Афинская «чума»
Давно не радовала я вас всякими могильничками и прочими захоронениями, а ведь ничто так не вдохновляет как хорошо раскопанный, а еще лучше грамотно музеифицированный некрополь. В этом отношении афинский Керамикос – не только прекрасное место для прогулок (это касается самого Археологического парка), но и кладезь ценной информации (это уже больше про одноименный музей).
Раскопки на этой территории ведутся с 1870 года, но те, про которые я хочу рассказать сегодня, обнаружились, конечно же, при строительстве метро в 1994–95 годах. Археологи, без которых строительство метро в Греции просто невозможно, нашли крупное массовое захоронение (что афинянам было совершенно несвойственно): тела 150 человек были беспорядочно свалены в яму слоями и едва присыпаны землей. Поскольку останки с уверенность можно было датировать 430-426 годами до н. э., стало ясно, что это братская могила периода «Афинской чумы», подробно описанной во втором томе «Истории» Фукидида. Немного процитирую:
Да, последующее исследование ДНК жертв эпидемии показало, что это была не чума, а брюшной тиф (Salmonella enterica serovar Typhi), но от этого знания градус ужаса происходившего никак не меняется. Зато в 2010 году в Музее естественной истории в Кифисье греки организовали выставку «Миртис: лицом к лицу с прошлым», потом она кочевала от Национального Археологического до Тираны и Китая. Сакраментальным именем Миртис (помните, кстати, что мать Александра Македонского после посвящения в самофракийские мистерии звалась Мирталой) назвали погибшую в эпидемии 11-летнюю девочку, чей облик был восстановлен по хорошо сохранившемуся черепу. Подробности процесса можно посмотреть в видео.
Давно не радовала я вас всякими могильничками и прочими захоронениями, а ведь ничто так не вдохновляет как хорошо раскопанный, а еще лучше грамотно музеифицированный некрополь. В этом отношении афинский Керамикос – не только прекрасное место для прогулок (это касается самого Археологического парка), но и кладезь ценной информации (это уже больше про одноименный музей).
Раскопки на этой территории ведутся с 1870 года, но те, про которые я хочу рассказать сегодня, обнаружились, конечно же, при строительстве метро в 1994–95 годах. Археологи, без которых строительство метро в Греции просто невозможно, нашли крупное массовое захоронение (что афинянам было совершенно несвойственно): тела 150 человек были беспорядочно свалены в яму слоями и едва присыпаны землей. Поскольку останки с уверенность можно было датировать 430-426 годами до н. э., стало ясно, что это братская могила периода «Афинской чумы», подробно описанной во втором томе «Истории» Фукидида. Немного процитирую:
…умирали при полнейшем беспорядке; умирающие лежали один на другом, как трупы, или ползали полумертвые по улицам и около всех источников, мучимые жаждою. Святыни, где расположились в палатках пришельцы, полны были трупов, так как люди умирали тут же. Так как болезнь слишком свирепствовала, люди, не зная, что с ними будет, перестали уважать и божеские, и человеческие установления. Все обряды, какие соблюдались раньше при погребении, были попраны, и каждый совершал похороны, как мог. Многие, раньше уже похоронившие немало своих, прибегли к непристойным похоронам за отсутствием необходимых принадлежностей для погребения: одни клали своего покойника на чужой костер и поджигали его прежде, чем появлялись те, которыми костер был сложен; иные бросали принесенного покойника сверху на костер в то время, как сжигался на нем другой труп, и затем удалялись.
Да, последующее исследование ДНК жертв эпидемии показало, что это была не чума, а брюшной тиф (Salmonella enterica serovar Typhi), но от этого знания градус ужаса происходившего никак не меняется. Зато в 2010 году в Музее естественной истории в Кифисье греки организовали выставку «Миртис: лицом к лицу с прошлым», потом она кочевала от Национального Археологического до Тираны и Китая. Сакраментальным именем Миртис (помните, кстати, что мать Александра Македонского после посвящения в самофракийские мистерии звалась Мирталой) назвали погибшую в эпидемии 11-летнюю девочку, чей облик был восстановлен по хорошо сохранившемуся черепу. Подробности процесса можно посмотреть в видео.
Остров Искья: микенцы, Питекуссы и Бродский
Рассказывая на занятии о греческой колонизации, не могла обойти стороной остров Искья, на который ежедневно из Непольского порта Molo Beverello прибывают толпы туристов на катерах и паромах. Тем более что, говоря о «Великой Греции», нет никакой необходимости просто вонзать указующий перст в карту — каждая колония по-своему прекрасна и уникальна, есть о чем поговорить.
В античной истории Искья знаменита тем, что еще на заре колонизации, в VIII веке до н.э. сюда пришли греки с Эвбеи, которая в то время стояла во главе освоения новых земель. Вот что по этому поводу пишет, например, Страбон ("География", Книга V):
Горячие источники, кстати, там есть до сих, что обеспечивает существование современного бальнеологического курорта и термальных парков с характерными названиями «Сады Эдема» и «Сады Посейдона». Еще интересно, что именно в некрополе Питекусс был найден тот самый кубок Нестора, про который я вам рассказывала в свете вопроса об изобретении древнегреческого алфавита. А вот с точки зрения колонизации важно, что кубок этот представляет собой показательный пример смешения разных локальных вариантов древнегреческой культуры: надпись на нем сделана на ионийском диалекте но эвбейским вариантом письма, а сама чаша сделана на Родосе. Ну и последнее касательно Magna Graecia: покинувшие Питекуссы поселенцы затем основали Кумы, ставшие одной из важнейших греческих колоний Италии и по совместительству пристанищем сивиллы с её нашумевшими в римской мифологии книгами. Кстати, именно по отношению к Кумам Неаполь - νέα πόλις, то есть новый город, плод вторичной колонизации.
Но это все факты общеизвестные, а интересно вот что. Понятно же, что греки не плыли просто в никуда, у них должны были быть довольно четкие представления о месте назначения и возможных бонусах от его освоения. Откуда брали информацию? Ну окей, в более позднее время в обязательном порядке вопрошали дельфийского оракула, а там явно была неплохая база данных по поводу перспективных направлений. Но в 8-ом веке? И тут я встаю и гордо так, с некоторым придыханием заявляю: ну конечно из устной (эпической) традиции. Смотрите, из всего, что мы знаем об Эвбее, следует, что «Тёмные века» были там не очень уж и тёмными: дворцы с храмами строились, торговля активная велась, письменность была, и мифы из уст в уста точно передавались (см., например, про кентавра из Левканди).
Далее, было бы очень странно предполагать, что «Одиссея» — единственный эпический сюжет о мореплавании, кочевавший по просторам Древней Греции. В тех же Питекуссах найден, например, совершенно прекрасный кратер с «рассказом» о затонувшем корабле и плывущих в волнах с рыбами несчастных моряках (см. картинку ниже). Там на нем еще свастики сплошные, то есть сакральные солярные (возможно охранительные) знаки, так что речь, скорее всего, не о простой зарисовке о трудной жизни эпойков. Тем более что на соседнем микроостровке Vivara найдено вполне себе микенское поселение, не дворец, конечно, но торговый перевалочный пункт точно. Так что шанс на сохранения информации об этих землях в нарративной традиции очень велик, а потом и периплы стали записывать.
Рассказывая на занятии о греческой колонизации, не могла обойти стороной остров Искья, на который ежедневно из Непольского порта Molo Beverello прибывают толпы туристов на катерах и паромах. Тем более что, говоря о «Великой Греции», нет никакой необходимости просто вонзать указующий перст в карту — каждая колония по-своему прекрасна и уникальна, есть о чем поговорить.
В античной истории Искья знаменита тем, что еще на заре колонизации, в VIII веке до н.э. сюда пришли греки с Эвбеи, которая в то время стояла во главе освоения новых земель. Вот что по этому поводу пишет, например, Страбон ("География", Книга V):
Перед Мисеном лежит остров Прохита — обломок, оторвавшийся от Пифекусс. На Пифекуссах некогда поселились эретрийцы и халкидцы; хотя они и преуспели на острове благодаря плодородию почвы и золотым россыпям, но все же были вынуждены его покинуть из-за раздоров; впоследствии они были изгнаны оттуда землетрясениями, извержениями огня и наводнением моря и горячих вод.
Горячие источники, кстати, там есть до сих, что обеспечивает существование современного бальнеологического курорта и термальных парков с характерными названиями «Сады Эдема» и «Сады Посейдона». Еще интересно, что именно в некрополе Питекусс был найден тот самый кубок Нестора, про который я вам рассказывала в свете вопроса об изобретении древнегреческого алфавита. А вот с точки зрения колонизации важно, что кубок этот представляет собой показательный пример смешения разных локальных вариантов древнегреческой культуры: надпись на нем сделана на ионийском диалекте но эвбейским вариантом письма, а сама чаша сделана на Родосе. Ну и последнее касательно Magna Graecia: покинувшие Питекуссы поселенцы затем основали Кумы, ставшие одной из важнейших греческих колоний Италии и по совместительству пристанищем сивиллы с её нашумевшими в римской мифологии книгами. Кстати, именно по отношению к Кумам Неаполь - νέα πόλις, то есть новый город, плод вторичной колонизации.
Но это все факты общеизвестные, а интересно вот что. Понятно же, что греки не плыли просто в никуда, у них должны были быть довольно четкие представления о месте назначения и возможных бонусах от его освоения. Откуда брали информацию? Ну окей, в более позднее время в обязательном порядке вопрошали дельфийского оракула, а там явно была неплохая база данных по поводу перспективных направлений. Но в 8-ом веке? И тут я встаю и гордо так, с некоторым придыханием заявляю: ну конечно из устной (эпической) традиции. Смотрите, из всего, что мы знаем об Эвбее, следует, что «Тёмные века» были там не очень уж и тёмными: дворцы с храмами строились, торговля активная велась, письменность была, и мифы из уст в уста точно передавались (см., например, про кентавра из Левканди).
Далее, было бы очень странно предполагать, что «Одиссея» — единственный эпический сюжет о мореплавании, кочевавший по просторам Древней Греции. В тех же Питекуссах найден, например, совершенно прекрасный кратер с «рассказом» о затонувшем корабле и плывущих в волнах с рыбами несчастных моряках (см. картинку ниже). Там на нем еще свастики сплошные, то есть сакральные солярные (возможно охранительные) знаки, так что речь, скорее всего, не о простой зарисовке о трудной жизни эпойков. Тем более что на соседнем микроостровке Vivara найдено вполне себе микенское поселение, не дворец, конечно, но торговый перевалочный пункт точно. Так что шанс на сохранения информации об этих землях в нарративной традиции очень велик, а потом и периплы стали записывать.
❤2🔥2
«Немыслимый как итог ходьбы, остров как вариант судьбы»
Ну и последнее замечание из истории более к нам близкой. Об Искье писал Вергилий, здесь жил Микеланджело (нарисовавший Кумскую сивиллу в Сикстинской капелле), на местных «водах» отдыхали Ницше, Ибсен и Г.Х. Андерсен, вроде бы в них же залечивал раны Гарибальди. Из наших соотечественников на Искье бывали Айвазовский, Брюллов, Батюшков, Гоголь. С соседнего горьковского Капри заплывали сюда Шаляпин и Станиславский… Но лично для меня важнее, что с 1948-го по 57-й года здесь снимал дом У.Х. Оден, после того как в возрасте 32 лет (в том же, что и Бродский из СССР) уехал из Англии в Штаты.
Бродский впервые побывал здесь в 1983 по приглашению своего друга Фаусто Мальковати, о чей вилле отозвался строками «Прекрасна каза Малковати/ Одна беда - малы кровати». Второй раз — в 1993-ем, и от этого визита нам осталось стихотворение «Иския в октябре», которое я частично процитирую:
Ну и последнее замечание из истории более к нам близкой. Об Искье писал Вергилий, здесь жил Микеланджело (нарисовавший Кумскую сивиллу в Сикстинской капелле), на местных «водах» отдыхали Ницше, Ибсен и Г.Х. Андерсен, вроде бы в них же залечивал раны Гарибальди. Из наших соотечественников на Искье бывали Айвазовский, Брюллов, Батюшков, Гоголь. С соседнего горьковского Капри заплывали сюда Шаляпин и Станиславский… Но лично для меня важнее, что с 1948-го по 57-й года здесь снимал дом У.Х. Оден, после того как в возрасте 32 лет (в том же, что и Бродский из СССР) уехал из Англии в Штаты.
Бродский впервые побывал здесь в 1983 по приглашению своего друга Фаусто Мальковати, о чей вилле отозвался строками «Прекрасна каза Малковати/ Одна беда - малы кровати». Второй раз — в 1993-ем, и от этого визита нам осталось стихотворение «Иския в октябре», которое я частично процитирую:
Когда-то здесь клокотал вулкан.
Потом — грудь клевал себе пеликан.
Неподалеку Вергилий жил,
и У. Х. Оден вино глушил.
<…>
Мы здесь втроем и, держу пари,
то, что вместе мы видим, в три
раза безадресней и синей,
чем то, на что смотрел Эней.
❤1😍1
«Калечина-малечина» и «Pathemata-mathemata»
Гуляли мы вчера с мужем вечером по красивому и мерцающему огнями центру Мск, а если честно, выгуливали вздувшиеся от халявного шампанского и объевшиеся на банкете по случаю премии «НОС» телеса и обсуждали, понятное дело, шорт-лист. Вдоволь наплевавшись и навозмущавшись по поводу Пелевинского «iPhuck10» (блин, ну какая новая словесность и социальность может быть в текстах, с 90-х годов переливающих одно и то же из пустого в порожнее), в очередной раз решив обязательно довести до ума семейные архивы (привет «Памяти памяти»), дошли до «Калечины-Малечины» Евгении Некрасовой. Я долго и подробно мужу объясняла, как мне эту книжку было страшно читать, сколько раз и на каком месте я ее закрывала и откладывала куда подальше, ругалась на нечестные приемчики с битьем под дых всем «некомфортным» для себя и окружающих детям (не важно, что выросшим в 33-летних тёть) с их одиночеством, осознанием собственной неправильности и никчемности и т.п., завершив этот поток сознания фразой «в общем, круто, конечно». Пришел черед мужа делать круглые глаза и вопрошать на кой леший (что в контексте разговора о кикиморах было особенно мило) надо так над собой издеваться и что, собственно, во всем этом может быть хорошего?
И тут, конечно, невозможно было не вспомнить вечный спор о катарсисе. Как завещал нам Аристотель в «Поэтике»:
И в общем я не против традиционного понимания катарсиса как очищения, с кем, как говорится, не бывало (тут для меня особенно актуальны переживания, связанные с поэзией и музыкой, например), но с литературой как-то сложнее. Прекрасная и удивительная Нина Владимировна Брагинская еще в 2008 году высказала интересное замечание относительно понятия катарсиса у Аристотеля. Дело в том, что слова патема («страсть») и матема («урок») в древнегреческом различаются всего одной буквой, и в одной из рукописей «Поэтики» даже встречается «патема», а не «матема». То есть получается Аристотель вполне мог так и написать, но разошёлся и закрепился именно неправильный вариант. Значит все-таки катарсис может быть не только «очищением», но и «пониманием, уяснением, уразумением». Причем, как мне кажется, из греческих трагедий можно вынести понимание скорее каких-то вещей не про мир и его устройство, а именно про себя самого, про человека и его поступки в масштабах этого мира.
А сострадание и страх — вещи столь же беспощадные, сколь и эффективные. Например, сдается мне, что многим моим «успешным и состоявшимся» ровесникам, которые долго и упорно свое детство депривировали-депривировали и выдепривировали, знакомство со страхами девочки Кати может напомнить (ужасно, конечно, неприятно напомнить) о собственном пережитом. Не надо только про жизнь-боль, а чтение должно приносить радость. Оно может много чего еще приносить и выносить на поверхность из нашего подернутого жирком подсознания, стоит только слегка поднапрячься. А если дети есть уже у них (нас) самих, небесполезным может быть взгляд на «Калечину» как на очередную, но от этого не менее актуальную, прививку от родительского безразличия, в которое каждый периодически рискует погрузиться, ибо у всех нас 33 работы, денег нет, сил нет, страна катится ко всем чертям и вот это всё. Я теперь дочке волосы знаете как аккуратно расчесываю… Вооот.
И последнее — в «Калечине» очень тонкие и пронзительные иллюстрации Олеси Гонсеровской, она же, кстати, иллюстрировала «Леопарда за стеклом» Алки Зеи, который уже про греческое детство в суровые 30-е. Вот эта книжка, конечно, не требует столь мучительных усилий, и там прекрасная Греция, рекомендую.
Гуляли мы вчера с мужем вечером по красивому и мерцающему огнями центру Мск, а если честно, выгуливали вздувшиеся от халявного шампанского и объевшиеся на банкете по случаю премии «НОС» телеса и обсуждали, понятное дело, шорт-лист. Вдоволь наплевавшись и навозмущавшись по поводу Пелевинского «iPhuck10» (блин, ну какая новая словесность и социальность может быть в текстах, с 90-х годов переливающих одно и то же из пустого в порожнее), в очередной раз решив обязательно довести до ума семейные архивы (привет «Памяти памяти»), дошли до «Калечины-Малечины» Евгении Некрасовой. Я долго и подробно мужу объясняла, как мне эту книжку было страшно читать, сколько раз и на каком месте я ее закрывала и откладывала куда подальше, ругалась на нечестные приемчики с битьем под дых всем «некомфортным» для себя и окружающих детям (не важно, что выросшим в 33-летних тёть) с их одиночеством, осознанием собственной неправильности и никчемности и т.п., завершив этот поток сознания фразой «в общем, круто, конечно». Пришел черед мужа делать круглые глаза и вопрошать на кой леший (что в контексте разговора о кикиморах было особенно мило) надо так над собой издеваться и что, собственно, во всем этом может быть хорошего?
И тут, конечно, невозможно было не вспомнить вечный спор о катарсисе. Как завещал нам Аристотель в «Поэтике»:
«Трагедия есть подражание действию важному и законченному, имеющему определенный объем, производимое речью, услащенной по разному в различных ее частях, производимое в действии, а не в повествовании и совершающее посредством сострадания и страха очищение (в оригинале κάθαρσις — катарсис) подобных страстей» .
И в общем я не против традиционного понимания катарсиса как очищения, с кем, как говорится, не бывало (тут для меня особенно актуальны переживания, связанные с поэзией и музыкой, например), но с литературой как-то сложнее. Прекрасная и удивительная Нина Владимировна Брагинская еще в 2008 году высказала интересное замечание относительно понятия катарсиса у Аристотеля. Дело в том, что слова патема («страсть») и матема («урок») в древнегреческом различаются всего одной буквой, и в одной из рукописей «Поэтики» даже встречается «патема», а не «матема». То есть получается Аристотель вполне мог так и написать, но разошёлся и закрепился именно неправильный вариант. Значит все-таки катарсис может быть не только «очищением», но и «пониманием, уяснением, уразумением». Причем, как мне кажется, из греческих трагедий можно вынести понимание скорее каких-то вещей не про мир и его устройство, а именно про себя самого, про человека и его поступки в масштабах этого мира.
А сострадание и страх — вещи столь же беспощадные, сколь и эффективные. Например, сдается мне, что многим моим «успешным и состоявшимся» ровесникам, которые долго и упорно свое детство депривировали-депривировали и выдепривировали, знакомство со страхами девочки Кати может напомнить (ужасно, конечно, неприятно напомнить) о собственном пережитом. Не надо только про жизнь-боль, а чтение должно приносить радость. Оно может много чего еще приносить и выносить на поверхность из нашего подернутого жирком подсознания, стоит только слегка поднапрячься. А если дети есть уже у них (нас) самих, небесполезным может быть взгляд на «Калечину» как на очередную, но от этого не менее актуальную, прививку от родительского безразличия, в которое каждый периодически рискует погрузиться, ибо у всех нас 33 работы, денег нет, сил нет, страна катится ко всем чертям и вот это всё. Я теперь дочке волосы знаете как аккуратно расчесываю… Вооот.
И последнее — в «Калечине» очень тонкие и пронзительные иллюстрации Олеси Гонсеровской, она же, кстати, иллюстрировала «Леопарда за стеклом» Алки Зеи, который уже про греческое детство в суровые 30-е. Вот эта книжка, конечно, не требует столь мучительных усилий, и там прекрасная Греция, рекомендую.
Коринфский диолк
Коринф мы любим не только за керамику в ориентализирующем стиле, характерные шлемы, Истмийские игры и коринфский ордер. Коринф в архаическую эпоху активно основывал колонии, в том числе Сиракузы и Керкиру, да и вообще был весьма выдающимся полисом. А все почему? Да потому что ему ужасно повезло с географическим положением — на перешейке между Сароническим заливом Эгейского моря и Коринфским заливом моря Ионического, где, ясное дело, напрашивался волок, соединяющий два морских порта — Кенхреи и Лехей.
Плюс коринфяне не поленились и все 6 км этого волока со временем неплохо оборудовали: вымостили дорогу шириной 3-4 м каменными плитами с глубокими желобами, в которые помещали деревянные полозья, смазанные жиром, и тащили суда (подробно вот в этом видео можно посмотреть).
Изначально коринфский тиран Периандр задумывал диолк в качестве средства для оперативной переброски военного флота из одного порта в другой, но купцам эта история тоже очень пригодилась. Никому не улыбалось плыть вокруг Пелопонесса с его опасными южными мысами. Пришлось, конечно, платить немалую мзду Коринфу, за счет чего полис и стал столь процветающим.
Пройтись по остаткам диолка можно и сегодня, а Коринфский канал заработал здесь только в 1893, хотя еще тот же Периандр мечтал его прорыть, но Дельфийский оракул не велел: «Не снабжай перешейка башней, и не прорывай его».
Коринф мы любим не только за керамику в ориентализирующем стиле, характерные шлемы, Истмийские игры и коринфский ордер. Коринф в архаическую эпоху активно основывал колонии, в том числе Сиракузы и Керкиру, да и вообще был весьма выдающимся полисом. А все почему? Да потому что ему ужасно повезло с географическим положением — на перешейке между Сароническим заливом Эгейского моря и Коринфским заливом моря Ионического, где, ясное дело, напрашивался волок, соединяющий два морских порта — Кенхреи и Лехей.
Плюс коринфяне не поленились и все 6 км этого волока со временем неплохо оборудовали: вымостили дорогу шириной 3-4 м каменными плитами с глубокими желобами, в которые помещали деревянные полозья, смазанные жиром, и тащили суда (подробно вот в этом видео можно посмотреть).
Изначально коринфский тиран Периандр задумывал диолк в качестве средства для оперативной переброски военного флота из одного порта в другой, но купцам эта история тоже очень пригодилась. Никому не улыбалось плыть вокруг Пелопонесса с его опасными южными мысами. Пришлось, конечно, платить немалую мзду Коринфу, за счет чего полис и стал столь процветающим.
Пройтись по остаткам диолка можно и сегодня, а Коринфский канал заработал здесь только в 1893, хотя еще тот же Периандр мечтал его прорыть, но Дельфийский оракул не велел: «Не снабжай перешейка башней, и не прорывай его».
Океан водовратный
На прошлой неделе меня скосил неведомый и крайне мерзки вирус, да так, что даже по клавишам стучать и на экран смотреть было невыносимо, оставалось только слушать книжки, лекции и по возможности читать. Поскольку в последнее время меня накрыло темой греческих колоний, подборка была соответствующая. Поделюсь одним банальным, наверное, открытием. Еще много лет назад, вглядываясь в раскопы археологического комплекса «Гермонасса-Тмутаракань» на Тамани и потом, изучая находки в местном музее, да и просто читая всякое разное про историю причерноморских колоний, я думала о том, почему же греки добрались сюда так поздно? Ну то есть понимаете, все-таки Черное море всяко ближе, чем Сиракузы или какая-нибудь Мессалия (ака Марсель), но почему-то первые колонии в Великой Греции появляются еще в середине VIII веке до н.э., а на Черном море – в третьей четверти седьмого.
В принципе меня отчасти устраивало климатическое объяснение: в то время климат причерноморского региона был значительно холоднее, в северной его части было невозможно, например, выращивать ничего из «средиземноморской триады», следовавшей за греками по всем маршрутам их расселения. Оливы и виноград толком не вызревали. Страбон во второй книге «Географии, например, пишет «у Боспора, виноградная лоза приносит плоды, но грозди там малень-кие, а на зиму ее закапывают в землю». Там же он приводит пересказанную Эратосфеном эпиграмму из храма Асклепия в Пантикапее (это современная Керчь), начертанную на бронзовой гидрии, лопнувшей от мороза:
Так что история с таманскими винами стала возможна только веку к III до н.э., когда случилось потепление. Мягкие сорта греческой пшеницы тоже себя здесь не очень хорошо чувствовали, значительно комфортнее было полбе, спельте и прочему ячменю. Это вам, конечно, не Италия со своими плодородными почвами.
Но меня, как большого любителя мифологии, глубоко уверенного в том, что часто в вопросах на первый взгляд вполне утилитарных прагматика и рядом не стояла, не покидали сомнения. Очень часто бывает так, что в истории все решают какие-то особенные религиозные представления и просто свойства менталитета определенного народа, просто мы про них не всегда задумываемся и догадываемся. Помните же, что возникновение греческого алфавита возможно связанно с необходимостью записи эпической поэзии.
Вот и в этот раз, ответ оказался на поверхности, но сама я до этого не додумалась, а объяснил мне все историк Аскольд Иванчик. Он считает, что такое запаздывание с освоением Причерноморья объясняется географическими, а точнее даже космологическими представлениями греков.
Дело в том, что в греческой картине мира ойкумена, мир живых людей, окружен со всех сторон океаном, который такая предвечная бесконечная река, обтекающая по кругу упорядоченную заселенную сушу. Так что сам океан и все что за ним — это уже хаос, хтонь и мир мертвых, а то и чего похуже.
В «Одиссее» Кирка так описывает путь ко входу в Аид:
И вот в этой картине мире океан начинался непосредственно за Босфором, то есть Черное море воспринималось как часть этого опасного хаоса. Про это нам красочно и вся «Аргонавтика» рассказывает. А когда уже греки поняли, что Черное море — это замкнутое пространство, а никакой не океан, освоение его побережья пошло стремительно: и климат не помешал, и скифы с таврами.
На картинке: карты мира, слева – по Анаксимандру (610 - 547/540 до н. э.), справа — по Гекатею (550-490 до н. э.). Оба, что характерно, милетцы.
На прошлой неделе меня скосил неведомый и крайне мерзки вирус, да так, что даже по клавишам стучать и на экран смотреть было невыносимо, оставалось только слушать книжки, лекции и по возможности читать. Поскольку в последнее время меня накрыло темой греческих колоний, подборка была соответствующая. Поделюсь одним банальным, наверное, открытием. Еще много лет назад, вглядываясь в раскопы археологического комплекса «Гермонасса-Тмутаракань» на Тамани и потом, изучая находки в местном музее, да и просто читая всякое разное про историю причерноморских колоний, я думала о том, почему же греки добрались сюда так поздно? Ну то есть понимаете, все-таки Черное море всяко ближе, чем Сиракузы или какая-нибудь Мессалия (ака Марсель), но почему-то первые колонии в Великой Греции появляются еще в середине VIII веке до н.э., а на Черном море – в третьей четверти седьмого.
В принципе меня отчасти устраивало климатическое объяснение: в то время климат причерноморского региона был значительно холоднее, в северной его части было невозможно, например, выращивать ничего из «средиземноморской триады», следовавшей за греками по всем маршрутам их расселения. Оливы и виноград толком не вызревали. Страбон во второй книге «Географии, например, пишет «у Боспора, виноградная лоза приносит плоды, но грозди там малень-кие, а на зиму ее закапывают в землю». Там же он приводит пересказанную Эратосфеном эпиграмму из храма Асклепия в Пантикапее (это современная Керчь), начертанную на бронзовой гидрии, лопнувшей от мороза:
Если же кто не поверит, что в нашей стране приключилось,
Пусть он узнает тогда, гидрию эту узрев:
Богу не в дар дорогой, а в знак лишь сурового хлада
Нашей страны иерей Стратий, ее посвятил.
Так что история с таманскими винами стала возможна только веку к III до н.э., когда случилось потепление. Мягкие сорта греческой пшеницы тоже себя здесь не очень хорошо чувствовали, значительно комфортнее было полбе, спельте и прочему ячменю. Это вам, конечно, не Италия со своими плодородными почвами.
Но меня, как большого любителя мифологии, глубоко уверенного в том, что часто в вопросах на первый взгляд вполне утилитарных прагматика и рядом не стояла, не покидали сомнения. Очень часто бывает так, что в истории все решают какие-то особенные религиозные представления и просто свойства менталитета определенного народа, просто мы про них не всегда задумываемся и догадываемся. Помните же, что возникновение греческого алфавита возможно связанно с необходимостью записи эпической поэзии.
Вот и в этот раз, ответ оказался на поверхности, но сама я до этого не додумалась, а объяснил мне все историк Аскольд Иванчик. Он считает, что такое запаздывание с освоением Причерноморья объясняется географическими, а точнее даже космологическими представлениями греков.
Дело в том, что в греческой картине мира ойкумена, мир живых людей, окружен со всех сторон океаном, который такая предвечная бесконечная река, обтекающая по кругу упорядоченную заселенную сушу. Так что сам океан и все что за ним — это уже хаос, хтонь и мир мертвых, а то и чего похуже.
В «Одиссее» Кирка так описывает путь ко входу в Аид:
Смело плыви; твой корабль передам я Борею; когда же
Ты, Океан в корабле поперек переплывши, достигнешь
Низкого брега, где дико растет Персефонин широкий
Лес из ракит, свой теряющих плод, и из тополей черных,
Вздвинув на брег, под которым шумит Океан водовратный,
Черный корабль свой, вступи ты в Аидову мглистую область.
И вот в этой картине мире океан начинался непосредственно за Босфором, то есть Черное море воспринималось как часть этого опасного хаоса. Про это нам красочно и вся «Аргонавтика» рассказывает. А когда уже греки поняли, что Черное море — это замкнутое пространство, а никакой не океан, освоение его побережья пошло стремительно: и климат не помешал, и скифы с таврами.
На картинке: карты мира, слева – по Анаксимандру (610 - 547/540 до н. э.), справа — по Гекатею (550-490 до н. э.). Оба, что характерно, милетцы.
Еще раз про древнегреческие храмы
Мне тут попалась на глаза замечательная реконструкция эволюции греческой храмовой архитектуры на примере Сиракуз. Как вы помните, это одна из первых колоний Великой Греции, основанная коринфянами еще в 8 веке до н.э. А полис без храма как гоплит без щита, так что они тут же и построили милую деревянную избушку (не знаю насколько роспись в геометрическом стиле аутентична, но выглядит круто), которая потом столько раз перестраивалась, что доперестраивалась аж до целых двух каменных храмов с периптерами и прочими красотами.
Но я вот еще о чем подумала. Обычно про эволюцию древнегреческой архитектуры рассуждают только в этом одном русле: вот де были деревянные строения, а потом греки то ли к египтянам вовремя сгоняли и там на каменное строительство с коллонадами насмотрелись, то ли сами в силу своей «природной гениальности» сообразили, и стали строить тоже самое — только в камне. Отсюда двускатные крыши, анты и прочие рудименты деревянного зодчества.
С этим я, конечно, не спорю, но только замечу два момента. Во-первых, микенское прошлое тогда точно не было окончательно забыто (те же гастролирующие по всей Греции аэды отлично освежали память, описывая микенских царей и их цитадели в эпических сказаниях), и многоколонные мегароны какого-нибудь Пилоса может не совсем еще песками занесло, и развалины Микен точно как гнилой зуб посреди Арголиды торчали. А некоторые, как Афины, и не разрушались вовсе. О том, что главным центром религиозной жизни в минойскую и микенскую эпохи были дворцы тоже забыть было сложно.
Понятно, что всякий себя уважающий царь или царский отпрыск в изгнании, то есть в коллонизационном походе, мерялся с бессердечным папашей и соседями не длиной меча, а высотой и красотой главного храма. Кстати, знаете, какая еще классная причина колонизации как явления в последнее время все чаще в исторической литературе встречается? — Очень может быть, что не последнюю роль в таком рвении себя показать и мир посмотреть сыграла та самая эпическая традиция с её героизмом напролом и прочими плаваниями аргонавтов. То есть древнегреческая аристократия воспитывалась на таких вот образцах мужественности, и если, например, папаша твой надумал второй раз жениться, а мачеха тебя во дворце видеть не сильно желает, надо не пристукнуть венценосного родителя со всеми сводными братьями и сестрами заодно (хотя так тоже можно, конечно, но не комильфо), а сесть на корабль с верными друганами и наколонизировать себе свое царство с бридждеком и прекрасными италийками.
Но это я отвлеклась, а про храмы момент номер два: помимо статусных и потому активно усовершенствуемых полисных храмов существовали же и всякие сельские религиозные центры, типа как минойские горные святилища на Крите (со вполне каноничной своей архитектурой), священные пещеры, рощи, бетилы или просто небольшие храмы в хоре. Не ходить же во дворец с каждым приношением, в конце-то концов? Я уж не говорю про домашние алтари и часовни, они тоже очень даже были распространены.
Это я все к тому, что любая традиция, в том числе и храмовой архитектуры, не ограничивается рамками полисов. Формировалась она, скорее всего, с учетов разных региональных культовых практик и всей массы знаний, накопленных древними греками с бронзового века.
Мне тут попалась на глаза замечательная реконструкция эволюции греческой храмовой архитектуры на примере Сиракуз. Как вы помните, это одна из первых колоний Великой Греции, основанная коринфянами еще в 8 веке до н.э. А полис без храма как гоплит без щита, так что они тут же и построили милую деревянную избушку (не знаю насколько роспись в геометрическом стиле аутентична, но выглядит круто), которая потом столько раз перестраивалась, что доперестраивалась аж до целых двух каменных храмов с периптерами и прочими красотами.
Но я вот еще о чем подумала. Обычно про эволюцию древнегреческой архитектуры рассуждают только в этом одном русле: вот де были деревянные строения, а потом греки то ли к египтянам вовремя сгоняли и там на каменное строительство с коллонадами насмотрелись, то ли сами в силу своей «природной гениальности» сообразили, и стали строить тоже самое — только в камне. Отсюда двускатные крыши, анты и прочие рудименты деревянного зодчества.
С этим я, конечно, не спорю, но только замечу два момента. Во-первых, микенское прошлое тогда точно не было окончательно забыто (те же гастролирующие по всей Греции аэды отлично освежали память, описывая микенских царей и их цитадели в эпических сказаниях), и многоколонные мегароны какого-нибудь Пилоса может не совсем еще песками занесло, и развалины Микен точно как гнилой зуб посреди Арголиды торчали. А некоторые, как Афины, и не разрушались вовсе. О том, что главным центром религиозной жизни в минойскую и микенскую эпохи были дворцы тоже забыть было сложно.
Понятно, что всякий себя уважающий царь или царский отпрыск в изгнании, то есть в коллонизационном походе, мерялся с бессердечным папашей и соседями не длиной меча, а высотой и красотой главного храма. Кстати, знаете, какая еще классная причина колонизации как явления в последнее время все чаще в исторической литературе встречается? — Очень может быть, что не последнюю роль в таком рвении себя показать и мир посмотреть сыграла та самая эпическая традиция с её героизмом напролом и прочими плаваниями аргонавтов. То есть древнегреческая аристократия воспитывалась на таких вот образцах мужественности, и если, например, папаша твой надумал второй раз жениться, а мачеха тебя во дворце видеть не сильно желает, надо не пристукнуть венценосного родителя со всеми сводными братьями и сестрами заодно (хотя так тоже можно, конечно, но не комильфо), а сесть на корабль с верными друганами и наколонизировать себе свое царство с бридждеком и прекрасными италийками.
Но это я отвлеклась, а про храмы момент номер два: помимо статусных и потому активно усовершенствуемых полисных храмов существовали же и всякие сельские религиозные центры, типа как минойские горные святилища на Крите (со вполне каноничной своей архитектурой), священные пещеры, рощи, бетилы или просто небольшие храмы в хоре. Не ходить же во дворец с каждым приношением, в конце-то концов? Я уж не говорю про домашние алтари и часовни, они тоже очень даже были распространены.
Это я все к тому, что любая традиция, в том числе и храмовой архитектуры, не ограничивается рамками полисов. Формировалась она, скорее всего, с учетов разных региональных культовых практик и всей массы знаний, накопленных древними греками с бронзового века.
Мне тут academia.edu ежедневно подкидывает поводов для прокрастинации, от которых я по малодушию своему не в силах отказаться. Сегодня вот прислали очередную статью про текстиль в Эгеиде бронзового века да еще и в польском сборнике статей, что само по себе страшно интригующе. Но самым крутым оказалось даже не содержание статьи (хотя рассуждения о том как могли ткаться ткани для кофточек дам с фресок в Акротири тоже крайне увлекательны), а обложка того самого сборника «Inspiracje i funkcje sztuki pradziejowej i wczesnośredniowiecznej». Кто последнее слово названия без подготовки прочитает — может идти в Польский культурный центр сдаваться, там таких любят=)
В общем, вот она на картинке ниже. Оказалось, что это костяная бляшка датируемая аж 3600–2900 годами до н.э., найдена была в селе Бильче-Золотое (оно же Bilcze Złote, Тернопольская область, Украина), а находится сейчас в Археологическом музее Кракова. Это, конечно, Трипольская еще культура, но красота какая в нашем «минойском» так сказать стиле. Там и неолитические Венеры свои имелись, вот тут можно посмотреть.
Р.S. Простите, опечатки в тексте, где встречаются слова типа "Тернопольская" и "Трипольская" вместе, для меня просто неизбежны, это же как имена Аня и Лена, как Швеция со Швейцарией и как Натали Портман с Кирой Найтли, ну вы поняли.
В общем, вот она на картинке ниже. Оказалось, что это костяная бляшка датируемая аж 3600–2900 годами до н.э., найдена была в селе Бильче-Золотое (оно же Bilcze Złote, Тернопольская область, Украина), а находится сейчас в Археологическом музее Кракова. Это, конечно, Трипольская еще культура, но красота какая в нашем «минойском» так сказать стиле. Там и неолитические Венеры свои имелись, вот тут можно посмотреть.
Р.S. Простите, опечатки в тексте, где встречаются слова типа "Тернопольская" и "Трипольская" вместе, для меня просто неизбежны, это же как имена Аня и Лена, как Швеция со Швейцарией и как Натали Портман с Кирой Найтли, ну вы поняли.
👍3
Три дня на Кипре, полет нормальный, хотя не перестаю удивляться местному макраме из культур, в которое вплетены отдельные, поражающие воображение исторические факты и археологические находки.
Вот, например, на месте моего нынешнего пристанища, т.е. города с сакраментальным названием Ларнака (да-да, от слова "ларнак", который глиняный саркофаг, он же гроб), жило-было веке эдак в XII до н.э. город-государство Китион с микенского типа цитаделью и соответствующим культурным влиянием. Коллапс бронзового века не обошел Кипр стороной, так что после падения циклопических стен здесь уже рулят финикийцы, храм Астарты имеется, раскопан. Но я так поняла, на Кипре вообще не очень принято, чтобы город больше пары сотен лет одним хозяевам принадлежал, так что в VIII—VII веках до н. э. Китион подчиняется уже Ассирии. И вот об этом нам рассказывает т.н. "Стелла Саргона" - на картинке в посте. Нашли её в XIX веке, как водится, в куче строительного мусора. В итоге купили эту базальтовую плиту немцы (единственные, кто не зажал 50 фунтов), так что посмотреть на оригинал можно только в Берлине. А изначально установлена она была на местном акрополе и описывала победу в 709—707 годах до н. э. ассирийского царя Саргона II (721—705 до н. э.) над семью кипрскими городами-государствами. Так что эта стела отмечает, так сказать, границы официально существующего для новоассирийского царства мира, маркирует самую западную его точку.
Это я вообще к тому, что для археолога, наверное, Кипр - это такой торт "Наполеон" под завязку начиненный сюрпризами от заботливой хозяйки, об которые как бы зубы не сломать: неолитические стоянки, микенцы, греки, римляне, египтяне, финикийцы, ассирийцы, персы - это только до нашей эры, а после ещё больше треша и угара. Завтра пойду в археологический музей со всем этим немного разберусь.
А ещё здесь +20 и солнце, билеты и цены на аренду жилья какие-то совсем уж коммунистические, да ещё и всякий Ryanair в Тель-Авив по 15 евро летает, ну это на случай, если вам вдруг не сидится на одном месте даже в отпуске. В общем, неплохое место для побега из московской зимы, как по мне.
Вот, например, на месте моего нынешнего пристанища, т.е. города с сакраментальным названием Ларнака (да-да, от слова "ларнак", который глиняный саркофаг, он же гроб), жило-было веке эдак в XII до н.э. город-государство Китион с микенского типа цитаделью и соответствующим культурным влиянием. Коллапс бронзового века не обошел Кипр стороной, так что после падения циклопических стен здесь уже рулят финикийцы, храм Астарты имеется, раскопан. Но я так поняла, на Кипре вообще не очень принято, чтобы город больше пары сотен лет одним хозяевам принадлежал, так что в VIII—VII веках до н. э. Китион подчиняется уже Ассирии. И вот об этом нам рассказывает т.н. "Стелла Саргона" - на картинке в посте. Нашли её в XIX веке, как водится, в куче строительного мусора. В итоге купили эту базальтовую плиту немцы (единственные, кто не зажал 50 фунтов), так что посмотреть на оригинал можно только в Берлине. А изначально установлена она была на местном акрополе и описывала победу в 709—707 годах до н. э. ассирийского царя Саргона II (721—705 до н. э.) над семью кипрскими городами-государствами. Так что эта стела отмечает, так сказать, границы официально существующего для новоассирийского царства мира, маркирует самую западную его точку.
Это я вообще к тому, что для археолога, наверное, Кипр - это такой торт "Наполеон" под завязку начиненный сюрпризами от заботливой хозяйки, об которые как бы зубы не сломать: неолитические стоянки, микенцы, греки, римляне, египтяне, финикийцы, ассирийцы, персы - это только до нашей эры, а после ещё больше треша и угара. Завтра пойду в археологический музей со всем этим немного разберусь.
А ещё здесь +20 и солнце, билеты и цены на аренду жилья какие-то совсем уж коммунистические, да ещё и всякий Ryanair в Тель-Авив по 15 евро летает, ну это на случай, если вам вдруг не сидится на одном месте даже в отпуске. В общем, неплохое место для побега из московской зимы, как по мне.
Всё-таки зимние вылазки в откровенно туристические, в смысле пляжные, места имеют свои минусы. Оказалось, что столь предвкушаемый мной археологический музей Ларнаки закрыт на реконструкцию до июня. Но, к счастью, на улице Зенона Китийского (оказывается великий столик был родом из Китиона, то есть Ларнаки) обнаружился частный Музей Пиеридеса. Он небольшой, но очень уютный и информативный, особенно что касается кипрского неолита и бронзового века.
Например, здесь обитают чудесные плоские керамические фигурки, созданные ок.1900 годов до н.э. Каждая со своим выражением лица и особенным орнаментом.
Зачем они были нужны древним киприотам? Мнений в научном сообществе как всегда масса. Может они связаны с культом Богини-матери и в этом контексте символизируют плодородие, перерождение и т.п. Либо, и мне эта теория наиболее близка, сходны по функциям с кикладскими идолами и египетскими ушебти. Про кикладских доподлинно ничего точно не ясно, а вот ушебти - это совершенно точно статуэтки, которые должны были выполнять для умершего древнего египтянина кучу важных дел, коих смерть не отменяла, например, вкалывать на загробных полях Иалу. У некоторых особо ленивых покойничков число ушебти соответствовало числу дней в году.
Ещё есть предположение, что эти терракотовые фигурки имели более внушительные деревянные аналоги, то есть ксоаны, стоящие в святилищах, да и вообще могли изготавливаться из дерева, как их египетские коллеги.
#Кипр
Например, здесь обитают чудесные плоские керамические фигурки, созданные ок.1900 годов до н.э. Каждая со своим выражением лица и особенным орнаментом.
Зачем они были нужны древним киприотам? Мнений в научном сообществе как всегда масса. Может они связаны с культом Богини-матери и в этом контексте символизируют плодородие, перерождение и т.п. Либо, и мне эта теория наиболее близка, сходны по функциям с кикладскими идолами и египетскими ушебти. Про кикладских доподлинно ничего точно не ясно, а вот ушебти - это совершенно точно статуэтки, которые должны были выполнять для умершего древнего египтянина кучу важных дел, коих смерть не отменяла, например, вкалывать на загробных полях Иалу. У некоторых особо ленивых покойничков число ушебти соответствовало числу дней в году.
Ещё есть предположение, что эти терракотовые фигурки имели более внушительные деревянные аналоги, то есть ксоаны, стоящие в святилищах, да и вообще могли изготавливаться из дерева, как их египетские коллеги.
#Кипр
Там же в музее Пиеридеса проживает вот такой харизматичный персонаж. Он, понятно, тоже про плодородие, но ещё выражением лица напоминает мунковский "Крик" и вообще производит впечатление. Это, кстати, самая большая фигура из кипрского халколита, 36 см высотой, а ещё, как вы могли заметить, он немножко ритон.
#Кипр
#Кипр
❤🔥3
Аргонавты на Лемносе
Друзья, простите за долгое молчание, но я как-то всё от Кипра не могу отойти, потому что помимо солнца, моря и музеев мне достался там какой-то совершенно эпический ларингит фарингитыч, и всю вторую половину отпуска я провалялась в кровати, изредка с тоской поглядывая на развевающиеся на ветру за окном пальмы.
Но вот уже в Мск ко мне постепенно возвращается способность дышать, говорить, есть, ходить, читать и нажимать на клавиши, и это, скажу я вам, ни с чем не сравнимый восторг. Хотя мысли текут всё-еще ужасно вяло, так что сегодня просто расскажу вам про парочку приглянувшихся мне фактов древнегреческой истории.
Одно из моих недавних занятий в «Летово» было посвящено плаванию аргонавтов, а точнее моему излюбленному вопросу о том, насколько мифическое предание может отражать истинное (условно), в смысле подтверждаемое археологией положение вещей.
Напомню, что хронологически аргонавты относятся к поколению героев «до Тесея», то есть ко все тем же временам Троянской войны и микенских царств. Так вот, одним из пунктов на пути «Арго» был остров Лемнос. Его мифологическая история выглядит довольно интересно, например, считается что остров одно время был под властью Миноса, что напоминает нам о возможном минойском влиянии, а правителем Лемноса значился внук Миноса Фоант, сын Диониса и Ариадны.
Но в момент, когда сюда пристают аргонавты на острове ужас что творится, и во всем, как всегда, виноваты женщины. Они как-то очень опрометчиво забыли вовремя принести жертву Афродите, за что та сильно осерчала и наслала на бедных лемниянок ужасное зловоние. «Первый Ватиканский мифограф» так вообще конкретизирует – «в гневе наградила их запахом, которым пахнет от козлов».
Мужчины заморачиваться сильно не стали и переключили свое внимание на менее ароматных фракиянок. Тут у лемноских женщин, и без того измучанных постоянной вонью, нервы окончательно сдали и они перебили к чертям собачьим всех мужчин на острове. Так что, когда на Лемнос прибыл Ясон со товарищи, их встретили крайне радушно и уговорили даже подзадержаться на пару лет, дабы восстановить популяцию острова.
Лемносская археология же говорит нам много интересного. Во-первых, на острове в бронзовом веке действительно имелось весьма развитое город-государство Полиохни, которое скорее всего даже было торговым соперником Трои, но пришдо в упадок около 2000 г. до н. э. В ходе раскопок 1994—1997 гг. греческие археологи обнаружили и более позднее поселение бронзового века на маленьком необитаемом островке Кукунеси в заливе Мудрос к западу от Полиохни. Это поселение существовало примерно в 2000—1650 гг. до н. э. Там микенской керамики нашли немало. А найденное в Полиохни золотишко, скажу я вам, по качеству работы и стилю очень даже подстать троянскому. Помните же, Шлиман, клад Приама и вот это всё.
И последняя интересность — Лемносская стела. Это замечательный надгробный памятник с надписью на языке, до сих пор не расшифрованном, каком-то локальном, возможно близком к этрусскому (но это традиция такая — все что не сразу расшифровывается возводить к этрусскому и склонять с грузинским и баскским языками). Саму стелу относят к 6 веку до н.э., но язык (и алфавит) надписи был скорее всего распространен на Лемносе догреческого периода и являлся разговорным (о чем говорят найденные черепки-остраконы с похожими загогулинами).
#Лемнос #Колхида
Друзья, простите за долгое молчание, но я как-то всё от Кипра не могу отойти, потому что помимо солнца, моря и музеев мне достался там какой-то совершенно эпический ларингит фарингитыч, и всю вторую половину отпуска я провалялась в кровати, изредка с тоской поглядывая на развевающиеся на ветру за окном пальмы.
Но вот уже в Мск ко мне постепенно возвращается способность дышать, говорить, есть, ходить, читать и нажимать на клавиши, и это, скажу я вам, ни с чем не сравнимый восторг. Хотя мысли текут всё-еще ужасно вяло, так что сегодня просто расскажу вам про парочку приглянувшихся мне фактов древнегреческой истории.
Одно из моих недавних занятий в «Летово» было посвящено плаванию аргонавтов, а точнее моему излюбленному вопросу о том, насколько мифическое предание может отражать истинное (условно), в смысле подтверждаемое археологией положение вещей.
Напомню, что хронологически аргонавты относятся к поколению героев «до Тесея», то есть ко все тем же временам Троянской войны и микенских царств. Так вот, одним из пунктов на пути «Арго» был остров Лемнос. Его мифологическая история выглядит довольно интересно, например, считается что остров одно время был под властью Миноса, что напоминает нам о возможном минойском влиянии, а правителем Лемноса значился внук Миноса Фоант, сын Диониса и Ариадны.
Но в момент, когда сюда пристают аргонавты на острове ужас что творится, и во всем, как всегда, виноваты женщины. Они как-то очень опрометчиво забыли вовремя принести жертву Афродите, за что та сильно осерчала и наслала на бедных лемниянок ужасное зловоние. «Первый Ватиканский мифограф» так вообще конкретизирует – «в гневе наградила их запахом, которым пахнет от козлов».
Мужчины заморачиваться сильно не стали и переключили свое внимание на менее ароматных фракиянок. Тут у лемноских женщин, и без того измучанных постоянной вонью, нервы окончательно сдали и они перебили к чертям собачьим всех мужчин на острове. Так что, когда на Лемнос прибыл Ясон со товарищи, их встретили крайне радушно и уговорили даже подзадержаться на пару лет, дабы восстановить популяцию острова.
Лемносская археология же говорит нам много интересного. Во-первых, на острове в бронзовом веке действительно имелось весьма развитое город-государство Полиохни, которое скорее всего даже было торговым соперником Трои, но пришдо в упадок около 2000 г. до н. э. В ходе раскопок 1994—1997 гг. греческие археологи обнаружили и более позднее поселение бронзового века на маленьком необитаемом островке Кукунеси в заливе Мудрос к западу от Полиохни. Это поселение существовало примерно в 2000—1650 гг. до н. э. Там микенской керамики нашли немало. А найденное в Полиохни золотишко, скажу я вам, по качеству работы и стилю очень даже подстать троянскому. Помните же, Шлиман, клад Приама и вот это всё.
И последняя интересность — Лемносская стела. Это замечательный надгробный памятник с надписью на языке, до сих пор не расшифрованном, каком-то локальном, возможно близком к этрусскому (но это традиция такая — все что не сразу расшифровывается возводить к этрусскому и склонять с грузинским и баскским языками). Саму стелу относят к 6 веку до н.э., но язык (и алфавит) надписи был скорее всего распространен на Лемносе догреческого периода и являлся разговорным (о чем говорят найденные черепки-остраконы с похожими загогулинами).
#Лемнос #Колхида
