Такая вот штучка❤️‍🩹
У меня ещё кадры остались, сюда не впихнула:/
2 часть песни, наверное, не осилю...
Ну, в любом случае, этот куплет идеально подходит Авелю🌿

#картинка

Типа вторая часть, ну, показать что осталось

#картинка

Ну сегодня так, на активном

Сегодня настроение пографоманить🐱
У этого есть продолжение, уже с самим мероприятием, но пока не покажу, не заслужили.

Это случилось в четверг, в конце рабочего дня. Токи сидел в преподавательской, допивал остывший кофе и мечтал о том, чтобы поскорее попасть домой, к своим чертежам и стабилизатору, который наконец-то начал подавать признаки жизни. Он уже собрал вещи и хотел уходить, когда дверь открылась и вошёл Кёниг с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего.

— Мистер Вейсман, у меня к вам разговор, — сказал Кёниг, закрывая за собой дверь.

— Что на этот раз? — спросил Токи, садясь обратно на стул. — Ещё одна экскурсия? Или, может быть, я должен заменить заболевшего преподавателя физкультуры? — не скрывая иронии, подметил он.

— Очень смешно, но, к сожалению, нам сейчас не до шуток. Завтра в университет приходят дети.

Токи поднял бровь.

— Дети? В смысле — студенты?

— Нет, в смысле — дети. Младшеклассники из 22-го лицея. Нам нужно, чтобы кто-то провёл для них мастер-класс, так сказать, показал чудеса физики.

Токи почувствовал, как у него дёргается глаз.

— Вы на меня намекаете? — с опаской спросил учёный, хотя уже знал ответ.
Кёниг кивнул, ожидая вспышки ярости со стороны собеседника, однако Токи каким-то чудом ещё мог держать себя в руках, но глаз стал дёргаться чаще.
— Вы хотите, чтобы я, — он указал на себя, — проводил мастер-класс для детей?

— Вы физик, Вейсман. Кто, если не вы?

— А вы? Или кто-то другой?

— Напоминаю, у нас медицинская академия, потому выбор физиков невелик, — важно подметил декан, но это только больше взбесило Токи.
— Вот именно «медицинская», тогда какого чёрта я должен играть клоуна для детей? — уже без любезностей выпалил мужчина.
Тяжело вздохнув, Кёниг терпеливо стал объяснять что-то про популяризацию учебного заведения, увеличение финансирования благодаря активной работе с населением разного возраста и прочую социальную ерунду, которую Токи предпочитал пропускать мимо ушей. Итог был один: сотрудник подчиняется начальству, какими бы бессмысленными ни были задачи.

— Во сколько завтра? — не дослушав декана, спросил Токи.

— В десять утра. Их будет двадцать человек.

— Двадцать?! — переспросил Токи. — Двадцать детей?

— Да.

Токи почувствовал, как бледнеет. Он не верил, что справится и с одним ребёнком, а тут целый класс, и все они будут орать, бегать, прыгать, пытаться потрогать всё вокруг, что-нибудь сломают, поранятся. Чем дольше он думал об этом, тем хуже ему становилось. Вейсман хотел спросить что-то ещё, но Кёниг уже вышел из комнаты, оставляя Токи дальше тонуть в своих мыслях.

— Я вам не нянька, не клоун, не цирковой пудель. Я учёный. — слова прошлись по поверхностям комнаты и растворились в пустоте.

Вечером Токи рассказал Пелее о предстоящем мастер-классе. Как и ожидалось, она отреагировала на это с иронией и смехом и ничуть не разделяла возмущения своего сожителя.

— Ты? С детьми? — переспросила она. — Это будет зрелище.

— Не смешно, — процедил Токи. — Я не знаю, что им показывать, как с ними разговаривать и вообще как за ними следить.

— Что сложного? Это же дети, их легко удивить. Покажи им, как работает лампа, что-нибудь с электростатикой — и вуаля, детский восторг! — Пелея развела руками в победном жесте, восхищаясь собственным планом. Токи почему-то это не успокоило.

— Но они же могут что-то сломать или пораниться. И не смотри на меня так, я не знаю, что и как, но это же... это же дети, они найдут.

Пессимистичный настрой коллеги развеял минутное самолюбование девушки, но она громко выдохнула и села рядом с ним.

— Ты будешь рядом, — сказала Пелея, не оставляя попыток поддержать его. — Ты не можешь их контролировать всё время, но можешь быть... внимательным, — последнее она проговорила не очень уверенно.

— Я не хочу быть внимательным! — выпалил Токи. — Я хочу, чтобы это всё отменили.

— Токи, — она положила руку ему на плечо, — это всего один час. Час твоей жизни, а потом ты вернёшься домой и забудешь об этом.

— Это будет самый ужасный час в моей жизни.

— Не преувеличивай, ты справишься.

Токи вздохнул. Он понимал, что спорить бесполезно, но пожаловаться хотелось.