The Adults in the Room и «После школы»: премьера нового расследования «дочери разбойника»

На прошлой неделе я тут написала, что 15 мая (сегодня) выходит самый масштабный и важный проект в моей карьере. А кто-то в комментариях со смайликом отметил, что я про каждый новый выпуск своего подкаста говорю, что он самый важный.

А я думаю, это классно — делать каждый следующий проект сложнее, удивительнее и мощнее предыдущего.

Это наше первое международное расследование. Его действие начинается в России, а продолжается в Израиле, в Германии, в США и в Дании. Это расследование про десятилетия насилия над подростками, предательств, лжи и безнаказанности в среде московской интеллигенции. Про отвагу и силу восхитительных героинь и героев, которым пришлось пережить отвратительные вещи. Про то, как мир — в том числе прогрессивный и западный — реагирует на просьбы о помощи от пострадавших.

Когда я начала заниматься расследованиями преступлений против женщин и детей, я делала это для себя. Потому что для меня эта тема очень важна — и я не хочу, чтобы планета забывала имена людей, которые успешно скрылись от правосудия, перед этим сломав несколько жизней. Я не хочу жить в мире, в котором уязвимые люди должны прогрызать себе дорогу к справедливости, преодолевая постоянное сопротивление уважаемых людей и важных институций.

Еще в этом расследовании есть погони, саспенс, лихие повороты сюжета, потрясающая музыка и — хочется верить — надежда.

Расследование на английском языке называется The Adults in the Room, послушать его на всех подкаст-платформах можно здесь.

Расследование на русском языке называется «После школы», послушать его можно тут.

А еще мы сделали сайт этого проекта: подкаст можно слушать прямо там, заодно изучая дополнительные материалы и свидетельства, которые мы собрали, пока работали.

Это два самостоятельных проекта, объединенные одним сюжетом, но с разной структурой, разными персонажами на первом плане и с разными акцентами. Их можно слушать по отдельности, а можно слушать друг за другом. Если вы выбираете, с какого начать, знайте, что у меня больше трепета вызывает англоязычное расследование. Но «После школы» тоже совершенно невероятное (нескромно).

Спасибо за поддержку. Расскажите подругам и друзьям.

Спасибо студии «Либо/Либо», благодаря которой такие проекты возможны, и потрясающей команде, которая работала над ними вместе со мной.

МИКРОЭКОНОМИКА 2024

Ещё зимой я занялся реформой собственного курса микроэкономики. Допустим, я читаю курс микро студентам, которые уже изучали микроэкономику на магистерском уровня, включая потребительский выбор, теорию производства, общее равновесие, олигополистическую конкуренцию и так далее. Математические навыки студентов надежны, но мне не совсем нравится, что они получают из магистерских курсов по микроэкономике.
Проблема в том, что многие курсы по микроэкономике, которые я преподавал или видел, являются, по существу, набор упражнений по прикладной математике. Конечно, у хорошего профессора теоретические модели естественным образом связаны и между собой, и с теми реальными ситуациями, которые они моделируют, но студенты-то этого не видят. В частности, потому что доминирующая микроэкономическая программа построена, исторически, снизу вверх - как способ освоения аналитических инструментов. Иногда студенты в курсе микро изучают, не понимая, зачем они им нужны.

Более того, многие - большинство! - студентов учатся только инструментам, и никогда их не используют, потому что для большинства студентов степень магистра является конечной.
Мой нынешний подход одновременно похож и отличается от классической Чикагской теории цен, способа преподавания микро, разработанного поколениями чикагских профессоров. Мой подход похож на него в той части, что главной концепцией является рыночная цена. Рынок, через цены, осуществляет агрегацию и передачу информации. С агрегированной, переданной и использованной экономическими агентами информацией аллокация активов становится более эффективной, чем без цен. Чем больше информации передается, тем выше вероятность того, что активы окажутся у тех, кто их ценит выше всего, стандартное определение экономической эффективности.

Это первый пример той проблемы, о которой я писал выше, инструменты против существа дела. Если идти стандартным путём преподавания микро, то самая простая модель, в которой есть передача информации через рынок, появится после нескольких семестров, потому что требуется и стандартное микро и теория игр. Но мне, для нормального курса, нужно начать с главного.

Итак, я начинаю с резервной цены – цены объекта, которая является, для экономического субъекта, полным эквивалентом. Субъекту всё равно – получить объект по такой цене или оставить у себя деньги. Это – первая нетривиальная концепция в микроэкономике. Затем мы обсуждаем основное свойство резервной цены: знание резервной цены – это частная информация, которую субъект хочет сохранить в тайне. Затем мы обсуждаем английский аукцион, который, в процессе, делает публичной всю нформацию о резервной цене большинства участников (все, кроме одного) и некоторую, но не всю, информацию о резервной цене победителя аукцон. Это самый простой пример рыночной цены (цена, на которой остановился аукцион), раскрывающей некоторую, но не всю частную информацию участников, которую они хотят сохранить в тайне. Несмотря на то, что выявляется не вся информация, её достаточно, чтобы обеспечить эффективность аллокации.

Такой подход – отступление от классической Чикагской теории цены, так как она противопоставляется "теории игр", которую я упомянул выше. Однако эта оппозиция, на мой взгляд, не имеет особого смысла: основная причина того, почему рынок работает, а плановая экономика - нет, не в том, что резервная цена является частной информацией, а в том, что каждому субъекту на каждом рынке выгодно сохранять ее в тайне. Хайек не имеет смысла без Гурвица и Майерсона. Это ключевое наблюдение: стратегические элементы конкуренции на рынке делают рынки эффективными.

Я понимаю, что это не совсем нестандартно. Более традиционным является преподавание аукционов как примеров игр с неполной информацией, но это будет слишком поздно в микроэкономике, если мы сначала изучим игры с неполной информацией. Есть лучше способ начать курс микроэкономики с обсуждения роли, которую играют цены? Какая модель рынка, в которой информация играет ключевую роль, проще этой? Поскольку я думаю и про преподавание микро студенткам и студентам бакалавриата и школьницам и школьникам, то важно, чтобы каждая используемая модель была не только простой, но и естественно связывалась с реальными ситуациями, которые модель помогает анализировать.

Следующим шагом, в идеале, должен быть анализ модели, в которой желание сохранить информацию в тайне приводит к неэффективности. Мне очень нравится подход Пола Клемперера в его "Теории аукционов", где он интерпретирует виртуальную стоимость объекта, термин из теорию аукционов, как кривую предельного дохода, что делает аукцион полным аналогом базовой модели монополии, которая студенткам хорошо знакома. Затем Клемперер естественно переходит к аукциону первой цены с двумя асимметричными участниками, что приводит к неэффективному результату (объект достаётся тому, кто делает более высокую ставку, но не обязательно тому, кто ценит объект выше конкурентов), так как участник с более высокой оценкой может решить рискнуть минимальной вероятностью проигрыша и сэкономить в случае выигрыша. Для студентов, получающих магистерскую степень на пути к PhD, это работает очень хорошо, но для студентов, для которых этот курс является последним курсом микроэкономики, не так хорошо.

ПЕРЕДАЧА ВЛАСТИ

Прочел "Передачу власти" ("Takeover: Hitler's Final Rise to Power"), политическую историю последних месяцев Германии перед приходом Гитлера к власти. Переговоры о формировании коалиционного правительства, выборы, снова переговоры.

Приход Гитлера к власти и построение фашистского государства в одной из самых развитых, на тот момент, стран мира - один из самых обсуждаемых в общественных и гуманитарных науках исторический эпизод. И, конечно, остающийся не менее сложным и загадочным и после всех обсуждений.

Книга Тимоти Рибака посвящена очень короткому периоду - с августа 1932 года по январь 1933-го, историю Третьего рейха из нее не узнаешь. (Самая лучшая история Гитлера, на мой взгляд - двухтомная биография Фолкера Ульриха, но и классика, "Взлет и падение Третьего рейха" Уильяма Ширера, тоже годится.) Меня, конечно, интересовали параллели с приходом Путина к власти - в связи и без связи с нынешними дискуссиями о 1990-х.

Конечно, у Гитлера и Путина много сходных черт. Неслучайно в речах Путина раз за разом встречаются очень близкие пассажи и аргументы. И структурно - постоянные возвращения к одним и тем же обидам и обидкам, вот это вот "об-ма-ну-ли" в качестве универсального объяснения, длинные исторические дискурсы, одни и те же, возникающие в любом разговоре. И, конечно, гопническая манера требовать, получать и тут же требовать больше.

Конечно, и отдельные персонажи выглядят очень похоже. Например, военные, которым есть дело и до страны, казалось бы, и до чести, но которые, по сути, тупо манипулируются политиками. И политики, являющиеся выдающимися манипуляторами - и со своими медиа-империями, и с деньгами, и большим опытом парламентских коалиций, которые в итоги своими руками приводят к власти то, что разрушает их мир.

История внутриэлитных переговоров выглядит особенно интересно на фоне надвигающейся гражданской войны. Версальский договор привел к тому, что вооруженные формирования и гитлеровских фашистов, и негитлеровских националистов, и коммунистов были почти так же сильны, как и регулярные части. Страх, а не национализм, подталкивает военных к поддержке Гитлера. Ключевой момент захвата власти случится уже после того отрезка времени, который описан в книге. Гитлеровская партия так и не смогла получить большинство на выборах - нужен был арест десятков депутатов от оппозиции. В "Передаче власти" описано как был создан плацдарм для этого.

НАСТЯ КРАСИЛЬНИКОВА

Очень хорошее интервью Насти Красильниковой, авторки нового подкаста "После школы": https://meduza.io/feature/2024/05/18/zabluzhdenie-chto-eta-istoriya-rasskazana. Спасибо "Медузе" за внимание к проблемам домогательств и насилия в школах на протяжении многих лет.

Я очень надеюсь, что Настя, автор уже не первого выдающегося расследования, получит за этот подкаст Премию «Редколлегию», как она получила за "Учениц".

Чтобы не возвращаться к этому. Я очень люблю 57-ую школу и горжусь ей - и тем, что учился там, и тем, что работал. Мне и больно, и стыдно - перед девочками и ребятами, у которых я преподавал, что я там работал и тогда, когда там происходили описываемые события. Моё отношение к ним вполне описывается тогдашним заявлением Совета выпусников: http://www.alumni57.ru/wp-content/uploads/2018/05/zayavlenie2017.pdf. (Расследование Красильниковой нашло больше жертв, чем я тогда точно знал.)

Мне эти расследования кажутся важными прежде всего потому, что обращены вперёд - они защищают будущих школьниц, школьников и их родителей и, в конечном счёте, делают школы и мир лучше.

10 том «Истории российского государства» Бориса Акунина - это мощный вклад в русскую историческую литературу. Не претендуя на самостоятельную работу историка, Акунин написал захватывающую и поучительную книгу. Из неё тот, кто хочет узнать русскую историю первой половины ХХ века, может её узнать. И узнать лучше, и понять больше, чем из школьной программы.



С первого тома акунинской исторической эпопеи меня пугает и завораживает амбициозность замысла - создание современного изложения русской истории так, чтобы его интересно было читать. Соревноваться, реально, с горами модного псевдоисторического мусора, который апеллирует ко всем мыслимым желаниям читателя - к конспирологии, контрарианству, желанию в очередной раз прочесть почему твоя страна самая лучшая в мире и тому подобным чувствам.



С другой стороны, если не Акунин, то кто? Популярность его книг на протяжении десятилетий давно поставила его в один ряд с Достоевским и Толстым. Путинское правительство подтвердило принадлежность к этому ряду, заведя абсурдные уголовные дела и лишив самого популярного писателя России возможности печататься внутри страны.



С первого же тома Акунин очень четко следует плану, что его история - это история российского государства. Именно «российского» - то есть нынешняя Россия это данность, и прошлое - это ее, этой России, прошлое. Надо понимать, что в это конкретный выбор, сделанный автором, и, конечно, возможен взгляд на историю по другому. Чтобы взять простой пример - когда Фернан Бродель, автор многословный, но интересный, берется писать историю Средиземноморья в определенный период, он себя не связывает тем, что происходит в этих же землях и с этими же народами в момент написания книги.



Из этого выбора, сделанного в самом начале, много томов назад, необратимо следуют некоторые интерпретации, которые, вообще говоря, не являются единственно возможными. Скажем, я могу себе представить такое прочтение истории ХХ века, в котором Российская империя распадается, потому что не может справиться с национально-освободительными движениями, а СССР является новой формулой, соединяющей в одно целое Украину и Россию. (Сергей Плохий, знаменитый гаравардский историк, не формулирует так в своей истории Украины, но это близко к его взгляду.) При подходе Акунина Украина - это колония сначала Российской империи, потом СССР, Российской империи 2.0.



Помимо того, что история Акунина - это история именно России, история Акунина - это история именно государства. Полвека назад Джеймс Биллингтон показал, как можно прекрасно изложить историю России, не упоминая имена монархов, политических событий и войн. В последние десятилетия Орландо Фиджес и Светлана Алексиевич показали как писать историю как историю простых людей. Подход Акунина классический: история страны - это история ее политики.



Новым и, на мой взгляд, отличным выбором является резкое сокращение военной части русской истории - на собственно битвы Второй мировой, битву за Москву, Сталинград, Харьковские операции и т.п отведено, сумарно, несколько страниц. В советских и постсоветских учебниках роль войны гипертрофически раздута - во многом из-за неумения и нежелания говорить обо всем остальном, пусть и более важном исторически. Акунин предлагает и язык и способ говорить обо всем остальном.



Само собой, Акунин не создает историю, а рассказывает. Тем не менее, концептуальная новизна в томе есть. История Русской революции излагается в 9-ом и 10-м томах как история распада власти, а не как история ее захвата. Строительство сталинского государства после гражданской войны не выводится из истории революции, в значительной степени придуманной при Сталине, а следует самостоятельно логике «ордынской модели», которую Акунин считает важным инвариантом русской истории. Это хорошо бьется с современной историографией про сталинскую эпоху - например, с монументальным трудом Коткина (от которого пока есть только первый и второй тома).

Вообще мысль про революцию как распад существующей власти, неспособность системы на реформы как ее основной механизм мне близка. Я это коротко описывал в статье про Вторую русскую революцию, революцию 1989-1991, и собираюсь описать подробнее в популярной книге про революции, которую я сейчас пишу.



Что стало для меня откровением в акунинском описании эпохи русской истории, которая интересует меня больше всего - это бережное отношение к соотношению роли личности и роли больших исторических процессов. Когда-то такое же отношение продемонстрировал Евгений Тарле в своем «Наполеоне», бесспорном шедевре популярной исторической литературы. Но Тарле был профессиональным историком (и эта книга внесла известный вклад в научную литературу о Наполеоне), пытающимся писать интересно - эта логика понятна. Акунин-то - автор приключенческих романов, завязанных на заговорах и предательствах. Писатель, для которого роль личности, маленькой ли, знаменитой ли, автоматически очень важна. Не превратить историю в коллекцию приключений ярких исторических фигур должно быть для него вызовом. Так или иначе, с этим вызовом Акунин справляется на отлично.



Прямо скажем, по мелочам к 10-му тому можно предъявить немало претензий. Факты не перевраны, но могли бы быть в некоторых местах изложены аккуратнее. Автор прекрасно выделяет важное - во всех ключевых местах, но во второстепенных, бывает, сообщает больше, чем может понадобиться читателю. В некоторых местах что-то обещано, а потом про обещание забыто. Например, обещано рассказать про то, как яркие революционеры во главе правящей партии сменяются, постепенно, убогими «полулюдьми», но как-то этот тезис, близкий моему сердцу политэкономиста, дальше не раскрывается. Иллюстрируется, но не раскрывается.



Но искать недостатки в книге по истории - слишком простое дело. Они есть в любой. Самое главное, что интересно. Акунин смело судит своих персонажей и их поступки, но судит, как обещано, беспристрастно. 10 том - это том, у которого есть шанс быть той самой книгой, по которой русские девочки и мальчики будут учить историю России в первой половине ХХ века. Я не уверен, что книга Акунина победит в борьбе с псевдоисторическим мусором о Сталине и Второй Мировой войне. Но у нее определенно есть шанс.

Французская экономистка попала в плохую компанию...