— Боже, Хосок, ты весь в синяках! — испуганно смотря на побитые руки и грудь своего соседа по палатке охает Чимин, стараясь наощупь отыскать свою поясную сумку.

— А… — Чон поднимает голову, смотря на Пака сонным взглядом. Второй день оказался для него сильно изматывающим. — Да… Это не так уж…

— Погоди, у меня есть крем специальный, — с какой-то деловитой радостью бурчит Пак.

«Не так уж страшно…»

А Хосоку, скрестив ноги и отпустив напряжённые плечи, остаётся лишь сидеть и влюблёнными глазами наблюдать за сложившимся «клювиком», который он стал замечать уже давно. Чимин всегда становится утёнком, когда что-то увлечённо пишет или делает — так же и сейчас. Так что и шутки с утра, не взирая на фантомную личную обиду, были очень милыми.

Стянутое паутиной звёзд небо сегодня было особенно тёмным, а ночь прохладнее вчерашней. Уставшие с непривычки девушки и несколько парней выступили за то, чтобы поскорее отправиться спать, а в уменьшенном варианте компании сидеть было менее интересно, нежели вчера. Юнги с Джином скрылись в палатке, кажется, даже не уделив времени еде — они сильно рассорились в процессе похода и, видно, пошли решать вставшие боком вопросы, Чонгук стал носом шмыгать, а Верзила слишком за него разволновался, из-за чего не дал слишком долго оставаться на открытом воздухе. Скандальный «ребёнок» утащил с собой обоих Кимов, а Чимин с Хосоком приняли обоюдное решение отправиться восвояси.

— Тебе с Гуком нужно быть аккуратнее, а то вам так и поубивать друг друга недалеко, — приговаривает Чимин, откручивая оранжевую крышечку и подползая вплотную к Хосоку. Зачем он это сказал при осознании, что такого не случится? Пак и сам не знает, но так говорила его мама, когда, будучи ребёнком, Чимин приходил домой таким же побитым.

— Я на танцах и пострашнее травмы получал, так что такие ссадины… Я как-то даже и не замечаю.

Чон внимательно следил за тем, как крем распределяется по небольшим Чиминовым пальчикам, а затем их чудесный владелец чуть щурится в некачественном освещении телефонного фонарика, начиная аккуратно наносить лечебную мазь на плечи, рёбра.

— Танцы — это одно дело. Там и проблемы страшнее, — в пол голоса объяснял Чимин, не отрываясь от завораживающего обоих процесса лечения. — А такие мелочи могут сказываться на общем твоём состоянии. Ты можешь не насладиться сполна путешествием хотя бы потому, что всё тело будет ныть от того, что не успевает восстановиться, потому что тратит много энергии на восстановление твоих кожи и сосудов.

— Ты медицинский оканчивал? — легонько подкалывает, беззлобно усмехаясь.

— Просто много узнавал на этот счёт, — не в силах сдерживать поднимающиеся уголки губ точно мурлычет Пак. — Я в детстве… Много дрался и вечно недомогал. Как оказалось — из-за того, что постоянно в синяках ходил.

Хосок удивлённо наблюдает за мечущейся от тюбика и обратно блондинистой копной волос.

— А по тебе и не скажешь…

— Ещё по мне не скажешь, что я двенадцать лет занимался фехтованием и шесть лет стрельбой, — Чимин отрывается от чужого тела, заглядывая ровно в уже, кажется, не такие уж сонные глаза напротив. — Так ведь?

— Д-да… — прочистка горла. — Да, ты прав, это так.

Я люблю вас, девушки.

— Опять ты в своих глупых ботинках, — шипит Мин, рассматривая фотографии, сделанные модным домом.

— Ах, зато тебя-то "Валентайно" всегда одевает безупречно, — с едва заметной каплей раздражения, но больше с усмешкой отвечает Хосок. Для рэпера оставалось загадкой как спустя столько лет, больше десятка точно, Юнги всё никак не смирится со специфическими предпочтениями Чона в одежде.

— Просто я не соглашаюсь на всё подряд, во что меня хотят одеть, — точно по-кошачьи морщится Юнги, аккуратно подпихивая телефон возлюбленного обратно ему в карман. Мужчина отходит чуть назад и усаживается в плетёное из бамбука кресло.

Одно из их любимых мест, где они обязательно находятся вместе — лоджия. Весьма комфлртно обустроенная — три удобных бамбуковых стула-кресла, один из которых предназначался для трёх пушистых хулиганов, проживающих вместе с ними, из той же коллекции журнальный столик, где обязательно стояла пепельница, а на нижнем ярусе пара бутылок с водой.

— Но тебе же нравится этот костюм, — уже явно ехидничает Хосок, слегка прищуриваясь.

— Розовый, — снисходительно приподнимая брови.

— Розовый, — тут же поворачивается, вытягивая последние капли табака из сигареты. Цепким взглядом Чон внимательно следил за тем, как Юнги стягивает с себя пиджак, оставаясь в расстёгнутой почти до живота кремового цвета рубашке.

— Думаю, что раздетым ты всё-таки выглядел бы лучше, — Мин даже не старался скрыть улыбки, что так аккуратно выбралась на сахарные губы, от взгляда на которые Хосок машинально облизнулся.

— Думаешь? — нарочно не смотря в глаза возлюбленному мужчине, а фокусируя своё внимание на пепельнице.

— Уверен, — голос стал на тон ниже. Игра началась.

— В таком случае пока будешь раздевать меня, постарайся сделать это как можно аккуратнее, ведь мне нравится этот костюм.