А вот свежий Кашин о Буданове и Темерханове.
Мы с вами и правда проигрываем.
https://republic.ru/posts/91725?code=299987a06dc7cb878515e527f3cfac41
Мы с вами и правда проигрываем.
https://republic.ru/posts/91725?code=299987a06dc7cb878515e527f3cfac41
republic.ru
Темирханов и Буданов. Счет не 1:1, а 2:0
Всенародные поминки по осужденному за убийство преступнику – очередной повод задуматься о неразрешимых противоречиях между Чечней и остальной Россией
Forwarded from АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ (Антон Красовский)
Я бы тоже на яхту вписался. Да хуй кто позовёт :(
После Насти Рыбки, друзья, никто никого на яхты не берет. Все на суше встречаются, на конспиративных...
Forwarded from Stranger Sins
Мы на яхте провисели две недели
И всё это время, детка, ты жуёшь коктейли...
И всё это время, детка, ты жуёшь коктейли...
Forwarded from АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ (Антон Красовский)
Вся лента пестрит ехидными издевательскими и почти всегда восторженными постами: "Ксения Соколова спиздила 2 миллиона в фонде Лизы Глинки. Попечительский совет расторг с ней контракт, а СК возбудил уголовное дело". Не обошлось и без вопросов: "А сколько Красовский спиздил на СПИДе"? Это написал Алексей Бершидский, сотрудник Первого канала, личный секретарь Леонида Парфенова, брат настоящего Бершидского. Никогда еще публика не была так солидарна с благородным российским следствием. Сегодня мне даже показалось, что вся моя лента состоит сплошь и рядом из сотрудников центрального аппарата товарища Бастрыкина.
Я проработал с Елизаветой Петровной несколько лет. Я ходил с ней на вокзал, снимал и кормил бродяг. Я дружил с ней, любил ее, Глеба, ее дом. Ее подвал. Каждый человек в этом месте был мне своим, я пил с ними, пел с ними. Я жил с ними.
Я знал половину голодных и ободранных людей по именам, они знали меня. Что нынче уже не важно, ибо люди эти почти все погибли. Как погибла и сама Лиза. И все ее дело.
Я видел в фонде многих, но так называемый попечительский совет увидел лишь на поминках. Там были какие-то генералы, многозвездные следователи, мэр Свердловска, разумеется Михаил Федотов. Не было там только тех, кто годами хлоргексидином поливал гнойные раны, кто таскал на своих горбах сумки с гречкой, кто на тридцатиградусном морозе варежками и на тридцаиградусной жаре носовым платком вытирал слезы бедных и брошеных людей, сидя на грязной приступке старого рафика.
Попечители никого не позвали.
Я оказался на этих поминках потому, что меня вроде можно было предъявить генералам. Меня было вроде бы не стыдно ну и в общем как-то даже уместно.
Спустя несколько месяцев по городу поползли разговоры: в фонде происходят странные вещи. Все проекты Лизы уничтожены, все ее люди уволены. Все программы помощи бедным остановлены. Нет больше сред на Павелецком, в подвал никого не пускают.
– Ты должен вмешаться, – писали мне разные люди. Каждый из них уже руководил каким-то собственным фондом, состоял в каком-нибудь попечительском совете, много лет занимался помощью людям.
– Я не буду никуда лезть, – говорил я всем. – Это не наше дело. Если Глеб и неведомые мне попечители решили, значит это их дело. Нас с вами не звали.
Не звали нас, но звали совсем других людей.
Каждую неделю я видел в фейсбуке учредителей и нового руководства демонстративные чекины в Администрации президента.
Это был их выбор, и их путь.
Новый фонд по мнению так называемых попечителей должен был выглядеть именно так: пожилые торжественные мужчины в генеральских мундирах пьющие водку на фоне иконы святой Елизаветы.
Сегодня эти люди слили в прессу рассказы о том, что "прежнее руководство" наняло какого-то юриста вместо старого, израсходовав какой-то миллион рублей.
Это не какое-то "новое руководство" израсходовало. Это вы сами и израсходовали. Все проблемы, все глупости, совершенные фондом "Справедливая помощь" – это ваши собственные проблемы и ваши собственные глупости. Это вы не туда тратили бабло. Это вы закрыли все ценные программы фонда. Это вы в сущности и уничтожили то, что создала Лиза.
Из подвала на Пятницкой вышло множество людей, создавших в последствие свои собственные НКО. Все мы были детьми Лизы. Детьми этого фонда. Но никому из попечителей не пришло в голову спросить ни нашего совета, ни нашей помощи, ни нашей поддержки.создали управленческий кризис с самого начала, наняв в маленький компактный фонд двух конкуренток, которые мало того, что никогда не занимались никакими НКО, никогда самостоятельно не руководили никакими проектами, так еще и вынуждены были друг с другом воевать. Просто потому, что вы так решили. Вы поступили некомпетентно и глупо и теперь в этой своей собственной некомпетентности и глупости обвиняете других.
Надеюсь, что с приходом в фонд Татьяны Константиновой что-то изменится, но – уверен – корень проблемы не в менеджменте.
Я проработал с Елизаветой Петровной несколько лет. Я ходил с ней на вокзал, снимал и кормил бродяг. Я дружил с ней, любил ее, Глеба, ее дом. Ее подвал. Каждый человек в этом месте был мне своим, я пил с ними, пел с ними. Я жил с ними.
Я знал половину голодных и ободранных людей по именам, они знали меня. Что нынче уже не важно, ибо люди эти почти все погибли. Как погибла и сама Лиза. И все ее дело.
Я видел в фонде многих, но так называемый попечительский совет увидел лишь на поминках. Там были какие-то генералы, многозвездные следователи, мэр Свердловска, разумеется Михаил Федотов. Не было там только тех, кто годами хлоргексидином поливал гнойные раны, кто таскал на своих горбах сумки с гречкой, кто на тридцатиградусном морозе варежками и на тридцаиградусной жаре носовым платком вытирал слезы бедных и брошеных людей, сидя на грязной приступке старого рафика.
Попечители никого не позвали.
Я оказался на этих поминках потому, что меня вроде можно было предъявить генералам. Меня было вроде бы не стыдно ну и в общем как-то даже уместно.
Спустя несколько месяцев по городу поползли разговоры: в фонде происходят странные вещи. Все проекты Лизы уничтожены, все ее люди уволены. Все программы помощи бедным остановлены. Нет больше сред на Павелецком, в подвал никого не пускают.
– Ты должен вмешаться, – писали мне разные люди. Каждый из них уже руководил каким-то собственным фондом, состоял в каком-нибудь попечительском совете, много лет занимался помощью людям.
– Я не буду никуда лезть, – говорил я всем. – Это не наше дело. Если Глеб и неведомые мне попечители решили, значит это их дело. Нас с вами не звали.
Не звали нас, но звали совсем других людей.
Каждую неделю я видел в фейсбуке учредителей и нового руководства демонстративные чекины в Администрации президента.
Это был их выбор, и их путь.
Новый фонд по мнению так называемых попечителей должен был выглядеть именно так: пожилые торжественные мужчины в генеральских мундирах пьющие водку на фоне иконы святой Елизаветы.
Сегодня эти люди слили в прессу рассказы о том, что "прежнее руководство" наняло какого-то юриста вместо старого, израсходовав какой-то миллион рублей.
Это не какое-то "новое руководство" израсходовало. Это вы сами и израсходовали. Все проблемы, все глупости, совершенные фондом "Справедливая помощь" – это ваши собственные проблемы и ваши собственные глупости. Это вы не туда тратили бабло. Это вы закрыли все ценные программы фонда. Это вы в сущности и уничтожили то, что создала Лиза.
Из подвала на Пятницкой вышло множество людей, создавших в последствие свои собственные НКО. Все мы были детьми Лизы. Детьми этого фонда. Но никому из попечителей не пришло в голову спросить ни нашего совета, ни нашей помощи, ни нашей поддержки.создали управленческий кризис с самого начала, наняв в маленький компактный фонд двух конкуренток, которые мало того, что никогда не занимались никакими НКО, никогда самостоятельно не руководили никакими проектами, так еще и вынуждены были друг с другом воевать. Просто потому, что вы так решили. Вы поступили некомпетентно и глупо и теперь в этой своей собственной некомпетентности и глупости обвиняете других.
Надеюсь, что с приходом в фонд Татьяны Константиновой что-то изменится, но – уверен – корень проблемы не в менеджменте.
А вот так случилось, Антон Вячеславович, что общественность любит считать кто сколько спиздил. Причём пиздят в глазах общественности Кирилл Серебренников, Ксюша Соколова, Антон Красовский и ещё доктор Лиза (с того света). Потому что считать чужое сниженное проще, чем поставить спектакль, накормить бомжа или дать кому-лито терапию от ВИЧ. У пользователей интернета два врага - чернослив и курага. Ну и мы с вами, конечно.
Сегодня весь интернет обсуждает визит сотрудника ФСБ с розами к пресс-секретарю «Открытой России» Наташе Грязневич. Наташа, прими и прости! Каждый может любить - и солдат и моряк!
2018 год - год демократии. В ряде регионов России сторонников Алексея Навального допустили до выборов.
Вот, например, команда Навального пишет: «В этом году настоящие выборы будут только в Хабаровске, где наш кандидат реально борется за победу и ему очень нужна помощь».
Или я сам знаю, что в Волгограде избирается начальник штаба Навального, мой знакомый Алексей Волков и очень переживает за результат, вкладывая кучу личных средств и усилий.
Да и муниципальные выборы во многих регионах, там тоже есть кандидаты из команды Навального.
Что делает лидер протеста? Вместо того, чтобы призвать свой электорат прийти на участки и поддержать своих кандидатов, он объявляет по всей стране митинги против пенсионной реформы.
Очевидно, что весь протестно настроенный электорат пропустит выборы мимо ушей (что им там Леша Волков, если позвал Леша Навальный) и все радостно в свои 18,5 побегут на площади с криком «верните наши пенсии». Власти недолго думая всех задержат, посадят на 15 суток, оштрафуют на 10 стипендий, а некоторых и вовсе закроют по 318, по традиции.
На протестные акции призывать и ходить, конечно, нужно. Но зачем же делать это в ущерб своим людям? Ах да. Потому что похуй.
Вот, например, команда Навального пишет: «В этом году настоящие выборы будут только в Хабаровске, где наш кандидат реально борется за победу и ему очень нужна помощь».
Или я сам знаю, что в Волгограде избирается начальник штаба Навального, мой знакомый Алексей Волков и очень переживает за результат, вкладывая кучу личных средств и усилий.
Да и муниципальные выборы во многих регионах, там тоже есть кандидаты из команды Навального.
Что делает лидер протеста? Вместо того, чтобы призвать свой электорат прийти на участки и поддержать своих кандидатов, он объявляет по всей стране митинги против пенсионной реформы.
Очевидно, что весь протестно настроенный электорат пропустит выборы мимо ушей (что им там Леша Волков, если позвал Леша Навальный) и все радостно в свои 18,5 побегут на площади с криком «верните наши пенсии». Власти недолго думая всех задержат, посадят на 15 суток, оштрафуют на 10 стипендий, а некоторых и вовсе закроют по 318, по традиции.
На протестные акции призывать и ходить, конечно, нужно. Но зачем же делать это в ущерб своим людям? Ах да. Потому что похуй.
Forwarded from КАШИН
А мой первый оклад - 1000 рублей в 2001 году, но там гонорарами тысяч десять набегало, а через полтора года и двадцать.
В Москве в 2003 первая зарплата была 600 долларов, снимали с другом квартиру на Первомайской.
В Москве в 2003 первая зарплата была 600 долларов, снимали с другом квартиру на Первомайской.
А мой первый оклад в 17 лет - 4300. Бариста в компании Coffeshop. Все отправил маме. А на второй купил поло Fred Perry и мороженое Баскин Робинс. Вкуснее не было никогда.