Лудомания: Ловушка «двух миров» (и немного про женскую зависимость).
«Пытаться переубедить лудомана логикой — это всё равно что кричать человеку в прошлое»
(кейс) Обычно люди в своих оценках игровой зависимости подходят с рациональной позиции. И тут не укладывается в голове: человек умеет зарабатывать деньги, строить карьеру, даже способен просчитывать будущие риски. Но в какой-то момент с ним происходит что-то настолько «интересное», что остановиться уже не получается.
В чем же дело? Объясняю психологию игрока.
На данный момент в мире не существует четких и однозначных медицинских протоколов лечения лудомании. Некоторые специалисты (в основном психиатры) заходят в эту историю с позиции биохимии: они знают, что творится непосредственно в мозгу, и пытаются воздействовать именно на это. Иногда получается.
Но чаще всего, исходя из моего опыта наблюдений, срабатывает эффект, который я называю «собакой Павлова». Звучит несколько грубовато. Но это история о том, как лудоман в ремиссии считает дни «чистоты». Для него это становится обязательной точкой опоры. Подробно у меня об этом написано в статье «Плоский штопор лудомании: почему зависимые считают дни „чистоты“».
Другие специалисты (в основном это бывшие лудоманы в стойкой ремиссии) считают биохимические процессы вторичными. К первичным факторам они относят непонимание принципов работы игорного бизнеса и иллюзию легкого обогащения. Мол, если растолковать человеку, как на самом деле устроена букмекерская контора изнутри, то на этих знаниях он и справится со своей зависимостью.
Мне кажется, обе модели имеют право на жизнь.
Но за свою карьеру в букмекерской индустрии я был и активным беттером, и публицистом. Самостоятельно и в соавторстве с отраслевыми изданиями написал не одну сотню статей по теории и практике беттинга. И за все это время я ни разу не замечал, чтобы мои публикации заставили лудоманов задуматься, а уж тем более — вылечиться.
Единичные случаи, конечно, бывают. Меня благодарят за ценную информацию, а сильно увлеченные ставками люди замечают у себя положительную динамику. Это, безусловно, радует, но общую картину не меняет, поэтому в расчет такие примеры я не беру.
Поэтому я скептически отношусь к избавлению от лудоманиипо методу Илоны Давыдовой через чистое просвещение. Ликбез должен быть частью общей терапии, чтобы человек понимал, почему букмекерскую контору невозможно обыграть на дистанции. Но как самостоятельный метод лечения он неэффективен. Хотя бы потому, что за помощью чаще всего обращаются на той стадии зависимости, когда когнитивно-поведенческая терапия без медикаментозной поддержки уже бессильна.
При этом ни подход современной психиатрии, ни опыт бывших лудоманов практически не влияют на глубинные изменения в психике. Я имею в виду инфляцию восприятия привычных ценностей. Лудоман переживает такой объем и спектр эмоций в единицу времени, с которым обычный человек не столкнется и за десять лет, а то и за всю жизнь. В итоге он просто перестает получать удовольствие, скажем, от обычной небольшой зарплаты.
Это примерно как если бы вам на время дали скатерть-самобранку, которая выполняет любые гастрономические капризы. А потом резко ее забрали и начали объяснять: «Вот коровка кушает травку и дает молочко. А чтобы получить бутылку хорошего вина, понадобится 10–15 лет...». Все эти лекции никак не стирают из памяти лудомана то самое ощущение скатерти-самобранки.
Поэтому любые обращения к разуму и логике — это для лудомана обращение к «прежнему» себе. К тому человеку, который еще не имел опыта получения больших и легких денег. Вы говорите ему, что проигрывать — это плохо. Он искренне с вами соглашается, но в этот же самый момент в его голове крутится сценарий: какой бы еще актив пустить в «раскрутку». Или где бы еще раздобыть деньги на ставки или игру на бирже.
Лудоман живет одновременно в двух мирах. В одном он — обычный, вполне здравомыслящий человек, который выполняет свои социальные роли. А в другом — постоянно произносит очередные заклинания скатерти-самобранке, чтобы заново пережить тот самый опыт.
Он все понимает и вполне осознает. Но поскольку лудомания обладает свойством «самозапуска» (внешние химические триггеры ей просто не требуются), достаточно малейшей мысли или любого незначительного воспоминания, связанного с игровым процессом, — и привет, очередной возврат в игру.
К сожалению, женская лудомания имеет свои отягощающие особенности. Если мужчина еще может где-то заиграться в «футбольного эксперта» или «трейдера-аналитика», а потом выйти из игры через осознание и проработку когнитивных ошибок, то у женщин всё иначе.
Для женщины игровая зависимость часто становится продолжением ее повседневной жизни, в которой она привыкла быть успешной и независимой. В таком сценарии признать свое поражение в игре женщине гораздо сложнее, чем мужчине. При этом в «футбольного эксперта» она с самого начала играть и не пыталась — а значит, классических «мужских» триггеров здесь может не быть вовсе.
С другой стороны, женская лудомания — это больше про психологию, чем про психиатрию. Возвращать лудоманку в реальность нужно через снижение важности собственной независимости и вот этого: «я вся такая сильная, всех на себе тащу».
Нужно сделать так, чтобы игровая зависимость перестала быть легким подкрепляющим стимулом для поддержания этого образа. Женщина всегда должна оставаться женщиной. В любых обстоятельствах.
«Пытаться переубедить лудомана логикой — это всё равно что кричать человеку в прошлое»
(кейс) Обычно люди в своих оценках игровой зависимости подходят с рациональной позиции. И тут не укладывается в голове: человек умеет зарабатывать деньги, строить карьеру, даже способен просчитывать будущие риски. Но в какой-то момент с ним происходит что-то настолько «интересное», что остановиться уже не получается.
В чем же дело? Объясняю психологию игрока.
На данный момент в мире не существует четких и однозначных медицинских протоколов лечения лудомании. Некоторые специалисты (в основном психиатры) заходят в эту историю с позиции биохимии: они знают, что творится непосредственно в мозгу, и пытаются воздействовать именно на это. Иногда получается.
Но чаще всего, исходя из моего опыта наблюдений, срабатывает эффект, который я называю «собакой Павлова». Звучит несколько грубовато. Но это история о том, как лудоман в ремиссии считает дни «чистоты». Для него это становится обязательной точкой опоры. Подробно у меня об этом написано в статье «Плоский штопор лудомании: почему зависимые считают дни „чистоты“».
Другие специалисты (в основном это бывшие лудоманы в стойкой ремиссии) считают биохимические процессы вторичными. К первичным факторам они относят непонимание принципов работы игорного бизнеса и иллюзию легкого обогащения. Мол, если растолковать человеку, как на самом деле устроена букмекерская контора изнутри, то на этих знаниях он и справится со своей зависимостью.
Мне кажется, обе модели имеют право на жизнь.
Но за свою карьеру в букмекерской индустрии я был и активным беттером, и публицистом. Самостоятельно и в соавторстве с отраслевыми изданиями написал не одну сотню статей по теории и практике беттинга. И за все это время я ни разу не замечал, чтобы мои публикации заставили лудоманов задуматься, а уж тем более — вылечиться.
Единичные случаи, конечно, бывают. Меня благодарят за ценную информацию, а сильно увлеченные ставками люди замечают у себя положительную динамику. Это, безусловно, радует, но общую картину не меняет, поэтому в расчет такие примеры я не беру.
Поэтому я скептически отношусь к избавлению от лудомании
При этом ни подход современной психиатрии, ни опыт бывших лудоманов практически не влияют на глубинные изменения в психике. Я имею в виду инфляцию восприятия привычных ценностей. Лудоман переживает такой объем и спектр эмоций в единицу времени, с которым обычный человек не столкнется и за десять лет, а то и за всю жизнь. В итоге он просто перестает получать удовольствие, скажем, от обычной небольшой зарплаты.
Это примерно как если бы вам на время дали скатерть-самобранку, которая выполняет любые гастрономические капризы. А потом резко ее забрали и начали объяснять: «Вот коровка кушает травку и дает молочко. А чтобы получить бутылку хорошего вина, понадобится 10–15 лет...». Все эти лекции никак не стирают из памяти лудомана то самое ощущение скатерти-самобранки.
Поэтому любые обращения к разуму и логике — это для лудомана обращение к «прежнему» себе. К тому человеку, который еще не имел опыта получения больших и легких денег. Вы говорите ему, что проигрывать — это плохо. Он искренне с вами соглашается, но в этот же самый момент в его голове крутится сценарий: какой бы еще актив пустить в «раскрутку». Или где бы еще раздобыть деньги на ставки или игру на бирже.
Лудоман живет одновременно в двух мирах. В одном он — обычный, вполне здравомыслящий человек, который выполняет свои социальные роли. А в другом — постоянно произносит очередные заклинания скатерти-самобранке, чтобы заново пережить тот самый опыт.
Он все понимает и вполне осознает. Но поскольку лудомания обладает свойством «самозапуска» (внешние химические триггеры ей просто не требуются), достаточно малейшей мысли или любого незначительного воспоминания, связанного с игровым процессом, — и привет, очередной возврат в игру.
К сожалению, женская лудомания имеет свои отягощающие особенности. Если мужчина еще может где-то заиграться в «футбольного эксперта» или «трейдера-аналитика», а потом выйти из игры через осознание и проработку когнитивных ошибок, то у женщин всё иначе.
Для женщины игровая зависимость часто становится продолжением ее повседневной жизни, в которой она привыкла быть успешной и независимой. В таком сценарии признать свое поражение в игре женщине гораздо сложнее, чем мужчине. При этом в «футбольного эксперта» она с самого начала играть и не пыталась — а значит, классических «мужских» триггеров здесь может не быть вовсе.
С другой стороны, женская лудомания — это больше про психологию, чем про психиатрию. Возвращать лудоманку в реальность нужно через снижение важности собственной независимости и вот этого: «я вся такая сильная, всех на себе тащу».
Нужно сделать так, чтобы игровая зависимость перестала быть легким подкрепляющим стимулом для поддержания этого образа. Женщина всегда должна оставаться женщиной. В любых обстоятельствах.
👍3
Инфобизнес на лудоманах: реальная помощь или выкачивание последних денег?
«Залудил квартиру, чудом выскочил — и вот ты эксперт»
Замечаю, что к психологам, которые по проблеме лудомании, отношение чуть лучше, чем к финансовым коучам и прочим всем этим инфоцыганам. Дескать, нормально вы в «бабосы» на лудоманах. Давайте отделим мясо от колбасы и узнаем: кто тут на самом деле в деньги, а кто — от любви к искусству.
Психолог не имеет медицинского образования, обладает практически теми же базовыми знаниями, что и психиатр, но работает только со здоровыми людьми. Соответственно, психолог в одиночку не может лечить лудоманию (кроме клинического психолога, но и тот — только в тандеме с психиатром), которая, согласно МКБ-11 (международная классификация болезней), относится к психическим расстройствам.
Но самое главное то, что тяжелые формы лудомании сопровождаются БАР (биполярка), депрессией, серьезным снижением когнитивного ресурса и прочим. И когда я слышу о том, как какой-то эксперт в области лудомании на серьезных щах продает свои курсы по трансформации личности, пересборке чего-то там внутри башки лудомана, мне хочется спросить: чего ты собрался «пересобирать» и «трансформировать», когда без медикаментозного лечения там делать вообще нефиг?!
В большинстве случаев игорной зависимости психика настолько уже пострадала, что пытаться на нее воздействовать через когнитивно-поведенческую терапию (для простоты понимания — типа разговорами, что играть это плохо) без медикаментозного подкрепления — это просто бесполезно.
Даже самый талантливый психолог, как говорится, от Бога, ничего в таких случаях сделать не сможет. Я это говорю со всей ответственностью. Все эти курсы и книги по «самоизлечению» просто отнимают драгоценное время у лудомана, добавляя работы психиатру.
Поэтому, пожалуйста, запомните: лечить лудоманию может только врач-психиатр, ну или психотерапевт с медицинским образованием. Направить к ним может и должен обычный психолог — сразу при подозрении на этот диагноз.
А сейчас получается: с горки упал — значит, космонавт. Залудил в одноруких бандитах квартиру, чудом выскочил — и вот ты уже «эксперт» по избавлению от лудомании.
Конечно, личный опыт архиважен. И я ничего не имею против того, чтобы таким опытом бывшие лудоманы (точнее — в стадии ремиссии) делились. Но я категорически против того, чтобы данный субъективный опыт подавался как некий гарантированный метод лечения или способ избавления от зависимости.
К сожалению, настоящие психологи на теме помощи лудоманам получают за свою работу ровно… нисколько. Потому что в России в данный момент непосредственно психологической (не путать с психиатрической) помощью зависимым занимаются в основном волонтеры, которые никаких инфопродуктов не продают. Ну потому что, как я уже объяснил, психолог в принципе не занимается никаким лечением. Имею в виду действительно специалистов, а не примазанных к психологии инфобизнесменов.
Я сам периодически волонтерю и никогда за эту работу не получал никаких денег. Просто связываешься с тем или иным проектом по борьбе с лудоманией и обязуешься тратить на это определенные часы своего личного времени. При этом сами проекты собирают пожертвования, и можно предположить, что это довольно немаленькие средства, поступающие как от частных лиц, так и от букмекеров.
В довольно закрытой от непосвященной публики, как ни странно, нише борьбы с лудоманией (или лудоманами, кому как больше нравится, — сам порой не понимаю, с чем именно идет борьба) крутятся немаленькие деньги. На эти средства периодически проводятся круглые столы, где звучат разные умные речи и «озабоченные озабоченности». Наверное, дело тоже нужное.
Но вот до тех, кто работает непосредственно «в полях», то бишь с зависимыми в ремиссии, доходит только «спасибо». Ну, и на том спасибо.
Есть еще и такой момент: у лудоманов, которые обращаются за помощью, чаще всего к этому времени уже вообще не остается финансовых ресурсов. Они уже все успели занести в игорные заведения. А если какой бедолага изначально по глупости ли, от отчаяния ли заблудился в тех же ставках ради заработка, будучи при этом, простите, беднее поповской собаки — какие деньги вы с него возьмете?
При этом многие специалисты в знаниях работы игорной индустрии довольно слабенькие. Например, не знают, что во многих высоколиквидных букмекерских конторах те же самые лудоманы ставят через API автоматизированными системами (по типу трейдинга, но сама стратегия может быть чисто беттинговая). То есть классической механики игры там нет. Человек просто закинул условно штуку баксов, купил бота за сотку и наблюдает за всем этим процессом как за шоу. Или вообще может пойти заниматься своими делами.
Я сам в свое время занимался в B2B-сегменте разработками таких систем для игорного бизнеса. Это в основном виповский сегмент. И там у людей бывает, что и не одно, и даже не два высших образования. Скажите им, что у них игровая зависимость — они на вас как на дурака посмотрят.
Вот скоро, скорее всего, примут (в этом я не сомневаюсь) поправки в закон об отчислениях легальных букмекеров на борьбу с лудоманией. Думаете, с этих многих десятков миллионов блогеры-публицисты по данной теме что-то получат?
Денег нет, но вы пишите.
А все эти средства осядут понятно где. Во всяких фондах по борьбе с лудоманией. В частных клиниках что-то, возможно, на «Гелики». Получат ли психиатры на местах какие-нибудь надбавки за «лудиков»? Ну, тут тоже ответ очевидный.
«Залудил квартиру, чудом выскочил — и вот ты эксперт»
Замечаю, что к психологам, которые по проблеме лудомании, отношение чуть лучше, чем к финансовым коучам и прочим всем этим инфоцыганам. Дескать, нормально вы в «бабосы» на лудоманах. Давайте отделим мясо от колбасы и узнаем: кто тут на самом деле в деньги, а кто — от любви к искусству.
Психолог не имеет медицинского образования, обладает практически теми же базовыми знаниями, что и психиатр, но работает только со здоровыми людьми. Соответственно, психолог в одиночку не может лечить лудоманию (кроме клинического психолога, но и тот — только в тандеме с психиатром), которая, согласно МКБ-11 (международная классификация болезней), относится к психическим расстройствам.
Но самое главное то, что тяжелые формы лудомании сопровождаются БАР (биполярка), депрессией, серьезным снижением когнитивного ресурса и прочим. И когда я слышу о том, как какой-то эксперт в области лудомании на серьезных щах продает свои курсы по трансформации личности, пересборке чего-то там внутри башки лудомана, мне хочется спросить: чего ты собрался «пересобирать» и «трансформировать», когда без медикаментозного лечения там делать вообще нефиг?!
В большинстве случаев игорной зависимости психика настолько уже пострадала, что пытаться на нее воздействовать через когнитивно-поведенческую терапию (для простоты понимания — типа разговорами, что играть это плохо) без медикаментозного подкрепления — это просто бесполезно.
Даже самый талантливый психолог, как говорится, от Бога, ничего в таких случаях сделать не сможет. Я это говорю со всей ответственностью. Все эти курсы и книги по «самоизлечению» просто отнимают драгоценное время у лудомана, добавляя работы психиатру.
Поэтому, пожалуйста, запомните: лечить лудоманию может только врач-психиатр, ну или психотерапевт с медицинским образованием. Направить к ним может и должен обычный психолог — сразу при подозрении на этот диагноз.
А сейчас получается: с горки упал — значит, космонавт. Залудил в одноруких бандитах квартиру, чудом выскочил — и вот ты уже «эксперт» по избавлению от лудомании.
Конечно, личный опыт архиважен. И я ничего не имею против того, чтобы таким опытом бывшие лудоманы (точнее — в стадии ремиссии) делились. Но я категорически против того, чтобы данный субъективный опыт подавался как некий гарантированный метод лечения или способ избавления от зависимости.
К сожалению, настоящие психологи на теме помощи лудоманам получают за свою работу ровно… нисколько. Потому что в России в данный момент непосредственно психологической (не путать с психиатрической) помощью зависимым занимаются в основном волонтеры, которые никаких инфопродуктов не продают. Ну потому что, как я уже объяснил, психолог в принципе не занимается никаким лечением. Имею в виду действительно специалистов, а не примазанных к психологии инфобизнесменов.
Я сам периодически волонтерю и никогда за эту работу не получал никаких денег. Просто связываешься с тем или иным проектом по борьбе с лудоманией и обязуешься тратить на это определенные часы своего личного времени. При этом сами проекты собирают пожертвования, и можно предположить, что это довольно немаленькие средства, поступающие как от частных лиц, так и от букмекеров.
В довольно закрытой от непосвященной публики, как ни странно, нише борьбы с лудоманией (или лудоманами, кому как больше нравится, — сам порой не понимаю, с чем именно идет борьба) крутятся немаленькие деньги. На эти средства периодически проводятся круглые столы, где звучат разные умные речи и «озабоченные озабоченности». Наверное, дело тоже нужное.
Но вот до тех, кто работает непосредственно «в полях», то бишь с зависимыми в ремиссии, доходит только «спасибо». Ну, и на том спасибо.
Есть еще и такой момент: у лудоманов, которые обращаются за помощью, чаще всего к этому времени уже вообще не остается финансовых ресурсов. Они уже все успели занести в игорные заведения. А если какой бедолага изначально по глупости ли, от отчаяния ли заблудился в тех же ставках ради заработка, будучи при этом, простите, беднее поповской собаки — какие деньги вы с него возьмете?
При этом многие специалисты в знаниях работы игорной индустрии довольно слабенькие. Например, не знают, что во многих высоколиквидных букмекерских конторах те же самые лудоманы ставят через API автоматизированными системами (по типу трейдинга, но сама стратегия может быть чисто беттинговая). То есть классической механики игры там нет. Человек просто закинул условно штуку баксов, купил бота за сотку и наблюдает за всем этим процессом как за шоу. Или вообще может пойти заниматься своими делами.
Я сам в свое время занимался в B2B-сегменте разработками таких систем для игорного бизнеса. Это в основном виповский сегмент. И там у людей бывает, что и не одно, и даже не два высших образования. Скажите им, что у них игровая зависимость — они на вас как на дурака посмотрят.
Вот скоро, скорее всего, примут (в этом я не сомневаюсь) поправки в закон об отчислениях легальных букмекеров на борьбу с лудоманией. Думаете, с этих многих десятков миллионов блогеры-публицисты по данной теме что-то получат?
Денег нет, но вы пишите.
А все эти средства осядут понятно где. Во всяких фондах по борьбе с лудоманией. В частных клиниках что-то, возможно, на «Гелики». Получат ли психиатры на местах какие-нибудь надбавки за «лудиков»? Ну, тут тоже ответ очевидный.
Реклама букмекеров вас бесит? Расслабьтесь, это навсегда!
В российском законодательстве был принят ряд довольно качественных мер в сторону ограничения деятельности букмекерских контор. Понятно, что многим хотелось бы еще более жестких мер. Но вчера и этого не было. Как говорится, главное — вовремя нАчать.
Появилась опция «Самозапрета» на Госуслугах на 12 месяцев. Если не играете и не планируете, можно поставить на всякий случай, хуже точно не будет. Правда, в ручном поиске мне ее найти так и не удалось (полчаса туда-сюда пролистывал эти километры услуг). Но где-то она там точно должна быть — между регистрацией кур и телеграм-каналов. Во всяком случае, робот Макс находит без проблем.
Появилось требование для букмекеров предупреждать о рисках азартных игр. Но почему-то пока не у всех отображается как надо (даже в рамках одной платформы). Видимо, еще настраивают. Потом все будет безопасно.
На очереди две крайне полезные инициативы: по запрету стримеров казино и введению лимита на депозиты (проигрыш) исходя из уровня официальной зарплаты, которая, конечно же, у всех у нас в такое непростое для экономики время белая (тем более цифровой рубль, все дела). Никаких ни у кого «зарплат в конвертах». Так что со второй инициативой легальные букмекеры будут спорить и так просто не отступят.
Но вот в плане заметных ограничений в рекламе букмекерских контор инициатив пока не видно. Все направлено на сознательность самого гражданина. Хочешь играть — играй. Не совсем себе доверяешь — можешь выставить самозапрет. А если уже столкнулся с проблемой лудомании, есть возможность бесплатно полечиться по ОМС (со всеми понятными нюансами, разумеется).
Теперь по теме поста.
Букмекерский бизнес в нашей стране облагается как непосредственно довольно высокими налогами: с 2026 года введен налог на прибыль в размере 25% + 7% от валового игорного дохода (GGR) + ставка обязательных отчислений на спорт также начала поэтапно расти — с прежних 2% до 2,25% от суммы принятых ставок, так и различными отчислениями на спорт, комиссией за транзакции ЕЦУПИС.
Напомню, что букмекер зарабатывает от общей суммы всех внесенных депозитов ~25% (вообще в целом по отрасли в мире — до 30–35%, т. н. GGR (Gross Gaming Revenue, или валовой игровой доход)). За прошлый 2025 год российские букмекеры заработали около 400 млрд рублей от почти 2 трлн депозитов.
Ожидается, что за 2026 год букмекеры перечислят в казну только в виде налогов 70–80 млрд рублей + отчислений на спорт 40–50 млрд. В общей сложности — ~120–130 млрд рублей.
Но помимо этих обязательных трат легальные букмекеры вкладывают в маркетинг ~20–40% от прибыли (чем больше компания, тем цифры будут в относительных значениях меньше). Это вот та самая всем надоедливая реклама на сайтах и ТВ, амбассадоры и прочее, прочее. По деньгам это примерно еще ~100 млрд рублей (до введения нового налога, сейчас ~60–80 млрд). Это деньги идут напрямую в бюджеты спортивных клубов и различных медиаресурсов.
Если запретить букмекерам рекламироваться, то футбольным клубам в стране станет совсем тяжко и они снова пойдут с протянутой рукой, а медийка и вовсе закончится. Потому что ни футбол, ни спортивные медиа не смогут заработать и 1/10 от букмекерских денег.
Букмекеры и сами не в восторге от того, что им приходится многократно переплачивать за контракты со спортом. Но они прекрасно понимают, что в любом случае это не их деньги (а кого надо деньги). Вот и приходится платить десятки миллионов рублей футбольному клубу, который где-то там ковыряется внизу таблицы. Иначе завтра поднимется вой, что футболистам нечего кушать.
Вспомните, как лет десять назад всей страной спасали томскую «Томь». Ну, слава Богу, «спасли»: в 2023 году клуб официально прекратил свое существование и потерял профессиональный статус из-за гигантских долгов и потери спонсоров. Понятно, что у московского «Спартака» всегда все будет хорошо с деньгами. А вот у екатеринбургского «Урала» — не факт.
Поэтому реклама букмекеров может и раздражать, но она точно останется в прежнем объеме.
В российском законодательстве был принят ряд довольно качественных мер в сторону ограничения деятельности букмекерских контор. Понятно, что многим хотелось бы еще более жестких мер. Но вчера и этого не было. Как говорится, главное — вовремя нАчать.
Появилась опция «Самозапрета» на Госуслугах на 12 месяцев. Если не играете и не планируете, можно поставить на всякий случай, хуже точно не будет. Правда, в ручном поиске мне ее найти так и не удалось (полчаса туда-сюда пролистывал эти километры услуг). Но где-то она там точно должна быть — между регистрацией кур и телеграм-каналов. Во всяком случае, робот Макс находит без проблем.
Появилось требование для букмекеров предупреждать о рисках азартных игр. Но почему-то пока не у всех отображается как надо (даже в рамках одной платформы). Видимо, еще настраивают. Потом все будет безопасно.
На очереди две крайне полезные инициативы: по запрету стримеров казино и введению лимита на депозиты (проигрыш) исходя из уровня официальной зарплаты, которая, конечно же, у всех у нас в такое непростое для экономики время белая (тем более цифровой рубль, все дела). Никаких ни у кого «зарплат в конвертах». Так что со второй инициативой легальные букмекеры будут спорить и так просто не отступят.
Но вот в плане заметных ограничений в рекламе букмекерских контор инициатив пока не видно. Все направлено на сознательность самого гражданина. Хочешь играть — играй. Не совсем себе доверяешь — можешь выставить самозапрет. А если уже столкнулся с проблемой лудомании, есть возможность бесплатно полечиться по ОМС (со всеми понятными нюансами, разумеется).
Теперь по теме поста.
Букмекерский бизнес в нашей стране облагается как непосредственно довольно высокими налогами: с 2026 года введен налог на прибыль в размере 25% + 7% от валового игорного дохода (GGR) + ставка обязательных отчислений на спорт также начала поэтапно расти — с прежних 2% до 2,25% от суммы принятых ставок, так и различными отчислениями на спорт, комиссией за транзакции ЕЦУПИС.
Напомню, что букмекер зарабатывает от общей суммы всех внесенных депозитов ~25% (вообще в целом по отрасли в мире — до 30–35%, т. н. GGR (Gross Gaming Revenue, или валовой игровой доход)). За прошлый 2025 год российские букмекеры заработали около 400 млрд рублей от почти 2 трлн депозитов.
Ожидается, что за 2026 год букмекеры перечислят в казну только в виде налогов 70–80 млрд рублей + отчислений на спорт 40–50 млрд. В общей сложности — ~120–130 млрд рублей.
Но помимо этих обязательных трат легальные букмекеры вкладывают в маркетинг ~20–40% от прибыли (чем больше компания, тем цифры будут в относительных значениях меньше). Это вот та самая всем надоедливая реклама на сайтах и ТВ, амбассадоры и прочее, прочее. По деньгам это примерно еще ~100 млрд рублей (до введения нового налога, сейчас ~60–80 млрд). Это деньги идут напрямую в бюджеты спортивных клубов и различных медиаресурсов.
Если запретить букмекерам рекламироваться, то футбольным клубам в стране станет совсем тяжко и они снова пойдут с протянутой рукой, а медийка и вовсе закончится. Потому что ни футбол, ни спортивные медиа не смогут заработать и 1/10 от букмекерских денег.
Букмекеры и сами не в восторге от того, что им приходится многократно переплачивать за контракты со спортом. Но они прекрасно понимают, что в любом случае это не их деньги (а кого надо деньги). Вот и приходится платить десятки миллионов рублей футбольному клубу, который где-то там ковыряется внизу таблицы. Иначе завтра поднимется вой, что футболистам нечего кушать.
Вспомните, как лет десять назад всей страной спасали томскую «Томь». Ну, слава Богу, «спасли»: в 2023 году клуб официально прекратил свое существование и потерял профессиональный статус из-за гигантских долгов и потери спонсоров. Понятно, что у московского «Спартака» всегда все будет хорошо с деньгами. А вот у екатеринбургского «Урала» — не факт.
Поэтому реклама букмекеров может и раздражать, но она точно останется в прежнем объеме.
Представляю свою новую разработку. На этот раз не про диагностику лудомании и потенциальной игорной зависимости, а про раскрытие психологического потенциала и совершенствование поведенческого потенциала в беттинге.
А теперь на понятном языке.
У каждого из нас имеется определенный психологический потенциал для любой работы. Самый простой пример: если панически боишься высоты — летчиком не станешь. Опасаешься воды — чувствуешь себя неуютно даже на круизном лайнере.
Проблема появляется тогда, когда пытаешься перешагнуть психологические ограничения там, где это в принципе возможно. Подобные техники существуют и, на первый взгляд, довольно эффективны.
Но такой заплыв за «буйки» потребует колоссальных внутренних ресурсов. В народе это называется «стучать в закрытую дверь». Могут, конечно, открыть. А могут открыть и послать совсем не туда, куда вам хотелось бы пойти. Кстати, многие занимаются этим всю жизнь, так и не осознавая, что ломятся не в те двери.
Выбирают не те отношения с противоположным полом, не ту работу, не то направление в профессии. И часто не осознают что же они на самом деле выбрали и почему был сделан именно такой выбор. Живется эта жизнь как живется, да и ладно. А то что с деньгами как-то не складывается, ну это потому что экономика такая.
Сфера инвестирования, к которой вполне можно отнести и азартные игры (хотя бы потому, что человек часто тратит на это время и деньги), подобных просчетов не прощает. Здесь нужно стучать правильно и, что крайне желательно, именно в нужные двери. Иначе вместо ожидаемой прибыли получите прямо противоположный результат.
Вот более конкретный пример из беттинга.
Игрок уверен, что способен эффективно работать на рынках азиатского гандикапа или росписи, пытаясь угадать, какая команда подаст больше угловых. Зачастую он опирается не на фактические, реальные показатели (сколько конкретно он на этом выиграл или проиграл), а на свои эмоциональные ощущения, которые часто обманчивы. Иными словами, беттор идет не за рациональной аналитикой, а за иллюзией контроля над игрой, стабильно теряя на этом деньги.
И вот такой игрок ставит, ставит, ставит, а в денежном выражении эта модель поведения ничего ему не добавляет. Либо какой-то плюс есть, но полного морального удовлетворения — кайфа, иными словами, — процесс не приносит.
И самое интересное: игрок может даже и не подозревать о том, что способен быть более успешным, например, на ставках на чистые исходы или точный счет. И вот они принесли бы ему и деньги, и те самые психологические кайфы — два в одном, приятное с полезным. Для этого необходимо всего лишь открыть собственным ключом ту единственную, правильную дверь.
Что конкретно показывает модель диагностики психологического потенциала?
Она отвечает на один-единственный, но ключевой вопрос: какой именно паттерн поведения идеально подходит конкретному игроку с точки зрения его психотипа и мышления, а каких стратегий ему нужно избегать как огня.
Приведу еще один пример.
Игрок плотно подсел на лайв-ставки и свято верит в свой успех именно в этом формате. У него есть стойкое внутреннее ощущение: вот-вот, буквально сегодня-завтра ему улыбнется крупная удача. И он, как тот ослик, бежит за морковкой на веревочке, впустую растрачивая весь свой потенциал.
А на самом деле его истинная стезя — это прематч. Именно в спокойной аналитике до матча его психотип чувствовал бы себя как рыба в воде.
Могу привести собственный пример.
В покере я практически не играю в кэш — только турниры. С этого я начинал, в этом направлении себя и развиваю. Технически я могу играть и в кэш, но психологически мне комфортнее именно в МТТ (многостоловых турнирах). Я четко понимаю, что моё мышление и психотип «заточено» под сложные, динамичные игровые сценарии.
В кэш-играх, где соперник может часами высиживать топовый диапазон и играть против меня исключительно со своих лучших позиций, мне принимать решения сложнее. В турнире же мы изначально в равных условиях — структура блайндов и динамика просто не позволят никому играть только премиум-карты.
Данный тест из 50 (пятидесяти!) вопросов по беттингу не затрагивает аспекты игровой зависимости и лудомании. Он конкретно про определение вашего игрового потенциала в контексте психологии ИГРОКА (обращаю ваше внимание - не личности, а именно игрока).
Кому можно попробовать пройти данный тест.
Если ставите в минус, тут понятно почему.
Если ощущаете в себе какой-то психологический дискомфорт, неуверенность. Вот что-то вроде как бы и норм и не норм. Когда происходит постоянный внутренний диалог: продолжать ставить, не продолжать ставить. Или заняться чем-то другим.
Данный тест больше про ваш потенциал, а не про ответы на глубинные личностные вопросы.
Тест покажет какой паттерн поведения (стратегия, тип ставок, лайв или прематч, исходы или спред и тд) соответствует вашему психотипу. Чтобы не распылять энергию во все стороны, а сфокусироваться на том, что может дать максимальную эффективность.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2
Век «паровоза» не видать: почему запреты онлайн-казино больше не работают.
Опрос показывает, что подавляющее большинство людей не собираются "крутить гуся".
Я также не за легализацию (хотя и проголосовал за нее). Просто о проблеме лудомании, а также о том, как устроен игорный бизнес, знаю чуть больше, чем обыватель, который раз в год попадает на чей-нибудь экспертный пост, а так его эта проблема никаким боком не задевает — и слава богу, что так. И хорошо понимаю, что из двух зол нужно выбирать меньшее, чтобы контролировать большее.
Для начала посмотрим на цифры.
По официальным данным, за 2025 год суммарный объем депозитов в легальные букмекерские конторы составил почти 2 трлн рублей — это порядка $20,5 млрд. Десять лет назад объем легального рынка был в разы меньше. Ну то есть за прошедшие десять лет жить мы стали богаче, и наша тяга к азарту усилилась.
Наравне с легальным и абсолютно всеми ведомствами контролируемым букмекерским рынком существует никем не контролируемый серый рынок. По некоторым вполне реалистичным оценкам, объем серого букмекерского рынка в РФ составляет ~$5-7 млрд (думаю, что и все $10 млрд), то есть плюс ~30-40% к легальному рынку. Потому что часто офшорные игорные заведения предлагают для некоторой части игроков более предпочтительный для них игорный продукт.
Серый рынок работает мимо кассы и не платит никаких налогов и прочих отчислений. И самое главное: в этом случае страдающие игорной зависимостью не подпадают ни под какие профилактические или прямые ограничительные меры.
«Серые» лудоманы совершенно бесконтрольны, и государство мало что может знать про фактическое состояние их психического здоровья. Никто не знает, что завтра такой лудик в клинической стадии учудит. А таких уже сотни тысяч по стране разгуливают, понимаете?
В настоящее время сегмент онлайн-казино в РФ полностью запрещен. Объем этого рынка профильными экспертами оценивается в 3–3,5 трлн рублей, или $40–50 млрд в год. Это довольно скромные оценки, потому что рынок онлайн-казино в два с половиной — три раза превышает по объему букмекерский. Ну то есть ближе к реальности оценка в $50–60 млрд депозитов в год в нелегальные онлайн-казино.
И опять-таки: государство ничего не получает с этого объема и никак его не контролирует. При этом онлайн-казино — это самый высокодоходный бизнес, с которого можно иметь сотни миллиардов налогов ежегодно. Сейчас эти огромные деньги зарабатывают владельцы площадок, которые находятся за пределами нашей страны. И, конечно, они будут руками и ногами против легализации онлайн-казино, чтобы не лишаться своих баснословных прибылей.
Запреты были актуальны до появления криптовалют. Нелегальный сегмент полностью перешел на транзакции в крипте, доля фиатных p2p-платежей там минимальна. Никто в здравом уме сегодня не будет светить банковской карточкой, чтобы задепать в нелегальное игорное заведение. Хотя объем таких транзакций пока еще значительный.
Стало ли государству проще бороться с нелегальным игорным сегментом из-за того, что получилось сильно усложнить p2p-транзакции в офшорную гемблу?
И да, и нет. По сути, государство вообще потеряло из виду этих игроков, большая часть из которых страдает лудоманией в той или иной форме. Ни в каких «цуписах» они уже не отобразятся. Что там с ними происходит, в их семьях, где они играют, сколько проигрывают, какое у них состояние психики — пёс его знает.
Когда вы выступаете против легализации онлайн-казино — вы голосуете против собственной же безопасности. Потому что никто не будет знать, в каком психическом состоянии пребывает ваш условный сосед, который в последний раз может «крутануть гуся», а дальше — все что угодно может случиться в его голове.
Напоминаю: лудомания — это психическое заболевание, которым в той или иной форме в России страдают почти 3 млн человек. Из них 400 тысяч — в тяжелой форме, а до 150 тысяч — в крайней стадии (в советское время их бы уже в «дурку» отправили). Такие данные приводятся в докладе «Белая книга» АНО «Центр борьбы с лудоманией».
Для наглядности: число лудоманов в стране равно двум Екатеринбургам. Вы бы хотели жить в таком городе? Идете утром на работу, а вам навстречу: «Братиш, есть десять рублей? Спартак сегодня играет. Выручи, а? Я тебе отдам — век "паровоза" не поставить! Меня тут все на районе знают!».
На мой взгляд, мы подошли к тому моменту, когда нужно или забороть онлайн-казино самым жестким образом, вплоть до УК РФ (что технически сделать не получится — даже у Китая не вышло). Правда, опыт Поднебесной не совсем показатель чистой борьбы. В том смысле, что там высокий уровень коррупции и очень развитая культура домашних игорных заведений, куда чужому не сунуться, а глобальные бренды не имеют таких же высоких позиций, как в Европе, например.
Или уже легализовать онлайн-казино. С разными ограничениями, разумеется. И все это дело тщательно контролировать. По примеру Беларуси — хотя он и не самый, на мой взгляд, удачный.
Но играть в половинчатые решения дальше будет всё сложнее. Огромные деньги будут уходить из страны через крипту (и частично через p2p) в сами понимаете какие недружественные локации.
Страна будет терять сотни миллиардов недополученных налогов. А число бесконтрольных лудоманов будет только расти и множиться. И некоторые из них будут потом носиться за нормальными людьми с лопатой.
«Голосуя против легализации онлайн-казино из лучших побуждений, мы почему-то забываем спросить: а что завтра учудит наш условный сосед, который прямо сейчас "крутит гуся" через крипту?»
Опрос показывает, что подавляющее большинство людей не собираются "крутить гуся".
Я также не за легализацию (хотя и проголосовал за нее). Просто о проблеме лудомании, а также о том, как устроен игорный бизнес, знаю чуть больше, чем обыватель, который раз в год попадает на чей-нибудь экспертный пост, а так его эта проблема никаким боком не задевает — и слава богу, что так. И хорошо понимаю, что из двух зол нужно выбирать меньшее, чтобы контролировать большее.
Для начала посмотрим на цифры.
По официальным данным, за 2025 год суммарный объем депозитов в легальные букмекерские конторы составил почти 2 трлн рублей — это порядка $20,5 млрд. Десять лет назад объем легального рынка был в разы меньше. Ну то есть за прошедшие десять лет жить мы стали богаче, и наша тяга к азарту усилилась.
Наравне с легальным и абсолютно всеми ведомствами контролируемым букмекерским рынком существует никем не контролируемый серый рынок. По некоторым вполне реалистичным оценкам, объем серого букмекерского рынка в РФ составляет ~$5-7 млрд (думаю, что и все $10 млрд), то есть плюс ~30-40% к легальному рынку. Потому что часто офшорные игорные заведения предлагают для некоторой части игроков более предпочтительный для них игорный продукт.
Серый рынок работает мимо кассы и не платит никаких налогов и прочих отчислений. И самое главное: в этом случае страдающие игорной зависимостью не подпадают ни под какие профилактические или прямые ограничительные меры.
«Серые» лудоманы совершенно бесконтрольны, и государство мало что может знать про фактическое состояние их психического здоровья. Никто не знает, что завтра такой лудик в клинической стадии учудит. А таких уже сотни тысяч по стране разгуливают, понимаете?
В настоящее время сегмент онлайн-казино в РФ полностью запрещен. Объем этого рынка профильными экспертами оценивается в 3–3,5 трлн рублей, или $40–50 млрд в год. Это довольно скромные оценки, потому что рынок онлайн-казино в два с половиной — три раза превышает по объему букмекерский. Ну то есть ближе к реальности оценка в $50–60 млрд депозитов в год в нелегальные онлайн-казино.
И опять-таки: государство ничего не получает с этого объема и никак его не контролирует. При этом онлайн-казино — это самый высокодоходный бизнес, с которого можно иметь сотни миллиардов налогов ежегодно. Сейчас эти огромные деньги зарабатывают владельцы площадок, которые находятся за пределами нашей страны. И, конечно, они будут руками и ногами против легализации онлайн-казино, чтобы не лишаться своих баснословных прибылей.
Запреты были актуальны до появления криптовалют. Нелегальный сегмент полностью перешел на транзакции в крипте, доля фиатных p2p-платежей там минимальна. Никто в здравом уме сегодня не будет светить банковской карточкой, чтобы задепать в нелегальное игорное заведение. Хотя объем таких транзакций пока еще значительный.
Стало ли государству проще бороться с нелегальным игорным сегментом из-за того, что получилось сильно усложнить p2p-транзакции в офшорную гемблу?
И да, и нет. По сути, государство вообще потеряло из виду этих игроков, большая часть из которых страдает лудоманией в той или иной форме. Ни в каких «цуписах» они уже не отобразятся. Что там с ними происходит, в их семьях, где они играют, сколько проигрывают, какое у них состояние психики — пёс его знает.
Когда вы выступаете против легализации онлайн-казино — вы голосуете против собственной же безопасности. Потому что никто не будет знать, в каком психическом состоянии пребывает ваш условный сосед, который в последний раз может «крутануть гуся», а дальше — все что угодно может случиться в его голове.
Напоминаю: лудомания — это психическое заболевание, которым в той или иной форме в России страдают почти 3 млн человек. Из них 400 тысяч — в тяжелой форме, а до 150 тысяч — в крайней стадии (в советское время их бы уже в «дурку» отправили). Такие данные приводятся в докладе «Белая книга» АНО «Центр борьбы с лудоманией».
Для наглядности: число лудоманов в стране равно двум Екатеринбургам. Вы бы хотели жить в таком городе? Идете утром на работу, а вам навстречу: «Братиш, есть десять рублей? Спартак сегодня играет. Выручи, а? Я тебе отдам — век "паровоза" не поставить! Меня тут все на районе знают!».
На мой взгляд, мы подошли к тому моменту, когда нужно или забороть онлайн-казино самым жестким образом, вплоть до УК РФ (что технически сделать не получится — даже у Китая не вышло). Правда, опыт Поднебесной не совсем показатель чистой борьбы. В том смысле, что там высокий уровень коррупции и очень развитая культура домашних игорных заведений, куда чужому не сунуться, а глобальные бренды не имеют таких же высоких позиций, как в Европе, например.
Или уже легализовать онлайн-казино. С разными ограничениями, разумеется. И все это дело тщательно контролировать. По примеру Беларуси — хотя он и не самый, на мой взгляд, удачный.
Но играть в половинчатые решения дальше будет всё сложнее. Огромные деньги будут уходить из страны через крипту (и частично через p2p) в сами понимаете какие недружественные локации.
Страна будет терять сотни миллиардов недополученных налогов. А число бесконтрольных лудоманов будет только расти и множиться. И некоторые из них будут потом носиться за нормальными людьми с лопатой.
Мифы про букмекеров /// Ответы на некоторые наиболее частые неверные представления о букмекерских конторах и букмекерском бизнесе.
«Букмекеры организуют договорные матчи в спорте или являются их выгодоприобретателями»
Во-первых, это невозможно чисто технически. Рынок ставок открыт, абсолютно прозрачен для всех участников, и любое странное поведение будет тут же заметно всем.
Во-вторых, предложение сформировано меньше чем десятью глобальными игроками, которые имеют собственные отделы трейдинга и аналитики. Остальные игорные компании работают или полностью на стороннем софте (вообще без собственного отдела трейдинга), или на своем программном обеспечении, но придерживаясь существующих правил игры на рынке, потому что иначе никак.
В-третьих, букмекерская контора оставляет себе в среднем от 25 до 35% от суммы всех депозитов. Это деньги, которые игроки гарантированно проиграют на дистанции. И это очень большие деньги. Букмекеру совершенно незачем тырить мелочь по карманам и пытаться заходить в мутную воду ради получения гипотетической сверхприбыли по конкретному спортивному событию, которая составит ноль целых хрен десятых от общего дохода. Репутационные риски никто не отменял.
«Букмекеры зарабатывают на лудоманах»
Букмекеры зарабатывают на клиентах, которые совершают ставки. Среди них есть как лудоманы, так и просто проблемные игроки с пограничными состояниями психики.
Мнение о том, что букмекер зарабатывает на лудоманах, верное с обывательской точки зрения, но неправильное с позиции бизнеса. Этот бизнес заинтересован в том, чтобы клиент покупал букмекерский продукт как можно дольше, а не проиграл все деньги разом.
«Букмекеры ограничивают плюсовых игроков»
Базовый принцип: если клиент приходит в контору не за игрой, не за развлечением, а имеет совершенно иную мотивацию — каким-то образом остаться в плюсе, такой клиент является нежелательным. Уровень ограничений зависит от конкретного паттерна поведения. Но лучше с таким намерением к букмекеру не идти.
Если клиент ставит чисто ради удовольствия, вероятность попасть под какие-либо санкции минимальна. И в случае крупных выигрышей, и даже в случае длинной полосы везения, и даже если удачный период затянулся. Конечно, вероятность ошибки со стороны службы безопасности никогда не исключена.
Клиентская база обычно делится на две группы: вип-клиенты и обычные игроки. По объему ставок в денежном выражении пропорция примерно такая: 30% клиентов дают 70% оборота, а 70% клиентов — 30% оборота.
VIP-клиенты — это самый ценный сегмент, за который букмекеры между собой ведут особую конкуренцию. И это не обязательно лудоманы. Это просто обычные игроки, которые ставят, как правило, на удачу. Одни разбираются в спорте чуть больше, другие — чуть меньше. Их практически никогда ни в чем не ограничивают, если служба профайлинга ничего странного не накопала или паттерн поведения не выходит за границы допустимого. Наоборот — стараются выдать наперед по максимуму бонусов и эксклюзивных предложений.
Даже если VIP-клиент оказывается на каком-то отрезке в большом плюсе (а такие игроки есть), математика вероятностей на дистанции все равно на стороне букмекера. Основная задача — чтобы VIP-клиент не перешел играть к конкуренту.
Ценность клиента, который входит в многочисленную группу простых любителей, — на уровне статистической погрешности. Правда, чем выше оборот, тем букмекер будет внимательнее к такому игроку.
В этом сегменте основой выступает паттерн поведения. Если клиент — обычный рекреационный игрок, никаких проблем у него не будет. Но если клиент мотивирован катать в плюс, его могут ограничить даже за небольшие ставки и даже если аккаунт минусовой. На этом уровне решение обычно принимается автоматически, из-за чего чаще случаются ошибки.
«Сколько игроков в букмекерских конторах в плюсе?»
Около 15–20% клиентов на среднесрочной дистанции (6–12 месяцев) находятся в том или ином плюсе. Кто-то условно на сто рублей, кто-то — на десять тысяч. Но в большинстве случаев это не будут существенные суммы. Именно поэтому такой относительно высокий процент: отсутствует фактор психологии.
Но обычно, как только игрок, которому кажется, что он уже набрался опыта и во всем разбирается лучше букмекера, попытается перейти в «высшую лигу» и начать рисковать уже существенными деньгами, в 95% случаев его ждет фиаско. То есть вероятность успеха невысока. Конечно, все зависит от конкретного уровня компетенций и психологической подготовки.
На более длинном отрезке времени плюсуют уже ~5%, и про 2–3% клиентов можно сказать, что это профессиональные игроки. Опять же с поправкой на то, что для подавляющего большинства так называемых профессионалов это будут деньги, сопоставимые с уровнем доходов работников общепита. Такой «профессионализм» скорее ближе к латентной лудомании.
«Сотрудники букмекерской конторы зарабатывают много»
Это было актуально чуть больше пятнадцати лет назад, когда на трейдера-аналитика приходилось 80% ручной работы. Потому что еще не было биг-даты, искусственного интеллекта и развитого софтового B2B-рынка. Трейдеры зарабатывали в глобальных брендах до 10–15 тысяч евро, а старшие трейдеры — еще больше.
Сейчас уровень зарплат давно находится на среднем уровне по айтишному рынку. Никто никому лишнего не переплачивает, потому что особо и не за что — 90% работы проделывает софт. Может быть, чуть больше жирка накладывают маркетологам. Ну и, понятное дело, менеджмент и владельцы себя не обижают.
«Я слышал, что существуют какие-то так называемые профессиональные букмекеры, которые никогда не ограничивают успешных игроков»
Играя против букмекера, клиент всегда имеет шанс выиграть деньги букмекера, то есть забрать себе часть его прибыли. Ни один букмекер в мире не будет этому рад и рано или поздно (обычно сильно заблаговременно) ограничит такого клиента. И даже на биржах ставок таким клиентам не будут долго рады. Игорный бизнес очень не любит терять свои деньги.
Вместе с тем в этом бизнесе работают не идиоты и не совсем отмороженные люди. Как я уже сказал, если вы простой честный игрок, не нарушаете никаких правил и ставите, например, на одни пабликбеты (популярные варианты исходов, которые абсолютно в рынке), никаких проблем с выводом средств из конторы у вас не будет. Полученную вами прибыль букмекер просто спишет на расходы.
«Букмекеры организуют договорные матчи в спорте или являются их выгодоприобретателями»
Во-первых, это невозможно чисто технически. Рынок ставок открыт, абсолютно прозрачен для всех участников, и любое странное поведение будет тут же заметно всем.
Во-вторых, предложение сформировано меньше чем десятью глобальными игроками, которые имеют собственные отделы трейдинга и аналитики. Остальные игорные компании работают или полностью на стороннем софте (вообще без собственного отдела трейдинга), или на своем программном обеспечении, но придерживаясь существующих правил игры на рынке, потому что иначе никак.
В-третьих, букмекерская контора оставляет себе в среднем от 25 до 35% от суммы всех депозитов. Это деньги, которые игроки гарантированно проиграют на дистанции. И это очень большие деньги. Букмекеру совершенно незачем тырить мелочь по карманам и пытаться заходить в мутную воду ради получения гипотетической сверхприбыли по конкретному спортивному событию, которая составит ноль целых хрен десятых от общего дохода. Репутационные риски никто не отменял.
«Букмекеры зарабатывают на лудоманах»
Букмекеры зарабатывают на клиентах, которые совершают ставки. Среди них есть как лудоманы, так и просто проблемные игроки с пограничными состояниями психики.
Мнение о том, что букмекер зарабатывает на лудоманах, верное с обывательской точки зрения, но неправильное с позиции бизнеса. Этот бизнес заинтересован в том, чтобы клиент покупал букмекерский продукт как можно дольше, а не проиграл все деньги разом.
«Букмекеры ограничивают плюсовых игроков»
Базовый принцип: если клиент приходит в контору не за игрой, не за развлечением, а имеет совершенно иную мотивацию — каким-то образом остаться в плюсе, такой клиент является нежелательным. Уровень ограничений зависит от конкретного паттерна поведения. Но лучше с таким намерением к букмекеру не идти.
Если клиент ставит чисто ради удовольствия, вероятность попасть под какие-либо санкции минимальна. И в случае крупных выигрышей, и даже в случае длинной полосы везения, и даже если удачный период затянулся. Конечно, вероятность ошибки со стороны службы безопасности никогда не исключена.
Клиентская база обычно делится на две группы: вип-клиенты и обычные игроки. По объему ставок в денежном выражении пропорция примерно такая: 30% клиентов дают 70% оборота, а 70% клиентов — 30% оборота.
VIP-клиенты — это самый ценный сегмент, за который букмекеры между собой ведут особую конкуренцию. И это не обязательно лудоманы. Это просто обычные игроки, которые ставят, как правило, на удачу. Одни разбираются в спорте чуть больше, другие — чуть меньше. Их практически никогда ни в чем не ограничивают, если служба профайлинга ничего странного не накопала или паттерн поведения не выходит за границы допустимого. Наоборот — стараются выдать наперед по максимуму бонусов и эксклюзивных предложений.
Даже если VIP-клиент оказывается на каком-то отрезке в большом плюсе (а такие игроки есть), математика вероятностей на дистанции все равно на стороне букмекера. Основная задача — чтобы VIP-клиент не перешел играть к конкуренту.
Ценность клиента, который входит в многочисленную группу простых любителей, — на уровне статистической погрешности. Правда, чем выше оборот, тем букмекер будет внимательнее к такому игроку.
В этом сегменте основой выступает паттерн поведения. Если клиент — обычный рекреационный игрок, никаких проблем у него не будет. Но если клиент мотивирован катать в плюс, его могут ограничить даже за небольшие ставки и даже если аккаунт минусовой. На этом уровне решение обычно принимается автоматически, из-за чего чаще случаются ошибки.
«Сколько игроков в букмекерских конторах в плюсе?»
Около 15–20% клиентов на среднесрочной дистанции (6–12 месяцев) находятся в том или ином плюсе. Кто-то условно на сто рублей, кто-то — на десять тысяч. Но в большинстве случаев это не будут существенные суммы. Именно поэтому такой относительно высокий процент: отсутствует фактор психологии.
Но обычно, как только игрок, которому кажется, что он уже набрался опыта и во всем разбирается лучше букмекера, попытается перейти в «высшую лигу» и начать рисковать уже существенными деньгами, в 95% случаев его ждет фиаско. То есть вероятность успеха невысока. Конечно, все зависит от конкретного уровня компетенций и психологической подготовки.
На более длинном отрезке времени плюсуют уже ~5%, и про 2–3% клиентов можно сказать, что это профессиональные игроки. Опять же с поправкой на то, что для подавляющего большинства так называемых профессионалов это будут деньги, сопоставимые с уровнем доходов работников общепита. Такой «профессионализм» скорее ближе к латентной лудомании.
«Сотрудники букмекерской конторы зарабатывают много»
Это было актуально чуть больше пятнадцати лет назад, когда на трейдера-аналитика приходилось 80% ручной работы. Потому что еще не было биг-даты, искусственного интеллекта и развитого софтового B2B-рынка. Трейдеры зарабатывали в глобальных брендах до 10–15 тысяч евро, а старшие трейдеры — еще больше.
Сейчас уровень зарплат давно находится на среднем уровне по айтишному рынку. Никто никому лишнего не переплачивает, потому что особо и не за что — 90% работы проделывает софт. Может быть, чуть больше жирка накладывают маркетологам. Ну и, понятное дело, менеджмент и владельцы себя не обижают.
«Я слышал, что существуют какие-то так называемые профессиональные букмекеры, которые никогда не ограничивают успешных игроков»
Играя против букмекера, клиент всегда имеет шанс выиграть деньги букмекера, то есть забрать себе часть его прибыли. Ни один букмекер в мире не будет этому рад и рано или поздно (обычно сильно заблаговременно) ограничит такого клиента. И даже на биржах ставок таким клиентам не будут долго рады. Игорный бизнес очень не любит терять свои деньги.
Вместе с тем в этом бизнесе работают не идиоты и не совсем отмороженные люди. Как я уже сказал, если вы простой честный игрок, не нарушаете никаких правил и ставите, например, на одни пабликбеты (популярные варианты исходов, которые абсолютно в рынке), никаких проблем с выводом средств из конторы у вас не будет. Полученную вами прибыль букмекер просто спишет на расходы.
Самозапретился? Молодец, держи лотерейный билет!
«Лудку лудишь? Самозапретись! Бухаешь — самозапретись! Ну прямо лекарство от всех болезней...»
Как вы уже знаете (но будет не грех повториться), недавно на Госуслугах заработала опция «Самозапрет на участие в азартных играх». Минимальный срок, на который её можно включить, составляет 12 месяцев, причём досрочно снять этот запрет нельзя. Зато её уже можно сделать бессрочной (но это не точно), просто выбрав максимальный период ограничения при подаче заявления.
Действительно, если человек далёк от азартных игр, зачем ему каждый год сообщать государству, что и в следующем году ему будет на что потратить лишние деньги.
Но есть нюанс.
На лотереи Самозапрет не распространяется. Потому что деятельность лотерей в России регулируется отдельным Федеральным законом № 138-ФЗ «О лотереях», в то время как азартные игры подчиняются Федеральному закону № 244-ФЗ. Соответственно, правовые механизмы ЕРАИ на государственные лотереи не распространяются. Можете хоть на веки вечные самозапретиться, но у вас остаётся возможность играть в лотереи, которые можно набирать пачками, пока средства на балансе позволяют.
Лично мне не совсем понятно, чем современные моментальные онлайн-лотереи принципиально отличаются от азартных игр. Поскольку я не лудоман, пользуюсь (разумеется, в научных целях) и лотереями, и ставки иногда ставлю, и в покер играю — ответственно докладываю: разницы не ощущаю. Как по мне, так все эти «моменталки» — те же самые казиношные слоты, только с перламутровыми пуговицами. Но регулирование при этом разное, это правда.
Но подаётся вся эта история с Самозапретом как эффективный инструмент в борьбе с лудоманией. Дескать, самозапретился — и будь здоров.
Объективности ради, не могу не отметить, что в комментариях некоторые написали, что и правда им этого чудодейственного средства сильно недоставало. А вот теперь, как только они выставили себе Самозапрет — без азартных игр жизнь сразу заиграла новыми красками. И тут же добавляют: только бы не сорваться.
Почему опцию Самозапрета нельзя считать эффективным средством борьбы с лудоманией?
Она даёт иллюзию самоконтроля. Потенциальный потребитель игорных услуг, который про этот бизнес мало что знает (к примеру, что существуют как легальные, так и нелегальные букмекерские конторы и казино), но который в какой-то момент заинтересуется и решит попробовать, может подумать: «В крайнем случае, включу Самозапрет на Госуслугах — и у меня не будет никакой возможности продолжить играть!».
И вот человек «самозапрещается» от азартных игр (причём не от всех, в лотерейки он может), но проблема никуда не исчезает, тяга к игре остаётся. В голове ничего не поменялось. И он думает: «Как же так? Мне же обещали такое лёгкое избавление от лудомании через Самозапрет?! Неужто обманули? Да никогда же такого не было!».
Человеку никто не объяснил, что такое лудомания, почему это очень серьёзное психическое заболевание и что оно не проходит само по себе, и тем более не лечится «самозапретом».
И вот он находит в себе смелость и отправляется за бесплатной помощью, как ему обещано по закону. С 1 сентября 2026 года в России вступили в силу изменения, согласно которым лечение лудомании (патологического влечения к азартным играм) официально включено в систему обязательного медицинского страхования (ОМС). Диагноз F63.0 — «Патологическое влечение к азартным играм».
Поскольку лудомания включена в систему наркологической помощи по ОМС, это означает, что пациента могут поставить на динамическое наблюдение (так называемый наркологический учёт) со всеми вытекающими из этого ограничениями. Ну и, понятное дело, никакой анонимности не предусмотрено, потому что лечение оплачивается государством.
Так вот сразу и представляется, как лудоман, у которого и без того куча проблем, добровольно побежит за бесплатной помощью, чтобы этих проблем добавилось. Да и понятно, где работают наиболее толковые специалисты в этой области. Конечно, он отправится в платные клиники, где пока ещё можно полечиться анонимно. Правда, это удовольствие будет далеко не каждому лудоману по карману.
Поскольку лудомания — это прогрессирующее психическое заболевание, для избавления от которого часто недостаточно просто убрать главные триггеры, от включения Самозапрета общее состояние зависимого не улучшится — он всё равно будет думать об игре. И без квалифицированной посторонней помощи и контроля в какой-то момент обязательно сорвётся. Тем более что Самозапрет не распространяется на нелегальный сегмент.
И одна из особенностей лудомании в том, что возвращается она всегда с большей силой. Даже если Самозапрет вывел лудомана в некоторую ремиссию (он не перешёл играть к нелегалам, не переключился на лотерейки и не начал бухать), но случился рецидив — лудоман уже не сможет себя контролировать. Все ментальные барьеры будут начисто стёрты.
Самозапрет — это полезная опция для заигравшегося азартного игрока (с кем не бывает), который ещё не страдает игровой зависимостью, но близко к ней подобрался. Крайне желательно и в этом случае обратиться за помощью к специалисту, чтобы в будущем свести риск до минимума.
Но для самого лудомана Самозапрет не только создаёт иллюзию лёгкого решения проблемы (что ни разу не так), но и существенно увеличивает риск развития более тяжёлой формы игровой зависимости, на лечение которой потребуются годы.
К большому сожалению, в обществе гуляет неверное представление, что лудомания — это не тяжёлое психическое заболевание (хуже, чем алкоголизм, и, наверное, даже хуже, чем зависимость от нехороших веществ), а привычка. И Самозапрет только будет способствовать укреплению этого заблуждения. «Колян, ну какая лудомания?! Поставь себе самозапрет да выпей водки. Проспись, и жена тебя обратно пустит!».
Только непонятно, зачем тогда вообще нужны психологи и психиатры. Лечили бы всех «самозапретами». Лудку лудишь? Самозапретись! Бухаешь — самозапретись! Не можешь бросить курить? Вот и на этот случай тебе самозапрет! Ну прямо лекарство от всех болезней. Психиатры потом с ума сойдут с этими «самозапретившимися».
Опять же, объективности ради, как лечить лудоманию — пока не очень понятно. Ожидается, что единые клинические рекомендации Минздрава будут готовы только в следующем году. Пока же — ну, вот как-то так. Конечно, не лопухом с подорожником. Но если лудоман проживает где-то очень далеко от Москвы, узкого и квалифицированного специалиста там может просто не оказаться.
«Лудку лудишь? Самозапретись! Бухаешь — самозапретись! Ну прямо лекарство от всех болезней...»
Как вы уже знаете (но будет не грех повториться), недавно на Госуслугах заработала опция «Самозапрет на участие в азартных играх». Минимальный срок, на который её можно включить, составляет 12 месяцев, причём досрочно снять этот запрет нельзя. Зато её уже можно сделать бессрочной (но это не точно), просто выбрав максимальный период ограничения при подаче заявления.
Действительно, если человек далёк от азартных игр, зачем ему каждый год сообщать государству, что и в следующем году ему будет на что потратить лишние деньги.
Но есть нюанс.
На лотереи Самозапрет не распространяется. Потому что деятельность лотерей в России регулируется отдельным Федеральным законом № 138-ФЗ «О лотереях», в то время как азартные игры подчиняются Федеральному закону № 244-ФЗ. Соответственно, правовые механизмы ЕРАИ на государственные лотереи не распространяются. Можете хоть на веки вечные самозапретиться, но у вас остаётся возможность играть в лотереи, которые можно набирать пачками, пока средства на балансе позволяют.
Лично мне не совсем понятно, чем современные моментальные онлайн-лотереи принципиально отличаются от азартных игр. Поскольку я не лудоман, пользуюсь (разумеется, в научных целях) и лотереями, и ставки иногда ставлю, и в покер играю — ответственно докладываю: разницы не ощущаю. Как по мне, так все эти «моменталки» — те же самые казиношные слоты, только с перламутровыми пуговицами. Но регулирование при этом разное, это правда.
Но подаётся вся эта история с Самозапретом как эффективный инструмент в борьбе с лудоманией. Дескать, самозапретился — и будь здоров.
Объективности ради, не могу не отметить, что в комментариях некоторые написали, что и правда им этого чудодейственного средства сильно недоставало. А вот теперь, как только они выставили себе Самозапрет — без азартных игр жизнь сразу заиграла новыми красками. И тут же добавляют: только бы не сорваться.
Почему опцию Самозапрета нельзя считать эффективным средством борьбы с лудоманией?
Она даёт иллюзию самоконтроля. Потенциальный потребитель игорных услуг, который про этот бизнес мало что знает (к примеру, что существуют как легальные, так и нелегальные букмекерские конторы и казино), но который в какой-то момент заинтересуется и решит попробовать, может подумать: «В крайнем случае, включу Самозапрет на Госуслугах — и у меня не будет никакой возможности продолжить играть!».
И вот человек «самозапрещается» от азартных игр (причём не от всех, в лотерейки он может), но проблема никуда не исчезает, тяга к игре остаётся. В голове ничего не поменялось. И он думает: «Как же так? Мне же обещали такое лёгкое избавление от лудомании через Самозапрет?! Неужто обманули? Да никогда же такого не было!».
Человеку никто не объяснил, что такое лудомания, почему это очень серьёзное психическое заболевание и что оно не проходит само по себе, и тем более не лечится «самозапретом».
И вот он находит в себе смелость и отправляется за бесплатной помощью, как ему обещано по закону. С 1 сентября 2026 года в России вступили в силу изменения, согласно которым лечение лудомании (патологического влечения к азартным играм) официально включено в систему обязательного медицинского страхования (ОМС). Диагноз F63.0 — «Патологическое влечение к азартным играм».
Поскольку лудомания включена в систему наркологической помощи по ОМС, это означает, что пациента могут поставить на динамическое наблюдение (так называемый наркологический учёт) со всеми вытекающими из этого ограничениями. Ну и, понятное дело, никакой анонимности не предусмотрено, потому что лечение оплачивается государством.
Так вот сразу и представляется, как лудоман, у которого и без того куча проблем, добровольно побежит за бесплатной помощью, чтобы этих проблем добавилось. Да и понятно, где работают наиболее толковые специалисты в этой области. Конечно, он отправится в платные клиники, где пока ещё можно полечиться анонимно. Правда, это удовольствие будет далеко не каждому лудоману по карману.
Поскольку лудомания — это прогрессирующее психическое заболевание, для избавления от которого часто недостаточно просто убрать главные триггеры, от включения Самозапрета общее состояние зависимого не улучшится — он всё равно будет думать об игре. И без квалифицированной посторонней помощи и контроля в какой-то момент обязательно сорвётся. Тем более что Самозапрет не распространяется на нелегальный сегмент.
И одна из особенностей лудомании в том, что возвращается она всегда с большей силой. Даже если Самозапрет вывел лудомана в некоторую ремиссию (он не перешёл играть к нелегалам, не переключился на лотерейки и не начал бухать), но случился рецидив — лудоман уже не сможет себя контролировать. Все ментальные барьеры будут начисто стёрты.
Самозапрет — это полезная опция для заигравшегося азартного игрока (с кем не бывает), который ещё не страдает игровой зависимостью, но близко к ней подобрался. Крайне желательно и в этом случае обратиться за помощью к специалисту, чтобы в будущем свести риск до минимума.
Но для самого лудомана Самозапрет не только создаёт иллюзию лёгкого решения проблемы (что ни разу не так), но и существенно увеличивает риск развития более тяжёлой формы игровой зависимости, на лечение которой потребуются годы.
К большому сожалению, в обществе гуляет неверное представление, что лудомания — это не тяжёлое психическое заболевание (хуже, чем алкоголизм, и, наверное, даже хуже, чем зависимость от нехороших веществ), а привычка. И Самозапрет только будет способствовать укреплению этого заблуждения. «Колян, ну какая лудомания?! Поставь себе самозапрет да выпей водки. Проспись, и жена тебя обратно пустит!».
Только непонятно, зачем тогда вообще нужны психологи и психиатры. Лечили бы всех «самозапретами». Лудку лудишь? Самозапретись! Бухаешь — самозапретись! Не можешь бросить курить? Вот и на этот случай тебе самозапрет! Ну прямо лекарство от всех болезней. Психиатры потом с ума сойдут с этими «самозапретившимися».
Опять же, объективности ради, как лечить лудоманию — пока не очень понятно. Ожидается, что единые клинические рекомендации Минздрава будут готовы только в следующем году. Пока же — ну, вот как-то так. Конечно, не лопухом с подорожником. Но если лудоман проживает где-то очень далеко от Москвы, узкого и квалифицированного специалиста там может просто не оказаться.
Букмекерские конторы могут обязать передавать Минздраву информацию об игроках, чьи ставки указывают на склонность к лудомании.
Поставил на ночную аргентинскую или бразильскую лиги, перекрылся - привет, Минздрав. А если взял их в лайве в экспресс - сразу автоматически начинать лечить.
Тут уже предложили считать проблемными игроками тех, кто тратит более 10% от официального заработка.
Законодатели обсуждают возможность наделить Единый регулятор азартных игр (ЕРАИ) полномочиями по анализу данных о ставках. Зампред Комитета Совета Федерации по экономической политике Александр Трембицкий пояснил, что система может выявлять пользователей, совершающих импульсивные, крупные или ночные ставки.
«Это, например, те, кто делает импульсивные или крупные ставки, а также в ночное время. Можно сформировать ряд признаков, указывающих на людей, у которых потенциально могут возникнуть проблемы, — сказал сенатор. — Мы обсудим возможность наделить ЕРАИ полномочиями и обязанностью анализировать эти данные и делиться ими с коллегами из Минздрава».
Поставил на ночную аргентинскую или бразильскую лиги, перекрылся - привет, Минздрав. А если взял их в лайве в экспресс - сразу автоматически начинать лечить.
Тут уже предложили считать проблемными игроками тех, кто тратит более 10% от официального заработка.
Бизнес-аддиктология: лудомания под маской предпринимательства.
«Проиграть миллион на ставках — позор и клиника. Спустить тот же миллион на пять прогоревших франшиз — бесценный опыт и путь предпринимателя»
Какая у вас возникает первая ассоциация, когда вы слышите термин "лудомания" (вопрос не к специалистам)? Ну, понятно: это казино, ставки на спорт, форекс и прочая вся эта срань.
Но лудомания — это расстройство игрового поведения. А игровые элементы где встречаются? Да практически везде. Потому что, как известно, с философской точки зрения вся наша жизнь — это игра. И если относиться к этой игре в жизнь слишком серьезно, однажды можно и заболеть на голову.
Не зря же есть такая поговорка, что дуракам проще живется. Они ни о чем не парятся: как карта легла, так и играют. А проблемы возникают у тех, кто старается платить по счетам, кто пытается в этом мире хаоса просчитать события наперед и везде накидать соломки.
Есть у меня знакомый. Человек, далекий от всех этих ставок, казино и форексов. Он привык деньги конкретно ЗАРАБАТЫВАТЬ, а не поднимать там на чем-то. И у него в этом плане здравая мужская психология: пока сам не заработаешь, никто тебе ничего не принесет. По его мнению, лудоманы — это, мягко выражаясь, не очень умные люди. А я, опять же с его точки зрения, впустую трачу свое время, пытаясь направить на путь истинный подсевших на эту беду.
Здесь немного отвлекусь. Потому что на самом деле я никого никуда направлять не пытаюсь. А просто повествую про свой личный опыт, в том числе даю ему оценку с позиции своего образования психолога. Я вообще скептически отношусь к людям, которые знают как и что нужно правильно делать в этой жизни.
Тем более что в разные периоды этой самой жизни (во всяком случае, со мной это так и происходит), по мере взросления и всяческого там становления, правильным кажется сначала что-то одно, а через некоторое время — что-то другое. А никогда не меняют своего мнения только дураки. Жизнь — это как игра в покер. Вроде бы с виду простая штука. Но учиться в нее играть приходится всю жизнь.
Так вот. Знакомый давно занимается, в его представлении, бизнесом. У него несколько точек по выдаче всяких товаров. В общем, известная франшиза.
Из моих наблюдений (возможно, ошибочных, но мне позволительно — я ведь не бизнесмен), формат такого предпринимательства настолько прибыльный, что постоянно требует каких-то вложений. Иначе конкуренты вырываются вперед и в реальные доходы не случается.
А встретились мы с приятелем в этот раз за обсуждением предложения: не желаю ли я вложиться в его бизнес? Потому что в одиночку тащить уже не получается, и бросать вроде как жалко. Продать — тоже не вариант, так как вырученных с продажи денег не хватит, чтобы расплатиться с кредиторами, всё равно должен останешься. То есть нужно где-то найти еще одного такого же... позитивно мыслящего инвестора. А так — остаются хоть какие-то шансы вырулить.
В общем, ситуация патовая.
Я, конечно же, отказался. Потому что любой бизнес по модели франшизы — это, по сути, ребрендинг старого классического сетевого маркетинга из 90-х, где зарабатывают только те, кто находится на вершине. И кто контролирует самые крупные и вкусные локации. У остальных в лучшем случае получается просто не утонуть.
И вот я объясняю приятелю, что его поведение — это классическое поведение игрока-лудомана, который боится потерять уже вложенные средства и вынужден докупать новые фишки, чтобы остаться в игре. По-научному это называется бизнес-аддиктология.
Это вот из совсем недавнего. А так — полно знакомых, которые вообще ни разу не лудоманы (с их слов), но при этом поведение в бизнесе у них более чем игровое. Только вот самозапрет для таких «бизнесменов» еще не придумали.
Потом они становятся банкротами (и это если еще повезет с юристом), распродают по бросовой цене активы. И начинают всё заново. Потому что уже сформировалась зависимость — играть в какой-то бизнес.
У бизнес-аддиктологии есть одно принципиальное отличие от классической игровой лудомании.
Зависимый от любой азартной игры так или иначе понимает случайность своего выигрыша или проигрыша. При тяжелых формах лудомании это менее выражено: как правило, лудоман начинает замечать некую в реальности несуществующую взаимосвязь между абсолютно случайными, никак между собой не связанными событиями, разнесенными во времени и по геопозиции («иллюзия контроля» и апофения (склонность видеть взаимосвязь в случайных данных)). Потому что уже пострадала префронтальная кора головного мозга и снижен уровень критического мышления (дофаминовая система перегружается, и мозг начинает «достраивать» закономерности там, где их нет).
В случае с бизнес-аддиктологией подкрепление компульсивного поведения происходит через «рациональные» инструменты (бизнес-планы, графики, аналитика), которые на самом деле просто обслуживают его компульсивное желание отыграться. И убежденность в том, что в этот раз просто была допущена досадная ошибка, которой в следующий раз быть не должно (почему-то). Уверенность в успехе возрастает, и средства вкладываются уже в большем объеме и с большим энтузиазмом.
Но такого бизнесмена с кучей попыток отыграться (то есть «подняться») общество назовет просто неудачливым, но никак не лудоманом. Хотя с точки зрения психологии, это та же самая аддиктология и чистая зависимость.
«Проиграть миллион на ставках — позор и клиника. Спустить тот же миллион на пять прогоревших франшиз — бесценный опыт и путь предпринимателя»
Какая у вас возникает первая ассоциация, когда вы слышите термин "лудомания" (вопрос не к специалистам)? Ну, понятно: это казино, ставки на спорт, форекс и прочая вся эта срань.
Но лудомания — это расстройство игрового поведения. А игровые элементы где встречаются? Да практически везде. Потому что, как известно, с философской точки зрения вся наша жизнь — это игра. И если относиться к этой игре в жизнь слишком серьезно, однажды можно и заболеть на голову.
Не зря же есть такая поговорка, что дуракам проще живется. Они ни о чем не парятся: как карта легла, так и играют. А проблемы возникают у тех, кто старается платить по счетам, кто пытается в этом мире хаоса просчитать события наперед и везде накидать соломки.
Есть у меня знакомый. Человек, далекий от всех этих ставок, казино и форексов. Он привык деньги конкретно ЗАРАБАТЫВАТЬ, а не поднимать там на чем-то. И у него в этом плане здравая мужская психология: пока сам не заработаешь, никто тебе ничего не принесет. По его мнению, лудоманы — это, мягко выражаясь, не очень умные люди. А я, опять же с его точки зрения, впустую трачу свое время, пытаясь направить на путь истинный подсевших на эту беду.
Здесь немного отвлекусь. Потому что на самом деле я никого никуда направлять не пытаюсь. А просто повествую про свой личный опыт, в том числе даю ему оценку с позиции своего образования психолога. Я вообще скептически отношусь к людям, которые знают как и что нужно правильно делать в этой жизни.
Тем более что в разные периоды этой самой жизни (во всяком случае, со мной это так и происходит), по мере взросления и всяческого там становления, правильным кажется сначала что-то одно, а через некоторое время — что-то другое. А никогда не меняют своего мнения только дураки. Жизнь — это как игра в покер. Вроде бы с виду простая штука. Но учиться в нее играть приходится всю жизнь.
Так вот. Знакомый давно занимается, в его представлении, бизнесом. У него несколько точек по выдаче всяких товаров. В общем, известная франшиза.
Из моих наблюдений (возможно, ошибочных, но мне позволительно — я ведь не бизнесмен), формат такого предпринимательства настолько прибыльный, что постоянно требует каких-то вложений. Иначе конкуренты вырываются вперед и в реальные доходы не случается.
А встретились мы с приятелем в этот раз за обсуждением предложения: не желаю ли я вложиться в его бизнес? Потому что в одиночку тащить уже не получается, и бросать вроде как жалко. Продать — тоже не вариант, так как вырученных с продажи денег не хватит, чтобы расплатиться с кредиторами, всё равно должен останешься. То есть нужно где-то найти еще одного такого же... позитивно мыслящего инвестора. А так — остаются хоть какие-то шансы вырулить.
В общем, ситуация патовая.
Я, конечно же, отказался. Потому что любой бизнес по модели франшизы — это, по сути, ребрендинг старого классического сетевого маркетинга из 90-х, где зарабатывают только те, кто находится на вершине. И кто контролирует самые крупные и вкусные локации. У остальных в лучшем случае получается просто не утонуть.
И вот я объясняю приятелю, что его поведение — это классическое поведение игрока-лудомана, который боится потерять уже вложенные средства и вынужден докупать новые фишки, чтобы остаться в игре. По-научному это называется бизнес-аддиктология.
Это вот из совсем недавнего. А так — полно знакомых, которые вообще ни разу не лудоманы (с их слов), но при этом поведение в бизнесе у них более чем игровое. Только вот самозапрет для таких «бизнесменов» еще не придумали.
Потом они становятся банкротами (и это если еще повезет с юристом), распродают по бросовой цене активы. И начинают всё заново. Потому что уже сформировалась зависимость — играть в какой-то бизнес.
У бизнес-аддиктологии есть одно принципиальное отличие от классической игровой лудомании.
Зависимый от любой азартной игры так или иначе понимает случайность своего выигрыша или проигрыша. При тяжелых формах лудомании это менее выражено: как правило, лудоман начинает замечать некую в реальности несуществующую взаимосвязь между абсолютно случайными, никак между собой не связанными событиями, разнесенными во времени и по геопозиции («иллюзия контроля» и апофения (склонность видеть взаимосвязь в случайных данных)). Потому что уже пострадала префронтальная кора головного мозга и снижен уровень критического мышления (дофаминовая система перегружается, и мозг начинает «достраивать» закономерности там, где их нет).
В случае с бизнес-аддиктологией подкрепление компульсивного поведения происходит через «рациональные» инструменты (бизнес-планы, графики, аналитика), которые на самом деле просто обслуживают его компульсивное желание отыграться. И убежденность в том, что в этот раз просто была допущена досадная ошибка, которой в следующий раз быть не должно (почему-то). Уверенность в успехе возрастает, и средства вкладываются уже в большем объеме и с большим энтузиазмом.
Но такого бизнесмена с кучей попыток отыграться (то есть «подняться») общество назовет просто неудачливым, но никак не лудоманом. Хотя с точки зрения психологии, это та же самая аддиктология и чистая зависимость.
Почему «проиграть всё» — это не всегда лудомания, а мелкие ставки — уже болезнь.
(Легко ли заболеть игровой зависимостью?)
«Мы привыкли мерить зависимость глубиной долговой ямы. Но настоящая глубина лудомании измеряется часами, которые человек вычеркнул из жизни ради невнятного игрового процесса»
Кратко для Лиги лени: Если человек проиграл миллион, покайфовал от азарта и потом ушёл спать — он, скорее всего, здоров (просто купил эмоции). А вот если он годами тихо скроллит спортивную статистику, ставит по 10 рублей или играет на «фантики» без адреналина ради дешёвого дофамина — у него тихо едет крыша. Настоящая лудомания — это не про долги, а про компульсивный побег от реальности, который клиники и родственники часто в упор не видят.
Если вы внимательно читаете мои посты, которые наполнены где-то даже избыточной научной информацией для простого обывателя, у вас может сложиться ощущение, что заболеть лудоманией довольно просто. Проиграл крупную сумму денег на ставках — лудоман. Повезло выиграть много денег — тем более словишь «кредит дьявола» и станешь лудоманом.
На самом деле существует большая разница между здоровым азартом и патологическим состоянием игровой зависимости.
К сожалению, многие психологи и психиатры предпочитают либо особо не заморачиваться, либо им банально не хватает компетенций (особенно если сами игроками никогда не были). Они начинают замечать расстройство игрового поведения там, где им и не пахнет, просто потому, что срабатывают формальные диагностические триггеры. Ну и потому, что тема в тренде.
Чем больше выявишь лудиков, тем точно хуже не будет: а то еще и премию выпишут. Опять же, начальство может попросить смотреть повнимательнее.
В частных клиниках так и вовсе нельзя, чтобы здоровый клиент не полечился от чего-нибудь. Много ль надо вопросов от психиатра, чтобы ты уже и сам в себе начал сомневаться: «А не лудоман ли я часом? Хотя, помнится, последний раз играл на деньги в пионерском лагере. И вот уже три десятка лет в завязке...».
А тут еще согласно докладу «Белой книги» (писал об этом), подготовленному АНО «Центр борьбы с лудоманией», создается впечатление, что к лудоманам причислили вообще всех, кого только было возможно посчитать, включая доминошников и картежников в подкидного. Ну оно и понятно: чем громче цифры, тем больше напуганные обыватели донатов накидают. А там, глядишь, и от букмекеров можно что-то попробовать выбить.
Как я уже много раз говорил, чаще всего лудомания (вопреки расхожему представлению) — это история не про деньги. То есть не только тогда, когда игровая зависимость развилась до явной клинической стадии, когда человек потерял над собой вообще всякий контроль, погряз в долгах, а ближайшее окружение уже просто не может на это не реагировать.
В большинстве случаев зависимость принимает латентные формы. Это состояние, когда игра — уже больше чем просто увлечение, но финансовые затраты на неё минимальны либо их вообще может не быть. И внешне такой лудоман обычно не вызывает особых вопросов у своих близких. Ну, подумаешь: увлекается человек спортивными прогнозами, пропадает вечерами за всякими статистическими таблицами. Где тут лудомания-то? Но это уже состояние, про которое можно сказать: «Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша».
И одним из маркеров латентной лудомании является как раз отсутствие чувства азарта, ощущения финансового риска и в целом адреналина. Потому что игра идёт либо на самые минимальные суммы, либо вообще на интерес (на «фантики»). Вся суть в этом случае — в получении дешёвого дофамина.
В нейробиологии зависимостей это называется переходом от импульсивного поведения (поиск острого кайфа, риска, адреналина) к компульсивному — когда процесс превращается в рутинное, автоматическое повторение действий для поддержания базового уровня комфорта и ухода от скуки или стресса. По сути, это стадия уже законченного лудомана, где человек тщетно пытается закрыть свой гештальт в виде очередного угаданного события.
В отличие от лудомана, который подвис на чувстве азарта и адреналина, латентный лудоман не вызывает у близких особого беспокойства. Потому что его поведение чаще компульсивное.
У импульсивного лудомана проблемы прямо отражаются на финансовом благополучии, и родным всё понятно — нужно принимать срочные меры. А про латентного у нас обычно говорят так: «У каждого свои тараканы в голове. Просто человек увлекается ставками на спорт. Но он же не сдаёт вещи в ломбард».
Если игрок хорошо так увлекается ставками, но не получает от этого ощутимой финансовой пользы, то с вероятностью в 80% перед нами латентный лудоман. Такой человек постоянно находится в игровом процессе (компульсивном поведении): бесконечно следит за спортивными новостями, коэффициентами букмекеров и тд. А попытка выйти из этого состояния вызывает у него самый настоящий эффект дофаминовой ломки.
Подытоживая эту часть. Увлечение ставками без финансовой выгоды — почти всегда лудомания. Но с этой проблемой редко обращаются к психологам и психиатрам.
Потому что у самих людей эта болезнь прочно ассоциируется исключительно с денежными потерями, да и у психиатров (которые любят лечить по верхам) нет большого желания со всем этим возиться. Вот как с ума сойдете, тогда и приходите.
А вот когда игрок проиграл деньги — ну тут сразу понятно, что это лудомания! Азарт есть? Есть! Адреналин есть? Есть! Все триггеры на месте! Касса вон там!
Хотя на самом деле именно чувство азарта и адреналина могут быть одними из признаков абсолютно здорового отношения к азартным играм. Если при этом нет желания отыграться (проявления импульсивного поведения) и азартные игры не рассматриваются как что-то иное, кроме как развлечение, — волноваться абсолютно не о чем.
А вот насторожиться нужно, когда нет полного ощущения азарта и адреналина. Это значит, что человек пытается через невнятный игровой процесс решить какие-то другие свои психологические проблемы. Иными словами, гемблинг выполняет компенсаторные функции.
Поэтому если у человека нет предрасположенности и проблем с психикой, требующих в первую очередь компульсивного поведения, а также нет сниженных когнитивных функций (или, попросту говоря, он не дурачок), то пристраститься к азартным играм на самом деле — не такая уж тривиальная задача.
(Легко ли заболеть игровой зависимостью?)
«Мы привыкли мерить зависимость глубиной долговой ямы. Но настоящая глубина лудомании измеряется часами, которые человек вычеркнул из жизни ради невнятного игрового процесса»
Кратко для Лиги лени: Если человек проиграл миллион, покайфовал от азарта и потом ушёл спать — он, скорее всего, здоров (просто купил эмоции). А вот если он годами тихо скроллит спортивную статистику, ставит по 10 рублей или играет на «фантики» без адреналина ради дешёвого дофамина — у него тихо едет крыша. Настоящая лудомания — это не про долги, а про компульсивный побег от реальности, который клиники и родственники часто в упор не видят.
Если вы внимательно читаете мои посты, которые наполнены где-то даже избыточной научной информацией для простого обывателя, у вас может сложиться ощущение, что заболеть лудоманией довольно просто. Проиграл крупную сумму денег на ставках — лудоман. Повезло выиграть много денег — тем более словишь «кредит дьявола» и станешь лудоманом.
На самом деле существует большая разница между здоровым азартом и патологическим состоянием игровой зависимости.
К сожалению, многие психологи и психиатры предпочитают либо особо не заморачиваться, либо им банально не хватает компетенций (особенно если сами игроками никогда не были). Они начинают замечать расстройство игрового поведения там, где им и не пахнет, просто потому, что срабатывают формальные диагностические триггеры. Ну и потому, что тема в тренде.
Чем больше выявишь лудиков, тем точно хуже не будет: а то еще и премию выпишут. Опять же, начальство может попросить смотреть повнимательнее.
В частных клиниках так и вовсе нельзя, чтобы здоровый клиент не полечился от чего-нибудь. Много ль надо вопросов от психиатра, чтобы ты уже и сам в себе начал сомневаться: «А не лудоман ли я часом? Хотя, помнится, последний раз играл на деньги в пионерском лагере. И вот уже три десятка лет в завязке...».
А тут еще согласно докладу «Белой книги» (писал об этом), подготовленному АНО «Центр борьбы с лудоманией», создается впечатление, что к лудоманам причислили вообще всех, кого только было возможно посчитать, включая доминошников и картежников в подкидного. Ну оно и понятно: чем громче цифры, тем больше напуганные обыватели донатов накидают. А там, глядишь, и от букмекеров можно что-то попробовать выбить.
Как я уже много раз говорил, чаще всего лудомания (вопреки расхожему представлению) — это история не про деньги. То есть не только тогда, когда игровая зависимость развилась до явной клинической стадии, когда человек потерял над собой вообще всякий контроль, погряз в долгах, а ближайшее окружение уже просто не может на это не реагировать.
В большинстве случаев зависимость принимает латентные формы. Это состояние, когда игра — уже больше чем просто увлечение, но финансовые затраты на неё минимальны либо их вообще может не быть. И внешне такой лудоман обычно не вызывает особых вопросов у своих близких. Ну, подумаешь: увлекается человек спортивными прогнозами, пропадает вечерами за всякими статистическими таблицами. Где тут лудомания-то? Но это уже состояние, про которое можно сказать: «Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша».
И одним из маркеров латентной лудомании является как раз отсутствие чувства азарта, ощущения финансового риска и в целом адреналина. Потому что игра идёт либо на самые минимальные суммы, либо вообще на интерес (на «фантики»). Вся суть в этом случае — в получении дешёвого дофамина.
В нейробиологии зависимостей это называется переходом от импульсивного поведения (поиск острого кайфа, риска, адреналина) к компульсивному — когда процесс превращается в рутинное, автоматическое повторение действий для поддержания базового уровня комфорта и ухода от скуки или стресса. По сути, это стадия уже законченного лудомана, где человек тщетно пытается закрыть свой гештальт в виде очередного угаданного события.
В отличие от лудомана, который подвис на чувстве азарта и адреналина, латентный лудоман не вызывает у близких особого беспокойства. Потому что его поведение чаще компульсивное.
У импульсивного лудомана проблемы прямо отражаются на финансовом благополучии, и родным всё понятно — нужно принимать срочные меры. А про латентного у нас обычно говорят так: «У каждого свои тараканы в голове. Просто человек увлекается ставками на спорт. Но он же не сдаёт вещи в ломбард».
Если игрок хорошо так увлекается ставками, но не получает от этого ощутимой финансовой пользы, то с вероятностью в 80% перед нами латентный лудоман. Такой человек постоянно находится в игровом процессе (компульсивном поведении): бесконечно следит за спортивными новостями, коэффициентами букмекеров и тд. А попытка выйти из этого состояния вызывает у него самый настоящий эффект дофаминовой ломки.
Подытоживая эту часть. Увлечение ставками без финансовой выгоды — почти всегда лудомания. Но с этой проблемой редко обращаются к психологам и психиатрам.
Потому что у самих людей эта болезнь прочно ассоциируется исключительно с денежными потерями, да и у психиатров (которые любят лечить по верхам) нет большого желания со всем этим возиться. Вот как с ума сойдете, тогда и приходите.
А вот когда игрок проиграл деньги — ну тут сразу понятно, что это лудомания! Азарт есть? Есть! Адреналин есть? Есть! Все триггеры на месте! Касса вон там!
Хотя на самом деле именно чувство азарта и адреналина могут быть одними из признаков абсолютно здорового отношения к азартным играм. Если при этом нет желания отыграться (проявления импульсивного поведения) и азартные игры не рассматриваются как что-то иное, кроме как развлечение, — волноваться абсолютно не о чем.
А вот насторожиться нужно, когда нет полного ощущения азарта и адреналина. Это значит, что человек пытается через невнятный игровой процесс решить какие-то другие свои психологические проблемы. Иными словами, гемблинг выполняет компенсаторные функции.
Поэтому если у человека нет предрасположенности и проблем с психикой, требующих в первую очередь компульсивного поведения, а также нет сниженных когнитивных функций (или, попросту говоря, он не дурачок), то пристраститься к азартным играм на самом деле — не такая уж тривиальная задача.
Идеальное алиби для гемблинга: кто и зачем скормил нам дофаминовую теорию лудомании.
Для Лиги лени: Дофаминовая теория лудомании — коммерческий миф. Клинически она не шибко доказана, а лекарства от дофамина гемблеров не лечат. Эту сказку 25 лет пиарят игорные гиганты, чтобы переложить вину со своего агрессивного маркетинга на «поломанную биологию» конкретного человека.
«Дофаминовая теория сделала великую вещь: она превратила социальную трагедию в биологическую случайность. Идеальное алиби для игорного бизнеса»
В этом посте выскажу свое отношение к дофаминовой теории лудомании, которое сложилось у меня после двух десятков лет в индустрии азартных игр (букмекерстве) на позициях разработчика, маркетолога, управленца и, конечно же, активного игрока и публициста, пишущего про всякие игровые теории, стратегии и модели. Я стараюсь быть максимально объективным в этой проблематике.
Я спокойно отношусь к тому, что одним людям (антилудоманам) кажется, будто я отстаиваю интересы игорной отрасли, а людям из игорного бизнеса — что не учитываю их интересы. В итоге на свои капустники меня не приглашают ни те, ни другие.
Но я по этому поводу не сильно грущу. И никогда не рвался ни в ютуб, ни в телевизор, где одни и те же примелькавшиеся эксперты по лудомании (исключительно с их собственных слов, что они эксперты) крутят одну и ту же балалайку.
Самая популярная причина лудомании, про которую все, наверное, слышали в контексте зависимости как таковой, — это дофаминовая теория.
В 1954 году случилось открытие системы вознаграждения двумя канадскими учеными — Джеймсом Олдсом и Питером Милнером. В эксперименте с крысами они вживили электроды в определенные зоны мозга (лимбическую систему). Обнаружив рычаг, который пускал ток и стимулировал эти зоны, крысы начинали нажимать на него до 1000 раз в час, полностью забывая о еде, сне и потомстве. Этот феномен назвали «положительным подкреплением», а позже выяснилось, что за него отвечают именно дофаминовые нейроны.
В 1970-х годах ученые начали активно связывать дофамин с классическими химическими зависимостями. Сложилось четкое представление о том, что психоактивные вещества вызывают мощный выброс дофамина в так называемом «центре подкрепления» мозга.
Но с лудоманией искусственное стимулирование выброса дофамина в те годы пока еще не связывали. Потому что гемблинг только-только начинал свой путь избавления от полукриминальной, подпольной репутации в сторону высокотехнологичного легального бизнеса и превращения в часть массовых культурных развлечений. В США доступ в казино открывался не только для игроков-хайроллеров, но и для самых обычных людей, которые просто желали весело провести свой досуг.
Всё это время лудомания рассматривалась как исключительно психологическая проблема (расстройство импульсивного контроля).
Пока в 1997 году нейробиолог Вольфрам Шульц не провел исследования на приматах. Он доказал, что дофаминовые нейроны реагируют не на саму награду, а на ее ожидание или непредсказуемость. Если выигрыш гарантирован, уровень дофамина падает. Если исход неизвестен (случаен), дофамин выделяется максимально. Это стало идеальным научным объяснением того, почему азартные игры так сильно затягивают.
Кстати, самые большие объемы букмекерских ставок совершаются по так называемой низкомаржинальной линии азиатского гандикапа (спредах), где оба исхода равновероятны и максимально непредсказуемы.
Казалось бы, открытие Вольфрама Шульца имеет вполне исчерпывающее практическое подтверждение: игроки на ставках действительно чаще всего предпочитают события с шансами, близкими к 50 на 50, а не 70 на 30 или 60 на 40.
Но любой более-менее опытный игрок знает: если гарантированно хочешь остаться на дистанции в убытках, выбирай либо самые вероятные события, либо низковероятные. Поэтому выбор равновероятного спреда продиктован вовсе не дофаминовой теорией, а чисто рациональным подходом: здесь самая низкая маржа и при этом неплохие шансы на выигрыш (максимальное подкрепление ожиданием награды без фактора подвоха).
С появлением позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) ученые получили возможность заглянуть в мозг живого человека. Исследования американского психиатра Марка Потензы и других нейробиологов в начале 2000-х наглядно показали: когда лудоман делает ставку, его мозг демонстрирует точно такую же нейрохимическую активность и выброс дофамина, как мозг зависимого от психоактивных веществ.
С этого момента считается, будто ученые доказали, что поведенческая зависимость от азартных игр на уровне работы мозга ничем не отличается от химической.
И давайте обратим внимание на интересный факт: за фундаментальными открытиями, связанными с дофамином, стоят именно американские и канадские ученые. И как раз в эти годы в США начался взрывной рост рынка гемблинга: казино, покер, ставки на спорт.
Что же мы имеем против дофаминовой теории?
Современные и более точные исследования с помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) преподнесли сюрпризы:
• У патологических игроков, в отличие от химически зависимых, не обнаруживается стабильного снижения базовых дофаминовых рецепторов или однозначного аномального выброса дофамина при самом выигрыше.
• Данные ПЭТ-сканирования у лудоманов оказались крайне противоречивыми: у одних дофамин вел себя активно, у других — оставался в пределах нормы. А это напрочь разрушает гипотезу об «универсальном дофаминовом сбое».
• Логично предположить: если причина лудомании кроется в дофаминовом сбое, то блокировка дофаминовых рецепторов (антагонистами дофамина) должна «вылечить» игрока. В клинической практике врачи пытались применять нейролептики и другие регулирующие дофамин препараты. Результат оказался нулевым.
А теперь выскажу исключительно свое мнение о том, откуда вообще растут ноги у дофаминовой теории лудомании.
Игорный бизнес позиционируется и воспринимается как рекреационный, то есть развлекательный. Как человек, который сотрудничал с брендами и участвовал как автор в их продвижении, скажу прямо: в любых материалах — даже вполне независимых (в смысле, не откровенно рекламных) — жестко запрещено использование психологических терминов, ассоциирующихся с поведенческими патологиями. Сфера азартных игр не должна восприниматься обществом как нечто, связанное с деструктивным поведением. Это репутационные риски.
Но с началом бурного развития гемблинга в интернете число случаев лудомании устремилось ракетой вверх. И общество начало задавать бизнесу неудобные вопросы: «В чем причина, уважаемые? Вы же говорите, что вы про развлечение. Окей, хорошо. Но разве развлечения должны заканчиваться трагедиями для простых людей?!».
Игорному бизнесу пришло время отвечать. Но сказать прямо и откровенно, что истинная причина лудомании в том, что люди часто приходят в игру с депрессией, бытовыми, финансовыми, когнитивными и психологическими проблемами, — это значит своими руками разрушить тщательно создаваемую (в первую очередь для американского потребителя) иллюзию. Иллюзию того, что азартные игры — это легальный, безопасный и исключительно позитивный вариант досуга.
Требовалось найти версию, которая успокоила бы общественность, а букмекеры при этом не потеряли бы в имидже и продолжили дальше зарабатывать свои миллиарды.
И тут вспомнили про давний эксперимент на крысах, обезьянах и мухах-дрозофилах (нужное подчеркнуть): мол, если их в правильные места жахать током, они становятся лудоманами и требуют виски с сигарой. Доказательная база у теории для реальной практики оказалась слабой. Зато она максимально понятна и психиатрам, и домохозяйкам.
Но главное — дофаминовая теория полностью снимает все подозрения с игорного бизнеса. Дескать, есть в мозгу какие-то дофаминовые рецепторы, которые у относительно небольшого процента людей работают не как надо. А наш агрессивный маркетинг и реклама из каждого утюга тут совершенно ни при чем.
И вот уже добрую четверть века игорные транскорпорации скармливают общественности дофаминовую теорию. Которая, по сути, всего лишь перекладывает ответственность за рост лудомании в мире на некий третий, случайный фактор, не зависящий ни от игорного бизнеса, ни от самих людей. Дескать, мы ни при чем, это всё биология.
А ручки-то — вот они!
Для Лиги лени: Дофаминовая теория лудомании — коммерческий миф. Клинически она не шибко доказана, а лекарства от дофамина гемблеров не лечат. Эту сказку 25 лет пиарят игорные гиганты, чтобы переложить вину со своего агрессивного маркетинга на «поломанную биологию» конкретного человека.
«Дофаминовая теория сделала великую вещь: она превратила социальную трагедию в биологическую случайность. Идеальное алиби для игорного бизнеса»
В этом посте выскажу свое отношение к дофаминовой теории лудомании, которое сложилось у меня после двух десятков лет в индустрии азартных игр (букмекерстве) на позициях разработчика, маркетолога, управленца и, конечно же, активного игрока и публициста, пишущего про всякие игровые теории, стратегии и модели. Я стараюсь быть максимально объективным в этой проблематике.
Я спокойно отношусь к тому, что одним людям (антилудоманам) кажется, будто я отстаиваю интересы игорной отрасли, а людям из игорного бизнеса — что не учитываю их интересы. В итоге на свои капустники меня не приглашают ни те, ни другие.
Но я по этому поводу не сильно грущу. И никогда не рвался ни в ютуб, ни в телевизор, где одни и те же примелькавшиеся эксперты по лудомании (исключительно с их собственных слов, что они эксперты) крутят одну и ту же балалайку.
Самая популярная причина лудомании, про которую все, наверное, слышали в контексте зависимости как таковой, — это дофаминовая теория.
В 1954 году случилось открытие системы вознаграждения двумя канадскими учеными — Джеймсом Олдсом и Питером Милнером. В эксперименте с крысами они вживили электроды в определенные зоны мозга (лимбическую систему). Обнаружив рычаг, который пускал ток и стимулировал эти зоны, крысы начинали нажимать на него до 1000 раз в час, полностью забывая о еде, сне и потомстве. Этот феномен назвали «положительным подкреплением», а позже выяснилось, что за него отвечают именно дофаминовые нейроны.
В 1970-х годах ученые начали активно связывать дофамин с классическими химическими зависимостями. Сложилось четкое представление о том, что психоактивные вещества вызывают мощный выброс дофамина в так называемом «центре подкрепления» мозга.
Но с лудоманией искусственное стимулирование выброса дофамина в те годы пока еще не связывали. Потому что гемблинг только-только начинал свой путь избавления от полукриминальной, подпольной репутации в сторону высокотехнологичного легального бизнеса и превращения в часть массовых культурных развлечений. В США доступ в казино открывался не только для игроков-хайроллеров, но и для самых обычных людей, которые просто желали весело провести свой досуг.
Всё это время лудомания рассматривалась как исключительно психологическая проблема (расстройство импульсивного контроля).
Пока в 1997 году нейробиолог Вольфрам Шульц не провел исследования на приматах. Он доказал, что дофаминовые нейроны реагируют не на саму награду, а на ее ожидание или непредсказуемость. Если выигрыш гарантирован, уровень дофамина падает. Если исход неизвестен (случаен), дофамин выделяется максимально. Это стало идеальным научным объяснением того, почему азартные игры так сильно затягивают.
Кстати, самые большие объемы букмекерских ставок совершаются по так называемой низкомаржинальной линии азиатского гандикапа (спредах), где оба исхода равновероятны и максимально непредсказуемы.
Казалось бы, открытие Вольфрама Шульца имеет вполне исчерпывающее практическое подтверждение: игроки на ставках действительно чаще всего предпочитают события с шансами, близкими к 50 на 50, а не 70 на 30 или 60 на 40.
Но любой более-менее опытный игрок знает: если гарантированно хочешь остаться на дистанции в убытках, выбирай либо самые вероятные события, либо низковероятные. Поэтому выбор равновероятного спреда продиктован вовсе не дофаминовой теорией, а чисто рациональным подходом: здесь самая низкая маржа и при этом неплохие шансы на выигрыш (максимальное подкрепление ожиданием награды без фактора подвоха).
С появлением позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) ученые получили возможность заглянуть в мозг живого человека. Исследования американского психиатра Марка Потензы и других нейробиологов в начале 2000-х наглядно показали: когда лудоман делает ставку, его мозг демонстрирует точно такую же нейрохимическую активность и выброс дофамина, как мозг зависимого от психоактивных веществ.
С этого момента считается, будто ученые доказали, что поведенческая зависимость от азартных игр на уровне работы мозга ничем не отличается от химической.
И давайте обратим внимание на интересный факт: за фундаментальными открытиями, связанными с дофамином, стоят именно американские и канадские ученые. И как раз в эти годы в США начался взрывной рост рынка гемблинга: казино, покер, ставки на спорт.
Что же мы имеем против дофаминовой теории?
Современные и более точные исследования с помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) преподнесли сюрпризы:
• У патологических игроков, в отличие от химически зависимых, не обнаруживается стабильного снижения базовых дофаминовых рецепторов или однозначного аномального выброса дофамина при самом выигрыше.
• Данные ПЭТ-сканирования у лудоманов оказались крайне противоречивыми: у одних дофамин вел себя активно, у других — оставался в пределах нормы. А это напрочь разрушает гипотезу об «универсальном дофаминовом сбое».
• Логично предположить: если причина лудомании кроется в дофаминовом сбое, то блокировка дофаминовых рецепторов (антагонистами дофамина) должна «вылечить» игрока. В клинической практике врачи пытались применять нейролептики и другие регулирующие дофамин препараты. Результат оказался нулевым.
А теперь выскажу исключительно свое мнение о том, откуда вообще растут ноги у дофаминовой теории лудомании.
Игорный бизнес позиционируется и воспринимается как рекреационный, то есть развлекательный. Как человек, который сотрудничал с брендами и участвовал как автор в их продвижении, скажу прямо: в любых материалах — даже вполне независимых (в смысле, не откровенно рекламных) — жестко запрещено использование психологических терминов, ассоциирующихся с поведенческими патологиями. Сфера азартных игр не должна восприниматься обществом как нечто, связанное с деструктивным поведением. Это репутационные риски.
Но с началом бурного развития гемблинга в интернете число случаев лудомании устремилось ракетой вверх. И общество начало задавать бизнесу неудобные вопросы: «В чем причина, уважаемые? Вы же говорите, что вы про развлечение. Окей, хорошо. Но разве развлечения должны заканчиваться трагедиями для простых людей?!».
Игорному бизнесу пришло время отвечать. Но сказать прямо и откровенно, что истинная причина лудомании в том, что люди часто приходят в игру с депрессией, бытовыми, финансовыми, когнитивными и психологическими проблемами, — это значит своими руками разрушить тщательно создаваемую (в первую очередь для американского потребителя) иллюзию. Иллюзию того, что азартные игры — это легальный, безопасный и исключительно позитивный вариант досуга.
Требовалось найти версию, которая успокоила бы общественность, а букмекеры при этом не потеряли бы в имидже и продолжили дальше зарабатывать свои миллиарды.
И тут вспомнили про давний эксперимент на крысах, обезьянах и мухах-дрозофилах (нужное подчеркнуть): мол, если их в правильные места жахать током, они становятся лудоманами и требуют виски с сигарой. Доказательная база у теории для реальной практики оказалась слабой. Зато она максимально понятна и психиатрам, и домохозяйкам.
Но главное — дофаминовая теория полностью снимает все подозрения с игорного бизнеса. Дескать, есть в мозгу какие-то дофаминовые рецепторы, которые у относительно небольшого процента людей работают не как надо. А наш агрессивный маркетинг и реклама из каждого утюга тут совершенно ни при чем.
И вот уже добрую четверть века игорные транскорпорации скармливают общественности дофаминовую теорию. Которая, по сути, всего лишь перекладывает ответственность за рост лудомании в мире на некий третий, случайный фактор, не зависящий ни от игорного бизнеса, ни от самих людей. Дескать, мы ни при чем, это всё биология.
А ручки-то — вот они!
Почему самоисключение для игромана — это просто плацебо.
«Инструменты самоограничения в азартных играх созданы для здоровых людей, но пользоваться ими должны больные. Именно поэтому эта схема не работает»
Я согласен с тем, что для уже столкнувшегося с лудоманией не принципиально, что именно вызвало у него это состояние: дофамин, сбой в каких-то других рецепторах, банальная глупость или что-то еще. На самом деле вариантов может быть великое множество.
Наука часто проводит, так скажем, сомнительные с точки зрения достоверности эксперименты. Можно вспомнить исследования возможного вреда электромагнитного излучения мобильных телефонов на мышах и куриных яйцах. Причем уровень излучения в этих экспериментах был завышен в несколько раз по сравнению со средними значениями. Ну а про вред Wi-Fi написано уже столько всего страшного, что особо впечатлительные граждане в Америке переезжают из городов в деревни, в которых вообще нет никаких источников излучения.
Важно другое: кто наварился на этой теме. Производители всяких магических аксессуаров для снижения вреда от излучения. Ну и производители алюминиевой фольги, когда появился 5G. Странно, что никто не додумался запустить слух, что снизить вред помогает обычная бутилированная вода с добавлением солей кальция и магния.
Но опция лимитов и самоисключение существуют практически с того момента, как азартные игры стали проводиться онлайн. Кто хотел, у того не было проблем воспользоваться этими инструментами самоконтроля. Но лудоманы обычно не считают себя зависимыми людьми. Они просто пытаются отыграться. А так у них все хорошо (в отличие от их близких).
Правда, эти опции до недавнего времени предполагали добровольное использование. Нынче же в некоторых странах (в частности, в Испании) введены довольно жесткие лимиты на траты на азартные игры для всех клиентов игорных заведений.
Как думаете, кто в плюсе от этого «успокоения обывателя»? Правильно, вся гембла под офшорными лицензиями. Ну потому что умение пользоваться криптовалютой сегодня — это чуть ли не базовый необходимый навык.
По сути, все эти жесткие (неснимаемые) ограничения под лозунгами борьбы с лудоманией только глубже заталкивают лудомана в это болото. Потому что нелегальным игорным сайтам наплевать на все эти лимиты и прочие «фуфломицины».
Если у человека появилась реальная проблема с игорной зависимостью — ему требуется качественная специализированная помощь, а не иллюзия решения проблемы. Окей, кто-то с высоким уровнем самоорганизации выйдет из зависимости через самоограничение. Небольшой процент, допускаю. Но основная масса лучше себе этим не сделает.
Возможно, я ошибаюсь. Но за два десятка лет в индустрии я ни разу не видел, чтобы лудоман вышел из зависимости через инструмент самоограничения. На какое-то время — да. Но потом они возвращались в игру с уже каким-то маниакальным упорством отыграться.
«Инструменты самоограничения в азартных играх созданы для здоровых людей, но пользоваться ими должны больные. Именно поэтому эта схема не работает»
Спор про дофамин не важен для человека, у которого возникла проблема со ставками. Нужны лимиты, самоисключение и терапия, и они работают независимо от того, правы ли Шульц, Берридж или какой-то чел из индустрии.
Я согласен с тем, что для уже столкнувшегося с лудоманией не принципиально, что именно вызвало у него это состояние: дофамин, сбой в каких-то других рецепторах, банальная глупость или что-то еще. На самом деле вариантов может быть великое множество.
Наука часто проводит, так скажем, сомнительные с точки зрения достоверности эксперименты. Можно вспомнить исследования возможного вреда электромагнитного излучения мобильных телефонов на мышах и куриных яйцах. Причем уровень излучения в этих экспериментах был завышен в несколько раз по сравнению со средними значениями. Ну а про вред Wi-Fi написано уже столько всего страшного, что особо впечатлительные граждане в Америке переезжают из городов в деревни, в которых вообще нет никаких источников излучения.
Важно другое: кто наварился на этой теме. Производители всяких магических аксессуаров для снижения вреда от излучения. Ну и производители алюминиевой фольги, когда появился 5G. Странно, что никто не додумался запустить слух, что снизить вред помогает обычная бутилированная вода с добавлением солей кальция и магния.
Но опция лимитов и самоисключение существуют практически с того момента, как азартные игры стали проводиться онлайн. Кто хотел, у того не было проблем воспользоваться этими инструментами самоконтроля. Но лудоманы обычно не считают себя зависимыми людьми. Они просто пытаются отыграться. А так у них все хорошо (в отличие от их близких).
Правда, эти опции до недавнего времени предполагали добровольное использование. Нынче же в некоторых странах (в частности, в Испании) введены довольно жесткие лимиты на траты на азартные игры для всех клиентов игорных заведений.
Как думаете, кто в плюсе от этого «успокоения обывателя»? Правильно, вся гембла под офшорными лицензиями. Ну потому что умение пользоваться криптовалютой сегодня — это чуть ли не базовый необходимый навык.
По сути, все эти жесткие (неснимаемые) ограничения под лозунгами борьбы с лудоманией только глубже заталкивают лудомана в это болото. Потому что нелегальным игорным сайтам наплевать на все эти лимиты и прочие «фуфломицины».
Если у человека появилась реальная проблема с игорной зависимостью — ему требуется качественная специализированная помощь, а не иллюзия решения проблемы. Окей, кто-то с высоким уровнем самоорганизации выйдет из зависимости через самоограничение. Небольшой процент, допускаю. Но основная масса лучше себе этим не сделает.
Возможно, я ошибаюсь. Но за два десятка лет в индустрии я ни разу не видел, чтобы лудоман вышел из зависимости через инструмент самоограничения. На какое-то время — да. Но потом они возвращались в игру с уже каким-то маниакальным упорством отыграться.
Является ли участие в азартных играх с позиции заработка лудоманией?
Это один из основных маркеров развивающейся или уже тяжелой стадии игровой зависимости.
То есть если вы где-то, например в анкете при приеме на работу, напишете, что «зарабатываете ставками, покером или казино», то это повод пройти дополнительное обследование у психиатра.
Ну потому что ни один психически здоровый человек не станет рассматривать азартные игры как средство заработка. По-хорошему сюда бы отнести еще и игру на бирже, но это немного отдельная тема.
Далее «подозреваемый» в лудомании должен пройти тестирование и пообщаться с психологом или психиатром, которые подтвердят наличие или отсутствие (что вряд ли) проблемы и установят стадию.
Несмотря на то, что маркер «я зарабатываю участием в азартных играх» — один из главных и самых ярких, это далеко не единственный редфлаг, по которому определяют наличие и степень проблемы.
По процедуре это выглядит так.
Сначала идут валидизированные опросники (например, DSM-5 для игрового расстройства, шкала SOGS или канадский индекс CPGI), а затем — обязательное клинико-психопатологическое интервью со специалистом. Психолог может провести скрининг, но именно медицинский психиатр или психиатр-нарколог официально устанавливает диагноз по МКБ и определяет стадию зависимости.
То есть одного только «чистосердечного признания» или «отказа от сотрудничества» недостаточно для постановки точного диагноза — как и одного только тестирования, точность которого составляет около 90%. Окончательное решение всегда остается за психиатром. Психолог может провести лишь предварительную диагностику и выявить проблему.
Психолог имеет право проводить патопсихологическое тестирование, выявлять маркеры зависимости и заниматься психотерапией. Однако ставить официальный клинический диагноз по МКБ и назначать медикаментозное лечение вправе только врач-психиатр или психиатр-нарколог.
Если «подозреваемый» в лудомании отрицает возможное наличие проблемы и сразу уходит в глухую защиту — это еще более сильный маркер. Он свидетельствует в пользу того, что проблема запущена и уже могла сформироваться так называемая сверхценная идея (навязчивое состояние, когда человек всё время рвётся что-то выигрывать, типа того).
Можно ли обмануть тестирование? Неподготовленному человеку намеренно сделать это довольно сложно. Но даже если получится, психолог или психиатр легко выявят «сокрытие улик» через противоречия и прочие нестыковки.
Сам по себе какой-то один конкретный сильный маркер не ставит окончательный диагноз «лудомания». Но если «подозреваемый» начинает оправдываться и искать объяснения, почему его нельзя считать лудоманом, для психиатра это становится подкреплением тяжелой стадии зависимости через рационализацию аддикции. Другими словами, лудоман пытается найти логическое оправдание своему деструктивному игровому поведению.
Важность маркера «заработок на азартных играх» даже не в том, что человек так думает. Наверное, в какой-то момент любой игрок может испытать подобную иллюзию. И если он быстро возвращается в реальный мир (понимая, что есть стабильная работа, а есть увлечение ставками или покером — и это абсолютно разные вещи), то в этом нет ничего криминального. Главная опасность этого маркера в том, что за ним обычно тянутся куда более тяжелые психические расстройства.
Это один из основных маркеров развивающейся или уже тяжелой стадии игровой зависимости.
То есть если вы где-то, например в анкете при приеме на работу, напишете, что «зарабатываете ставками, покером или казино», то это повод пройти дополнительное обследование у психиатра.
Ну потому что ни один психически здоровый человек не станет рассматривать азартные игры как средство заработка. По-хорошему сюда бы отнести еще и игру на бирже, но это немного отдельная тема.
Далее «подозреваемый» в лудомании должен пройти тестирование и пообщаться с психологом или психиатром, которые подтвердят наличие или отсутствие (что вряд ли) проблемы и установят стадию.
Несмотря на то, что маркер «я зарабатываю участием в азартных играх» — один из главных и самых ярких, это далеко не единственный редфлаг, по которому определяют наличие и степень проблемы.
По процедуре это выглядит так.
Сначала идут валидизированные опросники (например, DSM-5 для игрового расстройства, шкала SOGS или канадский индекс CPGI), а затем — обязательное клинико-психопатологическое интервью со специалистом. Психолог может провести скрининг, но именно медицинский психиатр или психиатр-нарколог официально устанавливает диагноз по МКБ и определяет стадию зависимости.
То есть одного только «чистосердечного признания» или «отказа от сотрудничества» недостаточно для постановки точного диагноза — как и одного только тестирования, точность которого составляет около 90%. Окончательное решение всегда остается за психиатром. Психолог может провести лишь предварительную диагностику и выявить проблему.
Психолог имеет право проводить патопсихологическое тестирование, выявлять маркеры зависимости и заниматься психотерапией. Однако ставить официальный клинический диагноз по МКБ и назначать медикаментозное лечение вправе только врач-психиатр или психиатр-нарколог.
Если «подозреваемый» в лудомании отрицает возможное наличие проблемы и сразу уходит в глухую защиту — это еще более сильный маркер. Он свидетельствует в пользу того, что проблема запущена и уже могла сформироваться так называемая сверхценная идея (навязчивое состояние, когда человек всё время рвётся что-то выигрывать, типа того).
Можно ли обмануть тестирование? Неподготовленному человеку намеренно сделать это довольно сложно. Но даже если получится, психолог или психиатр легко выявят «сокрытие улик» через противоречия и прочие нестыковки.
Сам по себе какой-то один конкретный сильный маркер не ставит окончательный диагноз «лудомания». Но если «подозреваемый» начинает оправдываться и искать объяснения, почему его нельзя считать лудоманом, для психиатра это становится подкреплением тяжелой стадии зависимости через рационализацию аддикции. Другими словами, лудоман пытается найти логическое оправдание своему деструктивному игровому поведению.
Важность маркера «заработок на азартных играх» даже не в том, что человек так думает. Наверное, в какой-то момент любой игрок может испытать подобную иллюзию. И если он быстро возвращается в реальный мир (понимая, что есть стабильная работа, а есть увлечение ставками или покером — и это абсолютно разные вещи), то в этом нет ничего криминального. Главная опасность этого маркера в том, что за ним обычно тянутся куда более тяжелые психические расстройства.
👍2
Документальное произведение на тему избавления от зависимости игрового поведения, которое (если кто не знает) не ограничивается только зависимостью от азартных игр. Но как представил, что потом приклеится...
Я, конечно, со всем уважением к разным авторам по проблеме лудомании. Некоторые написали даже не одну и не две книги. Насколько талантливо и, что главное, по существу излагали — не знаю, не читал ни одну. Понимаю, что опыт у всех разный и кому что помогло. На вкус и цвет, как говорится.
Но меня как-то совсем не мотивирует гипотетически возможное (на самом деле, не дай б-г) перемещение по всяким мероприятиям про бывших лудоманов. Я даже не всегда могу вспомнить, про что неделю назад писал. Ну, случилось выдать несколько стоящих мыслей или смыслов, которые лично мне понравились и другим тоже зашло — оке, двигаемся дальше.
А то еще позовут и попросят: «Владимир, расскажите, пожалуйста, про вашу книгу». А я на полном серьезе: «Ну, написал и написал: кому интересно — читайте. Я уже про другое сейчас думаю...».
Это не значит, что я поверхностен или что память плохая. Вопросов у меня не вызывает ни то, ни другое. Просто некоторые, написав книгу, потом носятся с этими «трудами Аристотеля» всю оставшуюся жизнь и скучно рассказывают о том, какие они большие писатели рукой и бывшие лудоманы.
Лудоманы — это, как правило, нарциссический тип личности, обратите на это внимание. А у кого получилось в себе приглушить игровую зависимость, стараются как можно громче кричать об этом в своем творчестве: «Смотрите! Я больше не лудоман! Читайте мою книгу!».
Лудомания не лечится никакими книгами. Это серьезное психическое расстройство. Ну, во всяком случае, так считает наука. Я придерживаюсь несколько иного мнения. Не в том смысле, что пробую с этим сильно спорить. Просто допускаю иные механизмы и нахожу им подтверждение.
Книга может мотивировать начать двигаться по пути избавления от зависимости. Может дать нужный, необходимый стартовый импульс.
Из поколения в поколение книга воспринимается как главный источник информации. И это добавляет некоей авторитетности некомпетентным товарищам.
И это плохо, на мой взгляд. Потому что может добавить работы действительно большим специалистам с вооот таким вот опытом и академическими знаниями.
Нет, книга как источник новых знаний — это прекрасно. Но как метод избавления от каких-либо реальных недугов — так себе. Иначе зачем тогда человечеством придуманы врачи?
Давайте каждый напишет свою книгу о том, как ему помогли те или иные манипуляции со своим организмом. Кто-то избавился от изжоги подорожником и написал об этом книгу. Другому помог лучше понять этот мир «Hennessy», в процессе лечения которым все заиграло новыми красками и полился, в смысле был написан, трехтомник. А дальше — больше.
Считаю лечение лудомании вне специализированных верифицированных центров крайне сомнительным выбором.
Кто потом будет нести ответственность за результат такого «лечения»? Даже по сколько-нибудь официальной статистике ~75% бывших лудоманов (понятно, каких бывших на самом деле) просто меняют одну зависимость на другую.
То есть реальный процент выздоравливающих лично мне не совсем понятен. Некоторые психиатры говорят так: я ему (лудоману) дал терапию, проконсультировал, обрисовал ситуацию. А что там с ним будет дальше — не особо отслеживаю. Ну, типа — дальше ответственность ложится на клиента.
Поэтому я против экстраполяции конкретного частного успешного кейса на все случаи жизни. Люди все очень разные. И тот «эксперт по лудомании», кто этого не понимает, — просто безответственный идиот.
Лично я порешал все свои вопросы и проблемы, связанные с азартными играми, довольно легко и за короткий срок, примерно два-три месяца, может, чуть больше. Даже сам удивился, насколько это, оказывается, не так уж и сложно, как считается.
Правда, это не была вот прям лудомания-лудомания. Никаких долгов и прочих приключений. Но была сильная увлеченность беттингом и покером. Проиграл много денег из тех, что ранее выиграл или заработал. И сам этот факт, при всех погрешностях оценок, сложно назвать отношением к ставкам на спорт / покеру как к развлечению.
Я играл на крупные суммы, и мне было сложно остановиться. В покере быстро перескакивал с одного высокого лимита на другой, где уровень соперников повышался. Пока в какой-то момент деньги не закончились.
Но это не дает мне права позиционировать себя как эксперта по лудомании. И даже если предположить, что я в этом лучший из лучших, просто из скромности так себя не называю. Нет, это просто конкретный субъективный опыт или метод (как хотите называйте) избавления от определенного состояния психики.
Помогла бы мне такая работа над собой, если бы у меня были долги, что при лудомании не редкость... Не знаю, не уверен в этом. Думаю, что вряд ли. Проверять точно не буду.
Почему я это не буду размещать на основном канале, а только на платном?
Чтобы люди, у которых, возможно, имеется реальная клиническая стадия лудомании (расстройство игрового поведения в целом), не рассматривали мой личный опыт как терапевтический метод.
И я еще раз хочу сказать, что с проблемой лудомании нужно обращаться не к психологам и
Страдающие игровой зависимостью часто пытаются найти какую-либо бесплатную информацию, которая им может помочь. По типу «заменим один плохой триггер на хороший», что в корне является неправильным пониманием проблемы.
В их случае поиски бесплатных или дешевых методов только усугубляют проблему. Также надо понимать, что игровое расстройство, в частности лудомания, — это только то, что на поверхности аддиктивного поведения.
Кому может быть полезно узнать про мой опыт избавления от проблемы чрезмерного увлечения азартными играми (ставки на спорт, покер):
• Если вам сложно контролировать свои расходы на игру;
• Если у вас и дня не проходит, чтобы вы не следили за спортивными новостями, коэффициентами, букмекерской линией и тд.;
• Если вы часто испытываете желание рискнуть некоторой суммой денег, и при этом у вас нет финансовых проблем.
Ну и про многое другое. Посты на самые разные темы на канале идут с тегом #PRO.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2
Как прошлое лудомана возвращается спустя 20 лет ремиссии.
Участвую в волонтерском проекте анонимной психологической помощи лудоманам. Работа заключается в консультировании. Наметить план действий и конкретные шаги, мотивирующие пойти к квалифицированному специалисту в аккредитованном центре.
Женщина, средних лет. В нулевые пристрастилась к "одноруким бандитам". Утверждает, что первым начал играть ее молодой человек. Девушка для лудомана это всегда источник безвозвратных займов. Нужно бежать от такого, сверкая пятками. Понятно, миллион оправданий. Пытается скинуть с себя ответственность: друг, подруг, пошла за губной помадой, помады не было, но были игровые автоматы.
Ну ладно. Кто из нас в юном возрасте не совершал ошибок? Лечения (в смысле лечения) не было. Но были хорошие родители, которые доченьку свою любимую на постоять у кафе на трассе не отправили. В общем, как-то с проблемой справились своими силами (не советую так делать).
Тут надо сказать, для понимания, что от лудомании нельзя избавиться раз и навсегда. От этой болезни не существует ни таблеток, ни гарантирующих положительный результат протоколов лечения.
Но ремиссия вполне реальна и в целом с начала терапии в течение 2–3 лет (в зависимости от тяжести заболевания и как всегда индивидуальных особенностей личности), человек способен вернуться в реальную жизнь без серьезных последствий для психического здоровья. Но в азартные игры уже будет категорически нельзя.
Считается, что после пяти лет нейронные связи успевают перестроиться и вероятность выйти из ремиссии ~ 15%. Но до нуля этот риск никогда не снизится. Когда же случается, в психологии это называется "эффектом прорыва плотины". Потому что деструктивные нейронные связи никуда не деваются, они просто все это время находились в спячке. Они просыпаются мгновенно и перезапускают игровую зависимость с невиданной силой.
Я знаю специалистов, которые за такие случаи выхода из стойкой многолетней ремиссии или вообще не берутся, или крайне неохотно и только за большие деньги. И с самыми жесткими условиями. Настоящий "Алькатрас" для лудомана. На публику конечно в этом никогда не признаются. Потому что нехимические аддикции (зависимости) намного сильнее деформируют личность, чем от веществ.
И вот эта молодая женщина находилась два десятка лет в ремиссии. За это время получила хорошее образование, вышла замуж, родила двоих детей и жила самой обычной жизнью. Муж хорошо зарабатывает, финансовых проблем в семье нет. Казалось бы, живи да радуйся..
И пока она все это мне рассказывала, я уже на автомате перебираю триггеры, которые могли бы ее вывести из ремиссии и теряюсь в предположениях. Долгов нет. Кредиты — простые потребительские. Что могло разрушить в один миг двадцать лет "чистоты"?
И тут она рассказывает, что сын увлекается киберспортом и даже серьезно в этом преуспел, став довольно известным киберспортсменом. Я к киберспорту вообще никак. Но по прежней работе в курсе, за какие деньги молодые люди калечат свои судьбы. А деньги и правда немаленькие. Призовые, рекламные контракты. Плюс "шабашки", ну вы понимаете.
Обратиться за помощью в обычную поликлинику, матери киберспортсмена, в некотором смысле медийного человека — вообще не вариант. Даже в частную клинику нежелательно. Потому что если прознают журналисты (а они точно унюхают, это их работа и хлеб), пострадает репутация сына и, скорее всего, никакого больше киберспорта.
Как там дальше сложится, я не знаю. Это уже не моя работа. Поинтересуюсь потом.
Но как же все-таки прошлое лудомана умеет возвращаться в самый неожиданный момент. Чуть ослабился самоконтроль, пропущена поддерживающая терапия - и будто как на машине времени назад в прошлое.
Участвую в волонтерском проекте анонимной психологической помощи лудоманам. Работа заключается в консультировании. Наметить план действий и конкретные шаги, мотивирующие пойти к квалифицированному специалисту в аккредитованном центре.
Женщина, средних лет. В нулевые пристрастилась к "одноруким бандитам". Утверждает, что первым начал играть ее молодой человек. Девушка для лудомана это всегда источник безвозвратных займов. Нужно бежать от такого, сверкая пятками. Понятно, миллион оправданий. Пытается скинуть с себя ответственность: друг, подруг, пошла за губной помадой, помады не было, но были игровые автоматы.
Ну ладно. Кто из нас в юном возрасте не совершал ошибок? Лечения (в смысле лечения) не было. Но были хорошие родители, которые доченьку свою любимую на постоять у кафе на трассе не отправили. В общем, как-то с проблемой справились своими силами (не советую так делать).
Тут надо сказать, для понимания, что от лудомании нельзя избавиться раз и навсегда. От этой болезни не существует ни таблеток, ни гарантирующих положительный результат протоколов лечения.
Но ремиссия вполне реальна и в целом с начала терапии в течение 2–3 лет (в зависимости от тяжести заболевания и как всегда индивидуальных особенностей личности), человек способен вернуться в реальную жизнь без серьезных последствий для психического здоровья. Но в азартные игры уже будет категорически нельзя.
Считается, что после пяти лет нейронные связи успевают перестроиться и вероятность выйти из ремиссии ~ 15%. Но до нуля этот риск никогда не снизится. Когда же случается, в психологии это называется "эффектом прорыва плотины". Потому что деструктивные нейронные связи никуда не деваются, они просто все это время находились в спячке. Они просыпаются мгновенно и перезапускают игровую зависимость с невиданной силой.
Я знаю специалистов, которые за такие случаи выхода из стойкой многолетней ремиссии или вообще не берутся, или крайне неохотно и только за большие деньги. И с самыми жесткими условиями. Настоящий "Алькатрас" для лудомана. На публику конечно в этом никогда не признаются. Потому что нехимические аддикции (зависимости) намного сильнее деформируют личность, чем от веществ.
И вот эта молодая женщина находилась два десятка лет в ремиссии. За это время получила хорошее образование, вышла замуж, родила двоих детей и жила самой обычной жизнью. Муж хорошо зарабатывает, финансовых проблем в семье нет. Казалось бы, живи да радуйся..
И пока она все это мне рассказывала, я уже на автомате перебираю триггеры, которые могли бы ее вывести из ремиссии и теряюсь в предположениях. Долгов нет. Кредиты — простые потребительские. Что могло разрушить в один миг двадцать лет "чистоты"?
И тут она рассказывает, что сын увлекается киберспортом и даже серьезно в этом преуспел, став довольно известным киберспортсменом. Я к киберспорту вообще никак. Но по прежней работе в курсе, за какие деньги молодые люди калечат свои судьбы. А деньги и правда немаленькие. Призовые, рекламные контракты. Плюс "шабашки", ну вы понимаете.
Обратиться за помощью в обычную поликлинику, матери киберспортсмена, в некотором смысле медийного человека — вообще не вариант. Даже в частную клинику нежелательно. Потому что если прознают журналисты (а они точно унюхают, это их работа и хлеб), пострадает репутация сына и, скорее всего, никакого больше киберспорта.
Как там дальше сложится, я не знаю. Это уже не моя работа. Поинтересуюсь потом.
Но как же все-таки прошлое лудомана умеет возвращаться в самый неожиданный момент. Чуть ослабился самоконтроль, пропущена поддерживающая терапия - и будто как на машине времени назад в прошлое.
👍2
Фальшивый кайф: как мозг игромана обманывает сам себя.
«Игровая зависимость — это идеальная ментальная тюрьма: ключи от нее лежат в твоем кармане, но мозг стер саму мысль о том, что дверь можно открыть»
Про зависимость от азартных игр часто говорят, что она намного сильнее зависимости от веществ, в том числе от алкоголя. На самом деле бывает по-разному. От веществ и алкоголя дуреют так же. И по большому счету, на бытовом уровне, не будет особой разницы между алкоголиком и лудоманом.
Но страдающий алкоголизмом хотя бы иногда на какое-то время способен вернуться в реальность, и в этот момент с ним можно поговорить как с в какой-то степени адекватным человеком. А лудоман постоянно находится в своем вымышленном мире, и любое участие во внешних диалогах для него — это просто фоновый шум.
При игровой зависимости мозг сам воспроизводит необходимые вещества подкрепления деструктивного поведенческого паттерна. Любые самозапреты и самоограничения, то есть попытки избавиться через волевое усилие от уже крепко развившейся игровой зависимости, будут иметь нулевой результат.
Почему же в случае с игровой зависимостью все так сложно?
За поведение игромана ответственны в первую очередь три вещества: дофамин, норадреналин и в меньшей степени адреналин.
Вопреки расхожему представлению о дофамине как о гормоне удовольствия, главном виновнике неконтролируемого азарта, его роль скорее в подстрекательстве к аддиктивному поведению. Дофамин отвечает за мотивацию и предвкушение выигрыша. Но не за сам кайф.
А вот за специфический кайф от самого процесса отвечает норадреналин. Он дает сладостное ощущение риска, мощное подкрепление иллюзии контроля (то самое когнитивное искажение, когда игроман уверен, что случайный результат совсем не случаен, а есть справедливый итог его сформировавшихся навыков и накопленных знаний), врубает буст концентрации внимания и тоннельное мышление.
Адреналин же вступает в игру в момент сильного игрового стресса. В общем, норадреналин — это вот и есть тот самый настоящий иллюзионист Дэвид Копперфилд, который профессионально водит лудомана за нос, выдавая дичайший стресс и мобилизацию организма за чистое удовольствие.
Иными словами, лудоман не испытывает истинного кайфа или удовольствия от игры. Поэтому про лудоманов часто говорят, что у них все ненастоящее: деньги, выигрыши, кайф... И даже желание завязать с игрой выступает только маркером оправдания своего пристрастия.
Без постоянного подкрепления дофамином и норадреналином реальная жизнь страдающему игровой зависимостью кажется скучной и неинтересной. Из-за постоянных мощных выбросов нейромедиаторов рецепторы мозга «выгорают». Лудоман привык находиться в постоянном стрессовом состоянии, излишки которого «сбрасываются» через компульсивное поведение. И цикл повторяется заново.
Примерно как пароварка сбрасывает излишки давления, лудоман для облегчения своего состояния и снижения тревожности должен принять участие в игровом процессе, что даст краткосрочное облегчение. Иначе наступает период «ломки» — совсем как при химической зависимости.
Мысли у игромана все время бегают по одному и тому же замкнутому контуру. Он не может просто взять и переключиться на что-то другое, что не даст привычной дозы норадреналина, которой постепенно требуется все больше и больше. И чем выше подкрепление через иллюзию контроля игры (доминирующая или сверхценная идея), тем выше уровень дофамина и норадреналина.
В отличие от химических аддикций, для перезапуска этого цикла лудоману достаточно одной только мысли об игре, что проще простого. А дальше норадреналин сделает свое дело. В запущенных случаях соскочить с этого без посторонней помощи невозможно.
«Игровая зависимость — это идеальная ментальная тюрьма: ключи от нее лежат в твоем кармане, но мозг стер саму мысль о том, что дверь можно открыть»
Про зависимость от азартных игр часто говорят, что она намного сильнее зависимости от веществ, в том числе от алкоголя. На самом деле бывает по-разному. От веществ и алкоголя дуреют так же. И по большому счету, на бытовом уровне, не будет особой разницы между алкоголиком и лудоманом.
Но страдающий алкоголизмом хотя бы иногда на какое-то время способен вернуться в реальность, и в этот момент с ним можно поговорить как с в какой-то степени адекватным человеком. А лудоман постоянно находится в своем вымышленном мире, и любое участие во внешних диалогах для него — это просто фоновый шум.
При игровой зависимости мозг сам воспроизводит необходимые вещества подкрепления деструктивного поведенческого паттерна. Любые самозапреты и самоограничения, то есть попытки избавиться через волевое усилие от уже крепко развившейся игровой зависимости, будут иметь нулевой результат.
Почему же в случае с игровой зависимостью все так сложно?
За поведение игромана ответственны в первую очередь три вещества: дофамин, норадреналин и в меньшей степени адреналин.
Вопреки расхожему представлению о дофамине как о гормоне удовольствия, главном виновнике неконтролируемого азарта, его роль скорее в подстрекательстве к аддиктивному поведению. Дофамин отвечает за мотивацию и предвкушение выигрыша. Но не за сам кайф.
А вот за специфический кайф от самого процесса отвечает норадреналин. Он дает сладостное ощущение риска, мощное подкрепление иллюзии контроля (то самое когнитивное искажение, когда игроман уверен, что случайный результат совсем не случаен, а есть справедливый итог его сформировавшихся навыков и накопленных знаний), врубает буст концентрации внимания и тоннельное мышление.
Адреналин же вступает в игру в момент сильного игрового стресса. В общем, норадреналин — это вот и есть тот самый настоящий иллюзионист Дэвид Копперфилд, который профессионально водит лудомана за нос, выдавая дичайший стресс и мобилизацию организма за чистое удовольствие.
Иными словами, лудоман не испытывает истинного кайфа или удовольствия от игры. Поэтому про лудоманов часто говорят, что у них все ненастоящее: деньги, выигрыши, кайф... И даже желание завязать с игрой выступает только маркером оправдания своего пристрастия.
Без постоянного подкрепления дофамином и норадреналином реальная жизнь страдающему игровой зависимостью кажется скучной и неинтересной. Из-за постоянных мощных выбросов нейромедиаторов рецепторы мозга «выгорают». Лудоман привык находиться в постоянном стрессовом состоянии, излишки которого «сбрасываются» через компульсивное поведение. И цикл повторяется заново.
Примерно как пароварка сбрасывает излишки давления, лудоман для облегчения своего состояния и снижения тревожности должен принять участие в игровом процессе, что даст краткосрочное облегчение. Иначе наступает период «ломки» — совсем как при химической зависимости.
Мысли у игромана все время бегают по одному и тому же замкнутому контуру. Он не может просто взять и переключиться на что-то другое, что не даст привычной дозы норадреналина, которой постепенно требуется все больше и больше. И чем выше подкрепление через иллюзию контроля игры (доминирующая или сверхценная идея), тем выше уровень дофамина и норадреналина.
В отличие от химических аддикций, для перезапуска этого цикла лудоману достаточно одной только мысли об игре, что проще простого. А дальше норадреналин сделает свое дело. В запущенных случаях соскочить с этого без посторонней помощи невозможно.
Профессиональные беглецы от кредиторов: обратная сторона покерного глянца.
«Покер часто путают с социальной лестницей, но для большинства он становится лишь социальным дном»
Существует три основных вида азартных игр на деньги. Плюс игра на бирже как отдельный вид финансовых извращений.
Казино генерирует больше половины мирового оборота в индустрии. «Выжигатель мозгов», как я это называю. Вызывает самую сильную и быстроразвивающуюся игровую зависимость, которая крайне трудно поддается лечению.
Для тех, кто думает, что все это шуточки-прибауточки, напомню, что лудомания окончательно раз и навсегда не вылечивается, а только отправляется в ремиссию. То есть риск сорваться останется на всю жизнь (и лучше второй раз судьбу не испытывать). А по моим наблюдениям, в некоторых случаях зависимость настолько тяжелая, что не спасет и пересадка мозгов.
Если вы хотите как можно скорее завершить свое ментальное и умственное развитие, лучшего способа, чем приобщиться к онлайн-казино, не найти. Через несколько недель овощи на огороде у бабушки примут вас за своего.
Букмекерские ставки на спорт.
Практически та же срань, что и онлайн-казино. Только букмекерский бизнес пытается в некое социальное одобрение через помощь спорту и подобие интеллектуального развлечения. Некоторые впечатлительные граждане (особенно те, кто имеет прямые бенефиты) на это ведутся. Но основная часть понимает, что грань между онлайн-казино и онлайн-букмекерами крайне размыта.
Букмекеры любят лукавить, пытаясь продать обществу то, что в пересчете на человеческие души главные генераторы лудомании — это казино. Но это без учета того факта, что объем рынка казино в три раза больше. А если выровнять, то большой разницы не будет. Ставки на спорт гораздо ближе к казино, чем к покеру: и по смыслу, и по игровой механике, если берем лайв-ставки.
Покер.
С этой азартной игрой все не так однозначно.
С одной стороны, покер — это такая же азартная игра, где с математической точки зрения выигрыш всегда случаен. При этом вероятности известны заранее, со всеми оговорками разумеется.
Шансы на успех в покере — это не то же самое, что в ставках на спорт пытаться угадать, какая из двух команд ближе к победе и какой из миллиарда факторов может этому помочь или помешать.
В покере во многом все решает индивидуальное мастерство игрока, которое возможно совершенствовать. Про покер так и говорят: это простая игра, в которую учатся играть всю жизнь.
Конечно, далеко не каждый игрок и далеко не во всех случаях может прокачать свои навыки в покере. По самым разным причинам. У кого-то денег на это не будет и его потолок — микролимиты. Кому-то не позволит пойти на повышение психология. Недостаточно одного только желания достичь высокого уровня игры.
В то время как ставить на спорт можно годами и все будет без толку. Потому что в беттинге на дистанции опыт и знания игрока нивелируются самой математикой ставок. В плюсе может быть только букмекер. Если букмекера было бы возможно обыграть на знании спорта, первыми, кто в этом преуспел, были бы сами спортсмены и тренеры.
Риски игровой зависимости от покера в том, что он имеет турнирный формат. А в 2024 году покер был официально включен в Международную ассоциацию интеллектуального спорта (IMSA) в один ряд с шахматами, шашками, бриджем и го. В России покер официально не является спортивной дисциплиной. Но турниры по покеру регулярно проводятся в легальных игорных зонах.
Иными словами, покер позиционируется больше чем просто азартная игра. Отчасти это справедливо. Если даже компьютерные «стрелялки» признаются спортом, то почему карточные игры им не могут быть?
И там и там есть пространство для саморазвития. Ну а дурак — он же везде дурак, понимаете? Ему хоть лыжи с палками, хоть мяч круглый подавай — все не в пользу.
Но надо понимать вот какую штуку.
Казино и ставки на спорт практически невозможно продвигать как определенные финансовые перспективы. Ну, про казино и обсуждать нечего. Если человек не идиот, он должен это прекрасно понимать.
К сожалению, на практике это не всегда работает. И даже далеко не глупые люди часто не могут совладать со всей этой откровенной бесовщиной.
В покере существуют так называемые профессиональные игроки. И даже настоящие великие покеристы, как, например, Фил Айви, Джонни Чен, Стю Ангар, Даниэль Негреану. Ну и конечно же Дойл Брансон — «Крестный отец покера», сформировавший современный Техасский Холдем. Обладатель 10 браслетов WSOP, дважды становившийся чемпионом Главного события Мировой серии (в честь него также названа стартовая рука 10-2).
Но важно учитывать вот какой факт. Как только современный игрок в покер добивается определенной медийности, его основной заработок зависит уже не столько от самой игры, сколько от рекламных контрактов и понимания этого бизнеса. То есть «профессиональный игрок в покер» и «профессионально зарабатывающий на покерной тематике» — это сильно разные ремёсла.
Для молодой девушки с хорошими внешними данными стать профессиональной покеристкой гораздо проще, чем юноше, который, может быть, даже больше этому званию соответствует, но внешне не шибко получился. Хотя, конечно, некрасивых людей не бывает — бывает, что они мало зарабатывают.
Также многие, если не подавляющее большинство покерных профессионалов, по сути, катают в долг. Если в чем они и настоящие профессионалы, так это в бегстве от кредиторов. Потому что к высоким ставкам привыкается быстро, лудомания коварна, а вот играть на свои уже не так интересно.
Но если для взрослого, состоятельного и состоявшегося человека приобщение к покеру допустимо, то вот молодой и еще неопытный в жизни юноша может рассматривать покер как социальную лестницу, что обычно и происходит.
А это уже совсем другие риски. И чего хуже — если этому молодому человеку не повезло в логическое мышление и психологию.
На этих вводных очень много таких вот бедолаг ловят доминирующую идею о том, что покер их вытащит, крупный решающий занос обязательно случится и все проблемы сразу решатся. Другими словами, зарабатывают не деньги, но сильную игровую зависимость.
Но даже из числа тех игроков, которые на старте имеют неплохие способности и предпосылки, единицы добиваются успеха. Остальные остаются совершенно ни с чем, но с ментальными и финансовыми проблемами. Вот и весь «профессионализм».
«Покер часто путают с социальной лестницей, но для большинства он становится лишь социальным дном»
Существует три основных вида азартных игр на деньги. Плюс игра на бирже как отдельный вид финансовых извращений.
Казино генерирует больше половины мирового оборота в индустрии. «Выжигатель мозгов», как я это называю. Вызывает самую сильную и быстроразвивающуюся игровую зависимость, которая крайне трудно поддается лечению.
Для тех, кто думает, что все это шуточки-прибауточки, напомню, что лудомания окончательно раз и навсегда не вылечивается, а только отправляется в ремиссию. То есть риск сорваться останется на всю жизнь (и лучше второй раз судьбу не испытывать). А по моим наблюдениям, в некоторых случаях зависимость настолько тяжелая, что не спасет и пересадка мозгов.
Если вы хотите как можно скорее завершить свое ментальное и умственное развитие, лучшего способа, чем приобщиться к онлайн-казино, не найти. Через несколько недель овощи на огороде у бабушки примут вас за своего.
Букмекерские ставки на спорт.
Практически та же срань, что и онлайн-казино. Только букмекерский бизнес пытается в некое социальное одобрение через помощь спорту и подобие интеллектуального развлечения. Некоторые впечатлительные граждане (особенно те, кто имеет прямые бенефиты) на это ведутся. Но основная часть понимает, что грань между онлайн-казино и онлайн-букмекерами крайне размыта.
Букмекеры любят лукавить, пытаясь продать обществу то, что в пересчете на человеческие души главные генераторы лудомании — это казино. Но это без учета того факта, что объем рынка казино в три раза больше. А если выровнять, то большой разницы не будет. Ставки на спорт гораздо ближе к казино, чем к покеру: и по смыслу, и по игровой механике, если берем лайв-ставки.
Покер.
С этой азартной игрой все не так однозначно.
С одной стороны, покер — это такая же азартная игра, где с математической точки зрения выигрыш всегда случаен. При этом вероятности известны заранее, со всеми оговорками разумеется.
Шансы на успех в покере — это не то же самое, что в ставках на спорт пытаться угадать, какая из двух команд ближе к победе и какой из миллиарда факторов может этому помочь или помешать.
В покере во многом все решает индивидуальное мастерство игрока, которое возможно совершенствовать. Про покер так и говорят: это простая игра, в которую учатся играть всю жизнь.
Конечно, далеко не каждый игрок и далеко не во всех случаях может прокачать свои навыки в покере. По самым разным причинам. У кого-то денег на это не будет и его потолок — микролимиты. Кому-то не позволит пойти на повышение психология. Недостаточно одного только желания достичь высокого уровня игры.
В то время как ставить на спорт можно годами и все будет без толку. Потому что в беттинге на дистанции опыт и знания игрока нивелируются самой математикой ставок. В плюсе может быть только букмекер. Если букмекера было бы возможно обыграть на знании спорта, первыми, кто в этом преуспел, были бы сами спортсмены и тренеры.
Риски игровой зависимости от покера в том, что он имеет турнирный формат. А в 2024 году покер был официально включен в Международную ассоциацию интеллектуального спорта (IMSA) в один ряд с шахматами, шашками, бриджем и го. В России покер официально не является спортивной дисциплиной. Но турниры по покеру регулярно проводятся в легальных игорных зонах.
Иными словами, покер позиционируется больше чем просто азартная игра. Отчасти это справедливо. Если даже компьютерные «стрелялки» признаются спортом, то почему карточные игры им не могут быть?
И там и там есть пространство для саморазвития. Ну а дурак — он же везде дурак, понимаете? Ему хоть лыжи с палками, хоть мяч круглый подавай — все не в пользу.
Но надо понимать вот какую штуку.
Казино и ставки на спорт практически невозможно продвигать как определенные финансовые перспективы. Ну, про казино и обсуждать нечего. Если человек не идиот, он должен это прекрасно понимать.
К сожалению, на практике это не всегда работает. И даже далеко не глупые люди часто не могут совладать со всей этой откровенной бесовщиной.
В покере существуют так называемые профессиональные игроки. И даже настоящие великие покеристы, как, например, Фил Айви, Джонни Чен, Стю Ангар, Даниэль Негреану. Ну и конечно же Дойл Брансон — «Крестный отец покера», сформировавший современный Техасский Холдем. Обладатель 10 браслетов WSOP, дважды становившийся чемпионом Главного события Мировой серии (в честь него также названа стартовая рука 10-2).
Но важно учитывать вот какой факт. Как только современный игрок в покер добивается определенной медийности, его основной заработок зависит уже не столько от самой игры, сколько от рекламных контрактов и понимания этого бизнеса. То есть «профессиональный игрок в покер» и «профессионально зарабатывающий на покерной тематике» — это сильно разные ремёсла.
Для молодой девушки с хорошими внешними данными стать профессиональной покеристкой гораздо проще, чем юноше, который, может быть, даже больше этому званию соответствует, но внешне не шибко получился. Хотя, конечно, некрасивых людей не бывает — бывает, что они мало зарабатывают.
Также многие, если не подавляющее большинство покерных профессионалов, по сути, катают в долг. Если в чем они и настоящие профессионалы, так это в бегстве от кредиторов. Потому что к высоким ставкам привыкается быстро, лудомания коварна, а вот играть на свои уже не так интересно.
Но если для взрослого, состоятельного и состоявшегося человека приобщение к покеру допустимо, то вот молодой и еще неопытный в жизни юноша может рассматривать покер как социальную лестницу, что обычно и происходит.
А это уже совсем другие риски. И чего хуже — если этому молодому человеку не повезло в логическое мышление и психологию.
На этих вводных очень много таких вот бедолаг ловят доминирующую идею о том, что покер их вытащит, крупный решающий занос обязательно случится и все проблемы сразу решатся. Другими словами, зарабатывают не деньги, но сильную игровую зависимость.
Но даже из числа тех игроков, которые на старте имеют неплохие способности и предпосылки, единицы добиваются успеха. Остальные остаются совершенно ни с чем, но с ментальными и финансовыми проблемами. Вот и весь «профессионализм».
👍2
Внешнее управление vs Самосознание: разница между КПТ и Гештальтом на примере лудомании (почему я выбрал Гештальт).
«Лечение запущенной лудомании — это всегда "тюрьма Алькатрас" и метод "собаки Павлова" с жесткой дрессировкой рефлексов. Но есть ли альтернатива, пока система окончательно не сломалась?»
Одним из главных недостатков лечения игровой зависимости является обязательный отказ от участия в любых азартных играх на деньги. Потому что, если после выхода в стойкую длительную ремиссию случается рецидив, патологическая тяга к игре возвращается с такой силой, что терапия потребуется еще более интенсивная. Она будет походить на, как я это называю, «тюрьму Алькатрас» для лудомана. А вероятность закрепления успеха — 20–30%.
И некоторые могут задаться логичным вопросом: если после начала первичной терапии возможен не самый приятный сценарий с «Алькатрасом», так может, лучше вообще не начинать попыток решить эту проблему и оставить все как есть? Есть же такая поговорка в среде айтишников: «Если все работает — не трогай».
Дело в том, что лудомания — это прогрессирующее психическое заболевание, которое само по себе не проходит. Если зависимости дать развиться до стадии сверхценной или доминирующей идеи, когда в голове только «ставки, ставки, ставки...» или «покер, покер, покер», без помощи психиатра и медикаментов от проблемы уже не отделаться.
И в этом сценарии никаких альтернатив и послаблений быть не может. Будут уже все эти конкурсы с подсчетом «дней чистоты» (фиксация дней в ремиссии), строгим-престрогим самоконтролем и прочее. Простите за прямоту, я это называю методом «собаки Павлова» (перепрошивка условных рефлексов и триггеров зависимого поведения).
Поэтому конечно, при начале терапии всегда существует риск выйти из ремиссии, даже стойкой, и тогда лечение потребуется еще более непростое. Но если ничего не делать, вряд ли сильно лучше перспектива превратиться, простите, в «сверхценного дурачка», у которого и дня не проходит без мысли об азартных играх.
Почему лично для себя я выбрал гештальт-направление, а не когнитивно-поведенческую терапию (КПТ)?
Как я уже говорил, я НЕ бывший лудоман. У меня никогда не было долгов из-за увлечения азартными играми, это никак не влияло на мое профессиональное развитие, обучение и прочее. Я просто увлекался ставками и работал в букмекерской индустрии. И был игроком-хайроллером, то есть совершал крупные ставки или бай-ины в покере. Тратил на игру только те средства, которые мог себе позволить проиграть.
Но меня частенько заносило, и я брал на игру свои же собственные деньги, которые, в принципе, мог себе позволить проиграть, но которые изначально не были «игровыми». Скажем, это были средства, которые держались в долгосрочных инвестициях.
Ну и в какой-то момент все эти активы спустил подчистую. Ничего страшного. Заработаю еще. И успешно зарабатываю, никаких проблем.
Но я не из тех людей, которым не интересно собственное здоровье, особенно ментальное. Поэтому я понял, что есть некоторые проблемы с финансовой дисциплиной, которые требуют безотлагательного решения.
Кто-то, может быть, подумает про «сапожника без сапог» — мол, у психолога по образованию не должно быть никаких рисков заиграться, ведь они же все обо всем знают, а про самих себя так вообще лучше Господа Бога.
Для лечения игровой зависимости сегодня в основном используется когнитивно-поведенческая терапия. Это так называемый «золотой стандарт». Грубо говоря, это когда деструктивные паттерны поведения психотерапевт пытается заменить на хорошие, позитивные.
Эффективность КПТ и то, каким будет прогноз, сильно зависят от стадии, на которой игроман зашел в терапию (чем раньше, тем лучше), и от его интеллектуальных способностей.
Гештальт-терапия рассматривает игровую зависимость как симптом (способ справиться с невыносимыми чувствами, заблокированными потребностями (в признании, риске, ярких эмоциях) или экзистенциальной пустотой), а не как самостоятельную болезнь, на допущении о которой основана когнитивно-поведенческая терапия (в силу своего протокольного характера фокусируется на самом поведении и мышлении, направленном на игру).
Другими словами, если представить, что лудомания — это насморк, то КПТ лечит исключительно насморк, тогда как гештальт-терапия работает над повышением иммунитета в целом, чтобы не приходилось часто шмыгать носом.
Гештальт-терапия стремится вернуть человеку целостность, осознанность и способность замечать свои истинные дефициты в реальной жизни.
Недостаток КПТ в том, что этот метод не заглядывает за образ конкретной проблемы человека. То есть психотерапевту в когнитивно-поведенческой терапии, в принципе, все равно, что именно вызывает у пациента «насморк»: кондиционер ли это, слабый иммунитет или выход в мороз без шапки, так что уши отваливаются.
Психотерапевт будет лечить конкретно «насморк». А то, что в процессе этого лечения повылазит всякая побочка, — это уже отдельный вопрос для отдельных методов лечения. И часто получается, что так хорошо лечили «насморк», что отвалились «почки» (в смысле — ушли в глубокую депрессию).
Если у игромана в КПТ забрать его привычный (хоть и разрушительный) способ справляться со стрессом и тяжелыми эмоциями, но при этом не дать ничего взамен, психика может сыграть в "Поле чудес" - психологический кризис или тяжелую депрессию.
В этом практически и состоит вся суть когнитивно-поведенческой терапии — замещение паттернов и выработка новых. И если психотерапевт окажется слабеньким, неопытным или вообще некомпетентным, «назамещать» он может так, что мама не горюй.
Грубо говоря, когнитивно-поведенческая терапия при лечении лудомании — это больше про «дешево и сердито», про протокольность и доступность, чем про попытку сохранить в человеке ту личность, которая была у него до того, как он увлекся азартными играми и словил все то, что он словил.
Но, справедливости ради, в защиту когнитивно-поведенческой терапии: на стадии доминирующей (сверхценной) идеи гештальт-терапии делать вообще нечего. Психика уже настолько пострадала, а паттерны поведения закрепились (через возникшие новые деструктивные нейронные связи), что дай бог, если обойдется без медикаментозного выравнивания поведения (но это крайне маловероятный сценарий).
Поэтому в 90% случаев игровой зависимости выбор один — когнитивно-поведенческая терапия. Что во многом обусловлено поздним обращением за помощью в решении проблемы.
В случае если только заносит в игре (отсутствуют признаки клинической лудомании), в когнитивно-поведенческую терапию, конечно, можно (и даже нужно), но есть более интересная альтернатива в виде гештальт-терапии.
На данном этапе это даже, так сказать, не всегда терапия в полном смысле этого слова. Это больше про попытки проработать свои какие-то более ранние моменты, вызвавшие, например, те или иные травмирующие опыты. Может быть куча всего, у всех по-разному.
В моем конкретном случае даже не потребовался полный отказ от азартных игр: ставок и покера. У меня не выставлено никаких самозапретов, ограничений (кроме лимита, ну и то это на всякий случай — есть такая опция, ну и пусть будет), все какие надо игорные приложения по-прежнему в моем смартфоне. Но желание сделать ставку или поиграть в покер не возникает. В принципе могу в любой момент сделать крупную ставку, если возникнет такое желание. И при этом нет никаких запретов на это.
Я бы сравнил это с тем, как все мы в детстве мечтали о самом мощном компьютере, который бы тянул любые крутые игры, или о каком-нибудь дорогом девайсе.
Когда мы становимся взрослыми, мы легко можем себе это позволить. Я так однажды собрал себе комп за 500к — реализовал свою давнюю мечту, так сказать. Набрал самой топовой комплектухи, а поиграть оказалось не во что. Вырос из игр.
Вот гештальт-терапия больше про это. Про личностный рост. Про самосознание. Когда ты понимаешь на уровне чувств, эмоций, что именно тебе нужно в конкретный момент времени.
В то время как когнитивно-поведенческая терапия — это про внешнее управление самим собой. Потому что иначе там уже никак, если затупили или по какой-то другой причине долго не решали проблему, и лудомания вышла на стадию доминанты.
«Лечение запущенной лудомании — это всегда "тюрьма Алькатрас" и метод "собаки Павлова" с жесткой дрессировкой рефлексов. Но есть ли альтернатива, пока система окончательно не сломалась?»
Одним из главных недостатков лечения игровой зависимости является обязательный отказ от участия в любых азартных играх на деньги. Потому что, если после выхода в стойкую длительную ремиссию случается рецидив, патологическая тяга к игре возвращается с такой силой, что терапия потребуется еще более интенсивная. Она будет походить на, как я это называю, «тюрьму Алькатрас» для лудомана. А вероятность закрепления успеха — 20–30%.
И некоторые могут задаться логичным вопросом: если после начала первичной терапии возможен не самый приятный сценарий с «Алькатрасом», так может, лучше вообще не начинать попыток решить эту проблему и оставить все как есть? Есть же такая поговорка в среде айтишников: «Если все работает — не трогай».
Дело в том, что лудомания — это прогрессирующее психическое заболевание, которое само по себе не проходит. Если зависимости дать развиться до стадии сверхценной или доминирующей идеи, когда в голове только «ставки, ставки, ставки...» или «покер, покер, покер», без помощи психиатра и медикаментов от проблемы уже не отделаться.
И в этом сценарии никаких альтернатив и послаблений быть не может. Будут уже все эти конкурсы с подсчетом «дней чистоты» (фиксация дней в ремиссии), строгим-престрогим самоконтролем и прочее. Простите за прямоту, я это называю методом «собаки Павлова» (перепрошивка условных рефлексов и триггеров зависимого поведения).
Поэтому конечно, при начале терапии всегда существует риск выйти из ремиссии, даже стойкой, и тогда лечение потребуется еще более непростое. Но если ничего не делать, вряд ли сильно лучше перспектива превратиться, простите, в «сверхценного дурачка», у которого и дня не проходит без мысли об азартных играх.
Почему лично для себя я выбрал гештальт-направление, а не когнитивно-поведенческую терапию (КПТ)?
Как я уже говорил, я НЕ бывший лудоман. У меня никогда не было долгов из-за увлечения азартными играми, это никак не влияло на мое профессиональное развитие, обучение и прочее. Я просто увлекался ставками и работал в букмекерской индустрии. И был игроком-хайроллером, то есть совершал крупные ставки или бай-ины в покере. Тратил на игру только те средства, которые мог себе позволить проиграть.
Но меня частенько заносило, и я брал на игру свои же собственные деньги, которые, в принципе, мог себе позволить проиграть, но которые изначально не были «игровыми». Скажем, это были средства, которые держались в долгосрочных инвестициях.
Ну и в какой-то момент все эти активы спустил подчистую. Ничего страшного. Заработаю еще. И успешно зарабатываю, никаких проблем.
Но я не из тех людей, которым не интересно собственное здоровье, особенно ментальное. Поэтому я понял, что есть некоторые проблемы с финансовой дисциплиной, которые требуют безотлагательного решения.
Кто-то, может быть, подумает про «сапожника без сапог» — мол, у психолога по образованию не должно быть никаких рисков заиграться, ведь они же все обо всем знают, а про самих себя так вообще лучше Господа Бога.
Для лечения игровой зависимости сегодня в основном используется когнитивно-поведенческая терапия. Это так называемый «золотой стандарт». Грубо говоря, это когда деструктивные паттерны поведения психотерапевт пытается заменить на хорошие, позитивные.
Эффективность КПТ и то, каким будет прогноз, сильно зависят от стадии, на которой игроман зашел в терапию (чем раньше, тем лучше), и от его интеллектуальных способностей.
Гештальт-терапия рассматривает игровую зависимость как симптом (способ справиться с невыносимыми чувствами, заблокированными потребностями (в признании, риске, ярких эмоциях) или экзистенциальной пустотой), а не как самостоятельную болезнь, на допущении о которой основана когнитивно-поведенческая терапия (в силу своего протокольного характера фокусируется на самом поведении и мышлении, направленном на игру).
Другими словами, если представить, что лудомания — это насморк, то КПТ лечит исключительно насморк, тогда как гештальт-терапия работает над повышением иммунитета в целом, чтобы не приходилось часто шмыгать носом.
Гештальт-терапия стремится вернуть человеку целостность, осознанность и способность замечать свои истинные дефициты в реальной жизни.
Недостаток КПТ в том, что этот метод не заглядывает за образ конкретной проблемы человека. То есть психотерапевту в когнитивно-поведенческой терапии, в принципе, все равно, что именно вызывает у пациента «насморк»: кондиционер ли это, слабый иммунитет или выход в мороз без шапки, так что уши отваливаются.
Психотерапевт будет лечить конкретно «насморк». А то, что в процессе этого лечения повылазит всякая побочка, — это уже отдельный вопрос для отдельных методов лечения. И часто получается, что так хорошо лечили «насморк», что отвалились «почки» (в смысле — ушли в глубокую депрессию).
Если у игромана в КПТ забрать его привычный (хоть и разрушительный) способ справляться со стрессом и тяжелыми эмоциями, но при этом не дать ничего взамен, психика может сыграть в "Поле чудес" - психологический кризис или тяжелую депрессию.
В этом практически и состоит вся суть когнитивно-поведенческой терапии — замещение паттернов и выработка новых. И если психотерапевт окажется слабеньким, неопытным или вообще некомпетентным, «назамещать» он может так, что мама не горюй.
Грубо говоря, когнитивно-поведенческая терапия при лечении лудомании — это больше про «дешево и сердито», про протокольность и доступность, чем про попытку сохранить в человеке ту личность, которая была у него до того, как он увлекся азартными играми и словил все то, что он словил.
Но, справедливости ради, в защиту когнитивно-поведенческой терапии: на стадии доминирующей (сверхценной) идеи гештальт-терапии делать вообще нечего. Психика уже настолько пострадала, а паттерны поведения закрепились (через возникшие новые деструктивные нейронные связи), что дай бог, если обойдется без медикаментозного выравнивания поведения (но это крайне маловероятный сценарий).
Поэтому в 90% случаев игровой зависимости выбор один — когнитивно-поведенческая терапия. Что во многом обусловлено поздним обращением за помощью в решении проблемы.
В случае если только заносит в игре (отсутствуют признаки клинической лудомании), в когнитивно-поведенческую терапию, конечно, можно (и даже нужно), но есть более интересная альтернатива в виде гештальт-терапии.
На данном этапе это даже, так сказать, не всегда терапия в полном смысле этого слова. Это больше про попытки проработать свои какие-то более ранние моменты, вызвавшие, например, те или иные травмирующие опыты. Может быть куча всего, у всех по-разному.
В моем конкретном случае даже не потребовался полный отказ от азартных игр: ставок и покера. У меня не выставлено никаких самозапретов, ограничений (кроме лимита, ну и то это на всякий случай — есть такая опция, ну и пусть будет), все какие надо игорные приложения по-прежнему в моем смартфоне. Но желание сделать ставку или поиграть в покер не возникает. В принципе могу в любой момент сделать крупную ставку, если возникнет такое желание. И при этом нет никаких запретов на это.
Я бы сравнил это с тем, как все мы в детстве мечтали о самом мощном компьютере, который бы тянул любые крутые игры, или о каком-нибудь дорогом девайсе.
Когда мы становимся взрослыми, мы легко можем себе это позволить. Я так однажды собрал себе комп за 500к — реализовал свою давнюю мечту, так сказать. Набрал самой топовой комплектухи, а поиграть оказалось не во что. Вырос из игр.
Вот гештальт-терапия больше про это. Про личностный рост. Про самосознание. Когда ты понимаешь на уровне чувств, эмоций, что именно тебе нужно в конкретный момент времени.
В то время как когнитивно-поведенческая терапия — это про внешнее управление самим собой. Потому что иначе там уже никак, если затупили или по какой-то другой причине долго не решали проблему, и лудомания вышла на стадию доминанты.