На окраинах истории тихо поднимался народ, которого никто не принимал всерьёз, — люди. Дети Айнхасад, недолговечные и слабые поодиночке, зато плодовитые, упрямые и голодные до всего: земли, знания, власти. Там, где эльф растил одно древо столетие, человек успевал возвести город, сжечь его в усобице и отстроить заново. Именно эта жадность до жизни вознесёт людей выше всех.

Пламя и молот: орки и гномы

Орки присягнули Паагрио, Владыке Пламени — богу огня, войны и ярости. Народ силы и чести, для которого битва — молитва.

«Племя Atuba подносит Владыке Пламени этот чудесный эликсир!» — Atuba Chief Varkees

А в недрах гор ковали будущее гномы — дети Мафр, богини земли и ремесла. Пока эльфы спорили о богах, а люди о тронах, гномы добывали, ковали и торговали — и оттого пережили все распри, ни в одной не сгорев дотла.

Пять народов, пять богов, пять правд. И каждый нёс зерно грядущих бед: эльфийский раскол, орочью ярость и людскую жажду большего, которой суждено перекроить весь мир. Ибо именно люди сделают следующий шаг — объединят континент, назовут его Эльмореден и потянутся к силе богов, чтобы сковать саму богиню смерти.