На той неделе я очень разозлился.

Задача была вполне рабочая: посмотреть пачку презентаций и оценить problem–solution fit — насколько решение вообще попадает в проблему.
А сделать этого… нельзя. Потому что презы пустые. Красивые, стильные, с ИИ-картинками — но по сути там ноль данных, чтобы сделать хоть какой-то вывод.

Типичный слайд «Проблема»

Что я читаю в презентациях:
«рынок растет, киберугрозы усиливаются»
«МСП тяжело получить финансирование»
«финансовая грамотность низкая»
«нет удобных приложений для зумеров»
«инвесторам сложно принимать решения»
«утечки данных, рост инцидентов»
«людям трудно инвестировать»

И все это выдают за проблему. Но так не работает.

Проблемы не бывает у «рынка», «отрасли» или «сектора экономики».
Проблема всегда у конкретного человека в конкретной ситуации, когда он выполняет конкретную задачу — и у него что-то ломается.

У кибербезопасности как «сектора» нет проблемы.
Есть, например, директор по ИБ Петя в банке, у которого утечка данных, минус репутация и прилет от ЦБ.

У МСП в целом нет проблемы.
Есть владелец пекарни Маша, которой три банка подряд отказали в кредите, и ей нечем платить аренду.

У «зумеров» нет проблемы финансовой грамотности.
Есть Сережа 23 года, который влез в три кредита и не понимает, куда рассасываются деньги.

И вот этого почти нигде нет.
Вместо этого — абстрактные диаграммы и декларации уровня: «рынок 50–70 трлн, проблематика актуальна».

Красивые слайды ≠ внятная проблема

Я видел очень модные презентации с глянцевым дизайном и странной буквой «А» в заголовках, ИИ-картинки, броский визуал, слайды «vision», «mission», «ecosystem», «roadmap».

Но:
нет нормального описания клиента;
нет сценария, где видно, что у человека что-то реально болит;
нет процесса, в котором понятно, где произошел сбой.

А кто этот человек, у которого это болит?
Что он делает конкретно?
На каком шаге у него все ломается?
Какие негативные последствия он ловит?
Чем затыкает эту дыру сейчас?

Ответов нет. А без этого невозможно оценить, попадает ли ваше решение хоть куда-то.

Я не против слабых проектов.
Я против того, что:
- невозможно даже сказать «да» или «нет», потому что информации нет;
- люди пишут «проблема» и дальше описывают свою проблему: «нет инструментов», «нужна платформа», «рынок не сформирован»;
- половина «проблем» — это «нет чего-то», «нет приложения», «нет сервиса», «нет единого окна».

Отсутствие чего-то само по себе — редкий случай, когда это проблема. Проблема — это то, что мешает выполнить задачу в процессе.

«Человек теряет кешбек» — не проблема.
«Человек дважды залезает в приложение, путается, платит не той картой, регулярно теряет деньги и бесится» — вот это уже ближе к проблеме.

«МСП сложно получить кредит» — верхний уровень.
«Директору малого производства три раза отказали, он платит зарплаты с личной карты и месяц живет в минус» — вот тут уже есть жизнь.

Почему это важно

Когда в презентации нет нормального описания проблемы, нельзя оценить ценность решения, отличить нормальную идею от надуманной.

Что я хочу от любой презентации

Кто этот человек?
Не «рынок МСП», а конкретный тип: «владелец шиномонтажа с выручкой до 5 млн в год».

В какой ситуации он находится?
«Пытается взять кредит на оборудование / открыть счет / инвестировать / оплатить учебу ребенка».

Какую задачу он выполняет?
Задача — шаг в процессе: получить одобрение кредита, перевести деньги, оформить льготу, найти инвестора.

Что мешает выполнить эту задачу?
Это и есть проблема.

Какие негативные последствия он ловит?
Деньги, время, нервы, риски, упущенные возможности.

Какие костыли он уже пробовал?
Друзья, форумы, таблицы, ручные процессы, другие сервисы.

Если ты это не можешь рассказать на примере одного живого человека — у тебя не проблема, а слайдик.

Перед тем как слать презу эксперту, сделай вот так:
- возьми 1–3 реальных кейса людей и распиши их на уровне «вот Вася, вот его день, вот где все ломается»;
- покажи процесс «как есть» и место сбоя — словами или схемой;
- отдели боль (симптом) от проблемы (сбой в процессе);
- не пиши «нет приложения» как проблему — это следствие, а не суть;
- проведи хотя бы 10–20 интервью с живыми людьми и вставь 1–2 цитаты и выводы.

Если после этого ты вдруг понял, что проблемы нет — поздравляю. Ты только что сэкономил себе год жизни и кучу денег.
А если проблема есть — у тебя, наконец, появился шанс показать не пустую красивую презентацию, а внятный проект, который можно оценить.

Если нейминг, то только такой.

ТЦ Ховрино

Поржать с коллегами на совещании — повысить креативность и бизнес-показатели

Представь: две группы людей решают одну задачу. Одни — просто по фану, другие — за вознаграждение. В первой группе смеются, шутят, кайфуют. Обстановка расслабленная и веселая. Во второй — серьезность, напряжение и нацеленность на результат. Итог? Более креативный результат у тех, кто работал ради интереса. Это не байка, а реальный эксперимент из книги Терезы Амабиле «Creativity in context», 1996.

Внешние награды (деньги, оценки, призы) могут убивать творчество. Когда цель — «получить премию», мозг играет по правилам и ищет самый легкий и безопасный путь к достижению приза. Когда цель — кайфовать от процесса — рождаются настоящие нетривиальные идеи. Добавьте к этому немного юмора — и получаете топливо для инсайтов.

Смех снижает стресс, объединяет команду и запускает креативный драйв. Радость, интерес, воодушевление делают мышление более гибким, увеличивают способность видеть нестандартные связи. Креативность и творческий потенциал раскрываются тогда, когда люди подходят к задаче в игровой манере: терпимость к ошибкам, множественные попытки, поиск разных вариаций решения — наилучшего, а не подходящего. Здесь рождается истинный интерес и страсть сделать что-то выдающееся.

Как образно заметила Тереза Амабиле:

Нельзя заставить человека быть креативным под дулом пистолета – творчество питается свободой.

Так что в следующий раз, когда захотите «просто поржать» на митинге — не сдерживайтесь. Возможно, именно это и спровоцирует прорыв.

Практический вывод для руководителей и команд очевиден. Если вы хотите поощрить инновации – создайте обстановку, в которой людям безопасно играть с идеями. Ставьте амбициозные цели, но не душите творческий процесс жесткими рамками и соревнованием за бонусы. Признавайте достижения, но не превращайте каждое действие в гонку за наградой. Дайте коллегам возможность повеселиться, поэкспериментировать ради самого процесса – и вы удивитесь, насколько больше оригинальных решений они смогут сгенерировать.

Как понять, есть ли у твоей новой оперы шанс на успех — резюме статьи Симонтона об исследовании 911 опер.

1) Успех — это не твой контроль.

Исследования оперных авторов за 400 лет показывают:
- карьера любого композитора — это хаос чередующихся хитов и провалов;
- даже мастера пишут шедевр, а следом — полное непонимание публики;
- объём и качество отклика от мира всегда непредсказуемы, рассеяны и меняются во времени.
- даже огромный опыт не защищает от провалов. Никто не умеет стабильно попадать в гениальность.

Не стоит рассчитывать, что “если я выложился, то будет шедевр”. Шедевры почти всегда появляются как странные статистические всплески — не как закономерность.

2) Шанс создать великое — вполне реален.

Несмотря на хаос, исследования показывают: чем шире общая музыкальная практика (не только опера, но и инструментальные, вокальные и др. произведения), чем дольше творческий путь (именно годы, а не количество написанного), тем выше вероятность, что именно сейчас может случиться большой успех.

Операм “мастеров широкого профиля” в среднем везёт больше, чем “узким операписцам”. Побеждает не тот, кто написал 20 опер подряд, а тот, кто занимался разной музыкой, впитывал разные формы, экспериментировал. То есть твой шанс вырастает от жизни, насыщенной творческими видами нагрузки.

3) Что должно быть креативного (иначе опера умрёт на премьере)

Слишком традиционные оперы проваливаются. Слишком оригинальные — тоже. Работает только золотая середина, где новизна ощутима, но форма остаётся понятной слушателю, а музыкальные и драматические решения дают “эффект узнаваемости в неожиданном”.

Креативная часть должна включать:
- один-два концептуальных рывка, которые делает эту оперу другой;
- новую комбинацию привычных элементов, а не полный разрыв со всеми правилами;
- тонкое, продуманное управление вниманием, неожиданностями и эмоциональными контрастами.

Креативность — это не “всё иначе”, а “иначе в нескольких ключевых точках”.

4) Что должно быть “обычного” (иначе опера потеряет публику).

Есть проверенные требования формы, которые просто необходимо держать:
- устойчивая драматургическая структура;
- вокальные линии, которые дают певцам раскрыться;
- эмоционально считываемые сцены;
- узнаваемость жанра (пусть и с поворотом).
Публика должна чувствовать, что это опера, а не экспериментальная инсталляция, случайно оказавшаяся на сцене.

5) Что не работает

По исследованиям:
- чем больше подряд опер в одном жанре пишет автор, тем хуже становятся их оценки — до определённой точки.
- слишком узкая специализация вызывает “перетренированность” и творческое угасание, идёт потеря свежести восприятия собственных идей.
Если ты пишешь уже пятую оперу подряд в одной манере — твой мозг незаметно начинает сам себя копировать.

6) Что работает?

У самых великих композиторов успех приходит из сочетания:
1) Сильная специализация (ты действительно знаешь, что такое опера, как она дышит, как устроена сцена, голос, ансамбль).
2) Широкая творческая эрудиция (ты пишешь песни, камерные пьесы, симфонические вещи, экспериментируешь, учишься новым жанрам).

Эта двойная траектория создаёт “креативный фитнес”: ты и мастер формы, и человек свежих идей.

Усвоить Абрама Маслова без пирамид: главное, что действительно важно

Большинство людей знает Маслова по примитивной «пирамидке». Но в книге «Мотивация и личность» он раскрывает совсем другое и гораздо интереснее.

1. Человек — не набор рефлексов.

Маслов критикует традиционные теории мотивации и предлагает смотреть на личность целостно: биология, культура, опыт, ценности действуют одновременно. Он пишет о необходимости «рассматривать личность как единое целое».

В современном языке: человек — это система, а не сумма деталей.

2. Потребности — не ступеньки, а динамика.

Да, в книге есть знаменитая структура потребностей, но это не жесткая лестница. Маслов подчеркивает, что потребности конкурируют, могут становиться доминантными в зависимости от ситуации, проявляются частично, а не по порядку раз в полгода.

Если читать Маслова внимательно, иерархия — это модель для объяснения, а не закон природы.

3. Самоактуализация — не мечта, а рабочий процесс.

Маслов спрашивает: «Что делает человека счастливым, творческим, удовлетворенным?» и ищет ответ через анализ «психологически здоровой личности». (По психологически не здоровой — не очень понятно, как должно работать.) Его вывод: высшие потребности так же реальны, как физиологические. И да — счастье это не награда, а эффект развития.

4. Высшие потребности требуют условий.

Маслов пишет, что удовлетворение высших потребностей дает больше счастья, но требует «лучших внешних условий». То есть всем нам нужна среда, чтобы расти: поддержка, безопасность, достойная культура, нормальные отношения.

5. Позитивная природа человека — не наивность.

Маслов спорит с Фрейдом и считает, что природа человека не враждебна сама по себе; культура помогает, а не подавляет. Это важный сдвиг: человек стремится к развитию, если не мешать.

Что можно вынести для жизни и работы

Первое.
Не надо упрощать себя до «лестницы потребностей». Ваша мотивация всегда сложнее, чем одна причина.

Второе.
Рост невозможен без среды. Психологическая безопасность, ритм жизни, поддержка — это не слабость, а условия для высших форм существования.

Третье.
Самоактуализация — не про «стать особенным». Это про честное использование своих способностей и энергии так, чтобы самому было не стыдно.

Четвертое.
Большинство внутренних блоков — не «леность» и не «характер». Часто это неудовлетворенные базовые потребности: безопасность, уважение, принадлежность.

Если коротко: Маслов — не про пирамиду. Он про то, как человек становится собой — и почему это так непросто.

«Вместо того, чтобы искать подтверждение вашим идеям, ищите правду»

Сегодня в акселераторе провели вебинар по кастомер-дискавери, где спикером был Константин Хомченко, и я в который раз поймал себя на мысли: это тот редкий эксперт, после которого хочется не вдохновленно мечтать, а тихо закрыть ноутбук и пойти наконец нормально проверять гипотезы.

Константин — человек, через которого прошло уже несколько тысяч стартапов, он участвовал в десятках акселераторов. Он из той породы методологов, которые не продают «магическое мышление», а учат очень приземленной, инженерной работе с реальностью.

У него есть простая, но жесткая мантра:

«Главный вопрос, который нужно задавать себе постоянно: где доказательство?»

Не «нам кажется», не «друзья сказали, что купят», не «рынок огромный». А цифры, интервью, альтернативы — вместе, а не по отдельности.

Мне очень откликается его позиция про честность с самим собой:

«Вместо того, чтобы искать подтверждение вашим идеям, ищите правду. Если правда подтверждает вашу теорию — здорово. Если нет — значит, время дорабатывать.»

Это больно, но экономит годы жизни, которые можно было бы закопать в ваш замечательный продукт.

Отдельно люблю, как он ломает культ ярких кейсов:

«Яркие истории — это не частые проблемы.»

Когда стартап драматично рассказывает, как «клиент потерял 5 миллионов», Константин спокойно лезет в данные и показывает: из сотен случаев это один редкий, а настоящая проблема вообще в другом месте.

Его подход к исследованиям очень простой и поэтому беспощадный:

«Сначала система, потом наблюдение, потом интервью. Сначала данные, потом интервью.»

Сначала смотреть, что реально происходит в CRM, логах, 1С, поддержке — и только потом разговаривать. Не чтобы добавить драматургии, а чтобы понять «почему», опираясь на «что».

И, пожалуй, самая красивая планка качества:

«Если у вас появляется предсказательная сила — вы действительно хорошо знаете своего клиента.»

Не когда вы провели 5–10 интервью и что-то там «почувствовали», а когда можете заранее угадать 80% ответов нового респондента — потому что сегмент и контекст у вас уже вшиты в голову.

Я очень ценю работу Константина за три вещи:

1. За уважение ко времени команд — он честно помогает понять, когда продукт не стоит двух лет жизни.

2. За жесткость без токсичности — все его 3 вопроса, чтобы разнести продукт делаются не назло, а чтобы вы не занимались ерундой.

3. За системность — после его лекций кастдев перестает быть магией и превращается в нормальную управленческую практику.

Если вы в акселераторе, продукте или корпоративных инновациях и ещё не спрашиваете себя по-хомченковски «где доказательство?» — очень рекомендую начать.

ПУЛЬС: инструмент, который показывает движение там, где трекинг видит только поверхность

В акселераторах все привыкли к недельному ритму: сессия, задачи, договоренности, «что сделано — что мешает». Но между двумя встречами проходит целая жизнь команды проекта, и ее редко видно на поверхности. Именно для этой зоны я использую Пульс — лаконичный инструмент, который собирает недельный срез состояния участников. Не отчеты, не KPI и не трекинг, а проживание недели внутри проекта.

Формат простой: раз в неделю участник отвечает чат-боту на три коротких вопроса — про свое эмоциональное состояние и про то, как он продвинул проект по ощущениям, и пишет короткий комментарий — свои размышления, события или даже оправдания. Вопросы проходят с пятницы по воскресенье, когда неделя уже прожита и попыток приукрасить меньше. Это позволяет увидеть не то, что человек рассказывает на сессии трекеру, а то, что у него действительно происходило внутри, с ним.

Работа трекера — это всегда разговор. Трекер работает с фактами, решениями, логикой. Он видит оформленную историю: что сделали, куда идут, где застряли. Пульс работает с внутренней динамикой индивида. Он фиксирует, насколько человек был в ресурсе, с какой инициативой двигался, и не потерял ли проект смысл на фоне других задач. Трекер видит проект. Пульс видит человека в проекте.

Даже первые данные уже дают характерные линии. Некоторые участники отвечают коротко и сухо: «есть план», «сделал, как задумал». Они стабильно двигают проект, почти не окрашивая это эмоциями. Другие, наоборот, сразу реагируют на среду: «зарядили сообщения коллег», «поймал волну от общего движения». У таких участников мотивация и самоходность часто завязаны на атмосферу, а не только на содержание задач. Есть и те, кто пишет совершенно мимо проекта — вроде бы в хорошем состоянии, но мыслями совсем в другом процессе. Ресурс есть, фокуса нет.

Отдельно стоит вариант «Х — не работал над проектом». Это не провал и не минус. Это выпадение из динамики недели. Не «плохо двигался», а «не жил в проекте». Для меня это важный сигнал, потому что именно такие недели дальше объясняют резкие просадки темпа или моменты, когда команда вдруг начинает буксовать.

Интересно, что самоходность колеблется заметно сильнее, чем эмоции. Человек может поставить себе нейтральное или позитивное эмоциональное состояние, но при этом написать «ничего не продвинул». И наоборот: неделя тяжелая, сил мало, но по оценке продвижения — полный порядок, задачи закрыты, барьеры пробиты. Эмоциональный фон отражает общую усталость или тонус, а прогресс по проекту — реальное поведение внутри проекта. Именно поэтому я смотрю на эти два показателя только в связке.

Трекинг и Пульс работают в одном ритме, но решают разные задачи. Трекинг помогает команде думать и действовать. Пульс показывает, как участник пережил неделю и в каком состоянии он идет в следующую. Это не инструмент контроля, а способ понять, где участнику нужна поддержка, а где наоборот — лучше не вмешиваться и не сбивать собственный темп.

Для заказчика это ценно тем, что Пульс раскрывает зоны, которые не видно в отчетах. Когда ресурс участника начинает снижаться, когда он двигается только под внешним давление, когда смысл проекта уходит в тень и когда команда выпадает из ритма — это появляется в Пульсе явнее, чем в прогрессе задач. И это позволяет управлять акселератором не реактивно, а превентивно.

Пульс не заменяет трекера. Он просто показывает ту часть реальности, которую редко озвучивают словами. И вместе они дают честную, объемную картину того, как на самом деле двигаются проекты в акселераторе.

Поддерживайте версии документов. Это базовая гигиена общения в проектах.

Самый простой способ разрушить рабочий процесс — начать обмениваться файлами с названиями типа:

final
final_final
final_v3
final_v3 (когда есть правки, но сохранил в прошлом файле)
финал Андрей поправил
финал Вася дополнил
финал (действительно финал)

Это не смешно. Это дезинформация. Такая номенклатура делает невозможным понять, какой документ актуален, где правки, кто что менял и почему у всех разные версии.

В проектах, где есть несколько документов — план, матрица рисков, бюджет, афиша мероприятия, трекер задач — без версионности начинается ад и хаос. Каждый думает, что работает с последним файлом, но это не всегда так.

В гуглодоках попроще — есть трек изменений и совместный доступ, но не все компании могут с ними работать. У кого-то закрытый контур. Кто-то вообще без облака все еще пересылает файлы туда сюда по электронке.

Почему версии важны

1. Снижают ошибки. Вы всегда знаете, что открыли актуальный файл, а не трехнедельную просрочку.

2. Экономят время. Не нужно спрашивать: «А это последняя?», «А ты добавил вчерашние правки?»

3. Обеспечивают прослеживаемость. Можно посмотреть, что поменялось между версиями — особенно важно в планировании, финансовых документах и риск-матрицах.

4. Уважение к коллегам. Нормальная версия — это знак того, что вы цените чужое время и не хотите заставлять людей разбираться в бардаке папки Загрузки.

Как делать нормальную версионность

Простейший и самый рабочий формат:

документ v01
документ v02
документ v03

Две цифры сразу ставят порядок на рельсы: 01, 02, 03… 10, 11 — всегда сортируются правильно в любой папке.

Если есть автор правок:

документ v04_AK (Андрей Карабанов) — в теле документа можно указывать легенду: АК = Андрей Карабанов, ИИ = Иван Иванов.

Сложные инкременты v0.0

Если правка содержательная или утвержденная консилиумом (общая встреча с клиентом раз в месяц, например) — увеличиваем первую часть.
Если правка косметическая — вторую.

Например:

План v00.00 — первый драфт
План v01.00 — добавлены даты от клиента
План v01.01 — поправлены тайминги
План v11.00 — пересобрана логика мероприятий

Как согласовывать версии между разными документами проекта

Если у проекта есть ядро, например план проекта, то версии документов могут синхронизироваться через него:

План проекта v03
Матрица рисков v03
Баннер v03

Это означает: все три документа отражают одно и то же состояние проекта. Если План проекта меняется — обновляются версии всех связанных документов.

Если правится только один документ — номер растет только у него:

- изменили только макет → Баннер v04, остальные без изменений
- изменили только риски → Матрица рисков v04

Но если изменение влияет на логику проекта (например, поменялись этапы), лучше всем документам дать общую новую версию:

План проекта v05
Матрица рисков v05
Баннер v05

Это и есть согласованная версионность.

Что точно НЕ надо делать

«финальный», «самый финальный», «новый», «последний», «копия»
Версии в датах (План_12_08_2025_final)
Версии в названии рабочих чатов («План новой версии 2»)
Сохранять поверх прошлых документов


Версионность — это не душнизм, не фанатизм и не перфекционизм. Это самая базовая форма уважения к проекту, процессу и людям, с которыми вы работаете.

Сделайте себе правило: каждый документ — это версия. И версия должна быть понятной.

Это занимает 5 секунд, экономит часы и спасает отношения.

Запомнись или забудься

Демодень акселератора чем-то похож на приложение знакомств. Каждые N минут перед тобой пролетает очередная презентация. И все, что ты можешь сделать — лайкнуть или отклонить.

На потоке (некоторые демодни могут быть 20-30 проектов подряд) ты понимаешь: они все одинаковые. Губы, прическа, поза для фотки, фон, подпись — все одинаковое. При огромном выборе фактически выбора нет. Так вот и с презентациями — все одно.

Самый стремный слайд из всех — рынок. Несчастные проекты вынуждены рисовать там сам сом, и от этих кругов спасу нет. Поэтому я всегда говорю ребятам на консультации «делайте что угодно, но не круги». Отличитесь, скреативьте. Сделайте скучный слайд нескучным.

Пытаются многие. Получается у единиц. У КуБИТа вот получилось сделать не круги. Хоть не далеко от кругов ушли, все же гораздо интереснее стало.

Джейн Джейкобс: почему инновации — побочный продукт правильного города

Сегодня инновации связывают с технопарками, акселераторами и большими бюджетами. Джейн Джейкобс сформулировала куда более фундаментальный принцип: инновации — это естественное следствие сложной городской жизни, а не результат централизованного планирования. Что-то из ее идей можно перенести и на рекльность корпоративных инноваций.

Её теория объединяет три ключевых условия.

1. Плотность как ускоритель идей

Когда мы разрываем город на разреженные зоны, мы убиваем его способность рождать новое. Плотность — это не про высоту домов, а про частоту человеческих пересечений. Именно они создают неожиданные комбинации: новые профессии, новые виды работ, новые способы решать проблемы. Человейник типа Мурино, скорее всего, никаких инноваций не родит.

Инновация — всегда результат контакта между людьми, которые в других условиях никогда бы не встретились. Плотный город не просто экономит пространство — он создает скорость обращения идей.

2. Слабые связи как невидимая инфраструктура

Хотя Джейкобс не использовала термин Грановеттера «слабые связи», её анализ уличной жизни описывает именно его: город производит слабые связи — короткие взаимодействия между людьми из разных социальных и профессиональных миров. Это не друзья и не коллеги. Это продавец, случайный сосед по кафе, мастер, которого ты увидел один раз в месяц. Слабые связи расширяют горизонты: они приносят новости, работу, незамеченные потребности рынка, новые навыки.

Инновации появляются тогда, когда у человека есть доступ к множеству таких «мостиков», а у города — многообразие ролей, интересов и задач, которые могут соедениться в конфигурацию, невозможную заранее спланировать.

3. Инновации рождаются из импорта, а не из вакуума

Джейкобс сделала важное наблюдение: экономический рост начинается с того, что город перерабатывает внешние идеи. Она описывает механизм так: сначала город импортирует товар или услугу, потом осваивает их производство, затем улучшает, далее создаёт на этой базе новые продукты или отрасли.

Именно поэтому инновации не возникают в изолированных системах. Им нужны внешние стимулы, конкурирующие практики, чужие решения — то, что можно адаптировать, взломать, переосмыслить.

Город без импорта — застой. Город, который активно переваривает внешнее, занимается импортозамещением — живой организм, постоянно изобретающий себя заново.

4. Новые виды работ важнее капитала

Для Джейкобс развитие — это не про рост инвестиций. Это про то, что в городе появляются новые типы деятельности, которых ещё не было. В этом смысле инновация — это не технология, а новая работа, новый набор ролей, новые цепочки взаимодействия. И опять — это продукт сложной городской среды, в которой есть достаточно тонких различий, чтобы появлялось разнообразие, и достаточно плотности, чтобы эти различия сталкивались.

5. Город как механизм неожиданных комбинаций

Джейкобс писала, что город — это не рынок и не фабрика. Это «механизм неожиданных комбинаций». Эта метафора снимает иллюзию контролируемого инновационного планирования: будущее нельзя нарисовать на мастер-плане.

Можно лишь создать условия для движа, при которых комбинации становятся вероятными:
— высокая плотность;
— смешанные функции инфраструктуры;
— живая уличная жизнь;
— слабые связи;
— постоянный приток внешних идей;
— разнообразие мелких акторов, от кафе до мастерских.

В такой системе инновации перестают быть «проектом» и становятся естественным побочным эффектом города, который живёт полноценно.

Главная мысль

Инновации появляются там, где люди разных навыков, ролей и миров сталкиваются ежедневно и ненамеренно. Город, который поддерживает плотность, разнообразие и уличную жизнь, производит инновации так же непрерывно, как организм производит тепло. Город, который всё упорядочивает и разрежает, теряет эту способность, как организм, лишённый кислорода.

Менеджмент считает выгоды, сотрудники — нервные клетки

В классике управления изменениями все выглядит аккуратно и логично. Есть цель, план, коммуникация, внедрение. Если люди сопротивляются — значит, плохо объяснили, недостаточно замотивировали или не дожали. Эта логика до сих пор лежит в основе многих программ трансформаций.

Но есть один системный изъян. Менеджмент описывает изменения как рациональный процесс: это выгодно для компании, значит, надо делать. А проживаются они как психологический: люди не считают выгоды, они переживают.

В науке сопротивление давно не считают «упрямством» или «ленью». Разные источники показывают: сопротивление — это форма саморегуляции, а не саботажа. При изменениях у человека разрушаются привычные способы контроля, растёт неопределённость и когнитивная нагрузка, появляется риск потери статуса, компетентности, идентичности, и психика включает защиту — через избегание, формальное согласие или сопротивление. С точки зрения менеджмента это выглядит как «не хотят». С точки зрения психологии — как перегруз системы.

Отсюда главный управленческий парадокс: чем сильнее менеджмент давит на внедрение, тем больше усиливает внутреннее сопротивление. Давление увеличивает разрыв между «что от меня требуют» и «что я реально могу сейчас удержать и переварить». Иногда люди не хотят смотреть внутрь себя, чтобы честно ответить: мне сейчас тяжело, страшно, я не понимаю, кем я стану после этих изменений. Это неприятно, больно и — что важно — не обязательно нужно для выполнения текущих задач. Поэтому психика выбирает действие вместо осознания: делать вид, что всё нормально, и тянуть до последнего.

Если смотреть на изменения не как на управление человеческими ресурсами, а через призму управления внутренними ресурсами человека, получается другая картина. Оказывается, проблема не в людях, а в том, что ресурс адаптации не учтён, скорость изменений выше способности системы их усваивать, а рефлексия вынесена за скобки, а не встроена в процесс.

Мой вывод простой. Перестать бороться с сопротивлением — это не враг, а индикатор перегруза. Управлять нужно не только задачами, но и переходными состояниями, потому что изменения — это всегда период «между». И не требовать от людей глубокой рефлексии, а давать короткие, безопасные формы осмысления: что стало сложнее, что стало проще, где больше всего неопределённости.

Классический менеджмент изменений работает. Но только если принять неприятную мысль: изменения внедряются не в процессы, а в психику людей. Если эту часть игнорировать, любой самый правильный план рано или поздно упрется не в рынок и не в технологию, а в человеческий предел адаптации. Я это прочувствовал сам — как РП, внедрявший новые системы и процессы.

Писать стоит так, чтобы после текста оставалось что-то, кроме ощущения “я что-то прочитал”.

Работая над диссером я регулярно натыкаюсь на тексты известных, уважаемых авторов. И часто негодую. Пять страниц. Сложные слова. Метафоры. Исторические экскурсы. В конце — ноль. Ни одной мысли, с которой можно что-то сделать: оспорить, использовать в работе, принять решение.

И рядом — полторы страницы. Иногда абзац. Простой язык. Четкая логика. Ты за три минуты понимаешь суть и можешь дальше работать: менять процесс, писать ТЗ, принимать решение, спорить по существу. А это просто человек в рабочем чате написал.

Разница не в интеллекте и не в статусе автора. Разница в отношении к читателю.

Инфостиль Ильяхова именно поэтому очень люблю, ценю и проповедую. Здесь не про «модно» и не про «редакторские загоны». Он про уважение. Про то, чтобы не тратить чужое время и не прятать мысль за словесным шумом.

Перед публикацией текста проверяй вот эти 5 вещей, чтобы тебя не прокляли читатели (или я).

1. Понятно ли, о чем текст, с первого абзаца
Если читатель не может за 10–15 секунд ответить себе на вопрос «про что это и зачем мне это читать» — дальше он либо скроллит, либо читает из вежливости. Оба варианта плохие.

2. Есть ли в тексте мысль, а не только настроение
Мнение, тезис, позиция, вывод. Что-то, с чем можно согласиться или поспорить. Если убрать все прилагательные и вводные слова — останется ли смысл?

3. Можно ли с этим что-то сделать
Хороший текст — это не «я поделился». Это текст, по которому можно:
- принять решение,
- сделать действие,
- проверить гипотезу,
- задать правильный вопрос.
Если после текста непонятно, что делать дальше, — он декоративный.

4. Убраны ли слова, которые ничего не добавляют
«В рамках», «на сегодняшний день», «имеет место быть», «важно отметить», «как известно». Это не усложняет мысль — размывает. Чем короче путь от мысли автора к голове читателя, тем лучше текст.

5. Уважаешь ли ты время читателя
Этот пункт главный. Если ты пишешь пять страниц там, где достаточно одной — ты не умный, ты невнимательный. Структура и краткость — это не бедность мышления, а его дисциплина.

Хороший текст — это не тот, где видно автора. Хороший текст — это тот, где читателю все стало понятно.

Остальное — литература. И это тоже ок. Но не надо путать ее с текстами для дела.

Я решил проверить, насколько экспертные оценки на входе акселератора действительно предсказывают успех проектов на выходе.

20 паспортов проектов прошлых наборов с их оценками и достоверно известными успехами.
8 новых экспертов, половина из которых оценивает по тем же критериям, которые были в оригинале, половина придумывает свои и оценивает по ним.

Пока промежуточный результат: 6 экспертов, каждый выстроил свой рейтинг «от лучшего к худшему».

Вот что пока видно

Первое. Эксперты сильно различаются по предсказательной валидности. У одного связь рейтинга с итоговым успехом слабая, у другого — вполне высокая. Это не про «хороший / плохой эксперт», а про разные модели мышления: кто-то лучше чувствует потенциал идеи, кто-то — способность команды доживать до конца. В зависимости от подхода, эксперт разным факторам уделяет внимание: кто-то мыслит функционально, кто-то результатами, а кто-то как инвестор.

Второе. Хорошо ранжировать — не значит хорошо выбирать. Один эксперт показал лучшую корреляцию с успехом в целом, но не лучший результат по выбору топ-5 самых успешных проектов. Другой — наоборот: хуже «чувствовал порядок», но чаще попадал в будущих победителей. Кто-то в топ-5 не особо угадал, а в топ-10 включил почти всех успешных. Ранжирование и управленческое решение — это разные навыки.

Третье. Коллективная экспертиза имеет смысл. Когда сравниваешь не отдельных людей, а согласованность моделей и консенсус, становится видно: одиночная экспертная интуиция нестабильна, а совпадение взглядов — уже сигнал. Пока видно, что консенсус экспертов выбирает лучше, чем отдельные индивиды и в единой. и в разных моделях оценки. Да, да — кэп.

И, пожалуй, главное. Экспертная оценка на входе — это не прогноз погоды, а гипотеза о будущем. Успех проекта определяется не только рынком и технологией, но и тем, что почти не видно на старте: мотивационной выносливостью, самоходностью, способностью переживать неопределенность и конкуренцией проекта со всеми остальными активностями команды — работой, семьей и отдыхом. Про это другая часть моего исследования.

С исследованием паспортов мне очень помогает моя коллега Кристина. Если ты читаешь, знай, я тебе очень благодарен за твой вклад. Читатель, поставь Кристине сердечко ♥️ на этом посте.

Отдельная благодарность 8 экспертам. Выбранные 20 паспортов далеко не самые простые и короткие, поэтому требуют вдумчивости и больших когнитивных усилий. Спасибо за ваше участие и серьезный подход. Поощрить экспертов можно смайликом 🧠.

Уйду в лес, буду сам себе хозяин, никому не должен

Есть миф: автономность = свобода. А если развернуть эту картинку до конца, выходит странное.

Полная автономия — это не романтика. Это возврат к первобытному универсалу.

Чтобы быть самостоятельным, тебе нужно:

- добывать и хранить еду, уметь готовить и консервировать;
- делать и чинить инструменты, понимать материалы;
- быть инженером, механиком, электриком, логистом, химиком;
- в случае травмы — врачом, хирургом, фармацевтом;
- иметь запасы и систему защиты всего хозяйства;
- и при этом находить время спать, восстанавливаться и не сдохнуть от перегруза.

То есть автономия в буквальном смысле — это жизнь, где ты обязан уметь все. И почти все время тратить на поддержание жизни.

Технологическое общество делает ровно обратное: оно позволяет специализироваться. Ты умеешь одно — а получаешь доступ ко всему: жилью, медицине, инструментам, энергии, еде, связи, безопасности. И даже один человек, не имея деревни родственников и общины, может выживать. Деньги становятся универсальным «ключом доступа» к чужому труду.

И тут вопрос не «что лучше», а «где граница».

Люди обычно не выбирают между «городом» и «лесом». Они выбирают между: зависимостью от системы, но высокой эффективностью, и автономностью, но высокой ценой обслуживания жизни.

Грань проходит не по географии и не по наличию костра. Она проходит по тому, что ты можешь позволить себе не уметь.

В технологическом обществе ты можешь не знать, как устроен водопровод. Ты можешь не уметь лечить зуб. Можешь не разбираться в электросетях. Ты просто покупаешь доступ к компетенциям других людей.

В автономной жизни тебе нельзя не уметь. Любая дыра в навыках становится риском выживания.

Автономия — хороший выбор, если ты:

1. Хочешь контролировать риски, а не оптимизировать удобство. Например, тебе критично быть независимым от поставок, чиновников, инфраструктуры, решений корпораций, политических качелей.

2. Готов платить временем и трудом за это спокойствие. Потому что автономия — это постоянные микропроекты: запасти, починить, перекинуть, утеплить, заменить.

3. У тебя есть в доступе среда: люди рядом, обмен, кооперация. Парадокс: в одиночку автономия превращается в каторгу. В группе — становится хоть какой-то жизнью.

Технологическое общество — хороший выбор, если ты:

1. Идешь за ростом, творчеством, развитием. Потому что специализация дает скорость. Ты не тратишь половину жизни на обеспечение базы.

2. Тебе важна сложность. Сложные проекты живут там, где есть инфраструктура: кадры, рынки, логистика, сервис, конкуренция.

3. Ты может и хочешь жить один, но не быть одиноким. В городе ты можешь быть автономным социально и при этом встроенным экономически.

И вот главный вывод

Полная автономия — это не выше, а ниже по стеку. Ты спускаешься ближе к базовому уровню: еда, тепло, безопасность, ремонт, медицина.

Технологическое общество — это выше по стеку. Ты делегируешь низкие уровни и можешь жить на уровнях смысла: работа, творчество, отношения, развитие, вклад.

Поэтому нормальная цель не «быть автономным». Нормальная цель — выбирать, от чего ты автономен.

Не «я все сам сделаю», а:

- я автономен в доходе (несколько источников),
- автономен в быту (могу прожить без сервиса неделю),
- автономен в критических навыках (первая помощь, электричество, транспорт),
- автономен психологически (не разваливаюсь без привычного комфорта).

Это и есть граница: автономия как страховка критического конкретно для тебя, а не как религия или утопия.

Технологическое общество дает уникальную штуку: возможность быть одному и при этом жить не примитивно. Вопрос только в том, сколько зависимости от системы ты готов принять — и какие узлы зависимости ты хочешь взять на себя.

Почему идеи в акселераторе должны оценивать директора, а не просто эксперты

На входе в корпоративный акселератор мы получаем десятки идей. Формально — «про инновации». По факту — про очень разное понимание реальности компании сотрудниками разных уровней и жизненного опыта. И вот здесь нам помогает принцип широты видения.

Что видит директор — и чего не видит эксперт.

Во-первых, директор почти всегда смотрит не на саму идею, а на место идеи в системе. Идея может быть «здравой», «логичной», «новой», но если она уже лежит в бэклоге, пересекается с утвержденной стратегией или противоречит ей — это не инновация, а шум. Эксперт часто оценивает «можно ли сделать». Директор — «нужно ли это делать именно сейчас и именно так».

Во-вторых, широта видения проявляется в умении отделять потребность от решения. В комментариях по итогам оценки вижу одно и то же: потребность понятна, боль подтверждена, а вот как именно предлагается ее решать — не ясно. Зато есть расчеты окупаемости, которые на этой стадии просто лишние. Это типичный паттерн проектного мышления «снизу»: сначала считать, потом думать. Управленческое мышление работает наоборот.

В-третьих, директор видит реальные ограничения — не абстрактные, а системные. Технические долги, архитектурные узкие места, очереди задач, принятые ранее осознанные решения. Для инициатора идея может выглядеть «почему бы и нет». Для руководителя — «это невозможно до следующего этапа платформы» или «у нас нет смысла вкладываться, потому что причина стопора не продуктовая, а техническая».

В-четвертых, появляется важный фильтр — зачем и на какие деньги. Не «можно реализовать», а «что это дает компании, кому именно» и «почему это должно стать отдельным проектом, а не строкой в бэклоге существующего решения». Идея может развалиться именно здесь: она полезна как источник мыслей, но не как самостоятельный проект.

В-пятых, управленческий взгляд легко отличает идею от фантазии. Иногда предложение настолько оторвано от индустрии, процессов и рынка, что становится понятно: инициатор просто не знает контекст. И это не про жесткость — это про экономию времени. Для компании опасно превращать акселератор в пространство, где любая фантазия автоматически считается инновацией.

И, наконец, директор почти всегда мыслит ресурсами людей, а не только продуктами. Если идея сложна для одиночной реализации, ее не «убивают», а предлагают другое решение: использовать автора в конкретной задаче, проверить его силами гипотезу, встроить в существующую команду. Это взгляд не на проект, а на потенциал.

Именно поэтому оценка идей топ-менеджерами так ценна. Не потому что они «умнее» или «строже», а потому что они видят сразу несколько горизонтов: стратегию, бэклог, архитектуру, ресурсы, клиентский путь и деньги.

Эксперт видит идею. Без его оценки тоже не обойтись. Но директор видит всю систему, в которую эта идея либо встраивается, либо ломает. И акселератору для оценки на входе очень нужна вот эта вторая оптика —- директорский взгляд.

Что ты не будешь делать в следующем году (худеть?)

Планы уже запланировали. Подарки на работе раскидали. Желания загадали.

Теперь выбери то, что (НЕ) подходит тебе.

Ты не будешь путать усилия с ценностью

Можно весь год быть занятым и не получить ничего, кроме усталости. Если результат не появляется, есть два варианта:
- ты проходил побочные квесты;
- ты упорно делал то, что не работает.
В следующем году ты не будешь называть это «движением».

Ты не будешь тащить то, что не живёт без тебя

Проект, процесс или отношения, которые держатся только на твоей энергии — это не система. Если ты вышел — и все встало, значит, ты не развивал, а компенсировал.
В следующем году ты не будешь костылем.

Ты не будешь соглашаться на рост и масштаб, который тебе не нужен

Чужие ожидания, амбиции по выручке, корпоративные цели, «так принято», «надо расти». В следующем году ты не будешь делать больше, чем хочешь, только потому что «надо».

Ты не будешь заполнять год пустой активностью

Встречи, обсуждения, созвоны, чаты, документы. Все это может создавать ощущение жизни, но не саму жизнь. В следующем году ты не будешь прятаться от себя за занятостью.

Ты не будешь надеяться, что станет понятно потом

Если сейчас не ясно, зачем ты это делаешь и для кого — дальше будет только хуже. В следующем году ты не будешь откладывать прояснение.

С Новым годом. 🎄